Солдат гнал грузовик вдоль какого-то завода, справа сплошной стеной тянулся серый бетонный забор высотой метра в три с кучерявой колючей проволокой поверху.

Снова стала догонять сирена, она слышалась всё громче и громче. И даже не одна — вторая ревела где-то впереди, они будто решили взять его в клещи. Казалось, что это воют волки, хотя откуда им тут взяться? Сейчас на всей Земле только в нескольких зоопарках не больше сотни штук наберётся.

«Этак зажмут меня», — подумал и повернул в первый попавшийся проулок, куда массивный грузовик едва смог втиснуться. Кажется, даже царапнул бортом об угол забора.

Сдаваться передумал, нужно что-то делать. Вывернув на параллельную улицу, проехал метров сто, потом снова повернул, затем ещё раз. Крутил руль наобум, потому что города не знал (а если и знал, то забыл), и теперь совершенно не понимал где находится и в какую сторону едет. Просто метался из стороны в сторону, как загнанный зверь.

Вой сирены слышался то позади, то впереди, то где-то сбоку, а потом и вовсе затих. Решив, что наконец оторвался от полицейских, беглец успокоился. Прибавил громкости радио.

— Всем привет, — услышал он восторженный голос арджея. — Это снова я и ночные новости радио «Космоград». Уже почти утро, и мы снова будем говорить о последнем происшествии, всколыхнувшем столицу и пригороды. Этой ночью из психолечебницы сбежал убийца и маньяк, который уже успел убить нескольких человек — а точнее, взвод военной полиции. Официальных заявлений ещё не было, но наши корреспонденты смогли пробраться на место происшествия и даже записать очень короткое интервью. — После небольшой паузы раздался командный голос: «Э, репортёров не пускайте сюда. Записи изъять у всех! Камеры убрать!». Потом снова заговорил радиоведущий. — Вот такое эксклюзивное короткое интервью дал сегодня нашему корреспонденту один из военных, оцепивших место происшествия. Это наводит на мысли, что там произошло нечто неординарное. Раз вокруг этого дела с самого начала напустили туману, то там что-то серьёзное, куда серьёзней обычного убийцы-шизофреника. Вот тут мне подсказывают, что это может быть кто-нибудь из высокопоставленных чиновников. Конечно, власть и деньги могут свести с ума любого, но ведь не до такой степени! Но всё-таки что-то таинственное есть в этом убийстве. Почему от нас скрывают, что там на самом деле произошло, кто является этим убийцей, сумевшим справиться со взводом военных, надеюсь, мы скоро это узнаем. Вы можете звонить и предлагать свои версии происходящего в прямом эфире. Кто предложит самую оригинальную идею — получит приз от нашей радиостанции. Какой приз? Пока сюрприз!

Заиграла лёгкая джазовая музыка. Что-то в голове всколыхнулось, где-то он слышал такую музыку. Эти ритмы били по ушам, этот саксофон долбился в подсознание. Покопался в ошмётках памяти, но ничего не нашёл. А музыка что-то пыталась вытолкнуть из глубин памяти.

Так и не найдя ничего в своей дырявой памяти, задумался о том, что же ему сейчас делать. Один раз удалось надурить полицейских, а вернее, дуриком от них уйти, но второй раз это не сработает. Тем более скоро над городом наверняка закружат вертолёты, а от этих стальных стрекоз нигде не спрятаться.

В глаза бросилось огромное здание, стоявшее на отшибе. Христианская церковь. Но какая — католическая или православная, не знал, не вникал в такие вещи. Да и не помнил, был ли крещён или обрезан, верил или нет. В голове появилась мысль, что в древности люди прятались в церквях от преследователей, и те не смели их оттуда выковыривать. И можно сейчас в неё свернуть да оставить грузовичок во дворе. С дороги её не увидишь, авось и не заметят!

Съехал с дороги, подкатил ближе и увидел, что ворота открыты. Остановил грузовик во дворе, заглушил двигатель, выключил фары. Посидев немного в расстрелянной кабине, вылез из неё и решительно направил стопы к массивной дубовой двери. Постучал по ней кулаком. Никакой реакции. Долбанул ещё раза два, уже ногой. За дверью послышалось движение, она приоткрылась и в щели показалась густая борода.

— Рано ещё, мил человек, — мягким голосом сказал священник. — Служба с шести утра будет. Иди покуда, погуляй.

— Впустите меня, пожалуйста, — упавшим голосом попросил Солдат. — Мне нужно. Очень нужно.

Поп приоткрыл дверь чуть шире, чтобы получше рассмотреть гостя. Пытливым взглядом пробежался по одежде, заглянул в глаза.

— Где-то я тебя видел, мил человек. Да вот не припомню где, — медленно проговорил, а потом вдруг воскликнул: — А… вспомнил. Разве ж такое бывает? Заходи! Заходи скорее. С тех пор, как меня диаконом сделали, уже и думать забыл о чуде, а оно вот, нашло меня!

Дверь открылась и сильная рука втянула гостя внутрь. Здесь царил полусумрак и тишина. Неслышно ходили священнослужители в длинных, до пола, чёрных одеждах, готовились к утренней молитве. Никто не обращал внимания на стоявшего у входа растерянного человека.

Тут было красиво, высокий куполообразный потолок и стены украшены образами, несколько люстр, похожих на канделябры, светили вполнакала. Стрельчатые окна приоткрыты, и сквозь ни Солдат заметил, что на Востоке едва заалело небо.

— Спасибо, что не отказали в помощи.

— Ещё не помогли ничем, мил человек, — с улыбкой проговорил старик, разглядывая его. — Так вот ты какой, значит. Вернулся, стало быть, и сразу к нам. А я, дурак, и впускать поначалу не хотел. Ты уж прости меня, не признал!

— О чём вы?

— О тебе, мил человек, о ком же ещё? Ждали тебя. Давно ждали. Почитай двадцать веков ждали.

— Батюшка, извини за нахальство, поесть бы чего, — перебил его Солдат, вдруг ощутив сильный голод, впервые за эту ночь вспомнил о еде.

— Есть? Ты есть хочешь?, — бородач засуетился, схватил его за рукав униформы и куда-то повёл. — Не думал, что ты захочешь есть. Но у нас же здесь не столовая. Сам же выгонял всех торговцев из церкви. А так… просвирки есть. Будешь?

Открыл массивную дверь, остановился и, мгновение подумав, сказал:

— Э, нет, не туда, там алтарь. Хотя… тебе ведь и в алтарную можно. Раз уж вернулся. Тебя, знаешь, сколько ждали! А ты сразу прямиком к нам. Чудо прямо какое!

Впрочем, в алтарную не повёл, и вскоре они оказались в небольшой комнатушке. Дед усадил гостя на табурет.

— Сейчас я чай принесу.

— А можно?, — гость чувствовал себя здесь неуютно. — В церкви-то?

— Ну здесь можно. Здесь службу мы не ведём. Сиди, я сейчас приду.

Оставшись в одиночестве, Солдат осмотрелся. Комнатка небольшая, видимо, здесь служители церкви отдыхали, когда не были заняты обрядами. Ничего не говорило о том, что это церковь. Длинный стол, табуреты, голые крашенные стены, и на одной из них висел календарь.

— Он меня за Иисуса принимает, что ли?, — подумал слух. — Это только подтверждает ту версию, в которой я не псих. Если только старичок тоже не шизофреник. Как бы у него своё имя выпытать? Чтобы не понял, что я ничего не помню.

Вскоре дверь еле слышно скрипнула, стукнула, и на столе оказался пузатый электрочайник и стакан.

— Вот чай. Пей. Горячий. Полезно. Просвирки жуй. Да молитву прежде прочти… Впрочем, чего я тебя учу, ты сам кого хочешь научишь.

Молитв гость не помнил. Налил себе чаю в стакан, бесшумно пошептал, будто молитву проговорил, съел пару просвирок. Потом вздохнул:

— Я не знаю, что мне делать и куда идти.

Дьякон взял второй табурет, подсел к столу.

— Это я не знаю, мил человек. Я не предсказатель, я простой служитель церкви. А ты должен знать. Я думаю, что сейчас тебе необходимо спрятаться на время. Ты можешь пожить некоторое время здесь, а потом что-нибудь придумаем.

Солдат проглотил ещё две просвирки. Голод не проходил, а только усиливался.

— Почему вы мне помогаете? Вы меня совсем не знаете.

Батюшка похлопал его по колену и произнёс нараспев:

— Это я-то тебя не знаю? Я тебя хоть сразу и не признал, но узнал! А помогать — это моя обязанность. А уж тебе помочь в дни гонений я в первую очередь обязан. Я даже рад это сделать. Очень рад!

— Я запутался совсем, — гость посмотрел в глаза попу. — Не знаю, что мне делать. Не помню ничего. Даже имя своё не могу вспомнить.

Тот помолчал, размышляя над услышанным. Молчал долго, потом вылез из-за стола, почесал бороду.

— Ты узнаешь. Если сейчас не знаешь, то со временем узнаешь. Раз уж ты вернулся… Неспроста ведь. Ты всё вспомнишь. Обязательно вспомнишь. На тебя у нас вся надежда.

И вдруг в голове мелькнула чёткая картинка, вернее, ряд последовательных изображений, будто кто-то быстро пролистал комикс. Вспомнил, что в той жизни был майором, что его отправили на Марс кого-то искать. И он там погиб. На обрывки воспоминаний наложилось услышанное по радио, и теперь имелось хоть какое-то представление о произошедшем. Пришелец. Его убил инопланетянин. А он потом почему-то ожил. То, что его именно убили, а не ранили, уверен на все сто десять процентов. И не выжил, а именно ожил. После этого слова дьякона приобретали несколько другой смысл. А может быть, на самом деле Иисус? Впрочем, нет. В сказки он не верил. Поймал себя на мысли, что в его голове ещё один элемент пазла стал на своё место — вспомнил, что был атеистом. И оставался им даже сейчас.

Откуда-то извне послышался стук. Кто-то колотил в дверь.

— Кто это может быть?, — встрепенулся священник. — Рано ещё для прихожан-то!

Дед вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. По ту сторону послышался голос Саши Бендера. Того самого человека, который сначала согласился помочь Солдату, а потом бросил на произвол судьбы.

— Товарищ поп, я ищу одного человека.

— Здесь, кроме служителей церкви, никого нет. Служба начнётся позже.

Бендер не унимался.

— Папаша, — продолжал наседать на попа, — во дворе стоит грузовик, на котором этот чувак приехал. Значит, он здесь. Если не поедет со мной, то скоро его заберёт военная полиция. Причём я не уверен, что заберут, а не пристрелят на месте. Так что давай, без проволочки тащи его задницу сюда.

— Комбинатор, я здесь!, — Солдат открыв дверь, выглянул из каморки.

Саша заулыбался, будто встретил лучшего друга.

— Вот и хорошо, чувак. Собирайся, поехали, пока их тут нет.

Попу этот наглый тип явно не понравился. Впрочем, этот растрёпанный молодой человек со злым и колким языком мало кому мог понравиться.

— Ты его хорошо знаешь?, — дьякон указал бородой на непрошеного гостя. — Он… не внушает доверия. Грубый молодой человек. И невоспитанный. Нельзя таким людям верить.

— А я не Иисус, чтобы в меня верить, — парировал Саша. — Время идёт, папаша. Или он едет со мной, или скоро его прихлопнут.

— Ты его знаешь?, — повторил священник и указал бородой на гостя.

— Я его знаю, так же, как и вас, — помолчав мгновение, Солдат добавил. — И даже так же, как себя. То есть почти не знаю.

— Доверять можешь?

— А кому сейчас доверять можно?

— М-да… Ладно…, — дьякон строго посмотрел на Сашу. — Значит так, сын мой. Я тебе доверяю этого человека. Если с ним что-то произойдёт…

— Проклянёте меня, понимаю, — перебил его молодой человек. — Длань господня меня из-под земли достанет и покарает. Да ладно, папаша, не переживайте. У меня интерес до этого чувака. Я его буду беречь… как там… как зеницу ока, во! Ну давайте, времени нету.

Батюшка широко перекрестил обоих.

— Ну идите тогда, хранит вас господь.

В дверях Солдат остановился.

— Спасибо, батюшка, за помощь. Как вас хоть зовут? А то даже неудобно, что имени не знаю.

— Отец Николай я, сын мой. Так и называй.

— Спасибо, отец Николай.

Комбинатор нетерпеливо потянул товарища за собой, на улицу.

Занимался рассвет. На востоке уже вовсю алело небо. Алые облака висели над плоской крышей мебельной фабрики.