Ивана эмпат нашёл сразу. Чёрный внедорожник, «Муромец» последней модели, стоял чуть в стороне от других машин. Высокий, плечистый человек в строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке сидел на багажнике и дожидался напарника. Знакомились уже на ходу — едва только Прошин сел на пассажирское место, Боев, вцепившись в руль мёртвой бульдожьей хваткой, погнал авто по ночной трассе. О многом и не говорили — имена друг друга уже знали, а другого ведать не положено — сделают дело, разойдутся, и больше никогда друг друга не увидят.
На блок-посту оставили внедорожник и прошли сквозь оцепление. Военные стояли плотной шеренгой, пряча от репортёров место недавней бойни. Как газетчики пронюхали про это, одному богу известно — такие всегда приезжают одними из первых.
Несколько бойцов военной полиции лежали в разных позах. Все были мертвы. Рядом с каждым — по тяжёлому армейскому пулемёту системы «Витязь» и куча стреляных гильз. Невдалеке от проломанного шлагбаума, на том месте, где ещё недавно стоял задержанный грузовик, асфальт покрыт битым стеклом, будто пирог, присыпанный сахарной пудрой.
Иван бродил по площадке, переступая через трупы. Приостановился у одного, склонился над другим, принюхался, смешно подёргивая ноздрями. В строгом деловом костюме он выглядел здесь, среди убитых вояк, как чуждый элемент.
— Ты, лейтенант, вообще чувствуешь чего-нибудь? Ну, психа этого?
Прошин закрыл глаза, прислушался к эмпатическому фону. Ничего. Андрей или хорошо заблокировался, или далеко убрался. Боев предложил осмотреть трупы.
— Мне трупы неинтересны, — сказал Сергей. — Ничего не чувствуют и не делятся мыслями. Я у живых привык узнавать.
— А мне трупы говорят многое, — ответил здоровяк, присев на корточки у убитого. — Например, вот этого убили сильным ударом в висок. Не знаю, чем его саданули, но каска аж прогнулась в месте удара. А вот этому в один момент проломили основание черепа. Выходит, что обученный солдат, профессионал, пропустил удар со спины? И его товарищи ничего не заметили?
Лейтенант подсел рядом с убитым и внимательно осмотрел его каску.
— Да, это странно.
— Да это не странно, это страшно, — Боев перешёл к другому телу. — И вообще, складывается такое впечатление, что они просто стояли, как истуканы, а убийца спокойно прогулялся и по одному всех поубивал. Не торопясь, как бы между прочим.
— А вот я вообще ничего не чувствую. Глы…, — Прошин вдруг вспомнил, что генерал запретил называть имя майора и осёкся. — Либо блокируется отлично, либо далеко ушёл. И самое страшное, что могу предположить — он уже не человек.
— А кто этот твой «Глы»?, — напарник оговорку паранорма мимо ушей не пропустил. — Обезьяна, что ли, если не человек?
Сергей ответа не знал:
— Что-то вроде. Или человек с отключённым мозгом. Как зомби.
— То есть им кто-то может управлять?
— Навряд ли. Хотя…
Иван повёл его в помещение, где должны оставаться записи с видеокамер.
За оцеплением защёлкали затворы камер, озаряя пространство вспышками.
— Э, репортёров не пускайте сюда. Записи изъять у всех! Камеры убрать!, — крикнул Боев, и подчинённые бросились выполнять приказание.
Зашли в тесную будку и Боев принялся колдовать над пультом.
— Убийца, конечно, псих, но очень подкованный псих, — поведал напарник, стуча по клавишам. — Настолько профессионально завалить такую толпу вооружённых военных, да ещё без применения огнестрела — это должен быть боец экстра-класса. Я таких на своём веку ещё не встречал.
Крайний справа экран ожил, и они увидели майора. Живого и здорового, хотя ещё недавно эмпат сам помогал укладывать его в металлический гроб. Два офицера остановили грузовик и приказали Глыбе и водителю выйти из кабины. Те подчинились, а дальше началось что-то невообразимое. Нервы солдат не выдержали и началась пальба. Майор вдруг стал настолько быстрым и пластичным, что невозможно за ним уследить. Всё произошло очень быстро. Спустя мгновение оказалось, что он стоит в центре площадки, а вокруг него лежат трупы. За эти миллисекунды паранорм, казалось, увидел командира одновременно в нескольких точках экрана. Тот был как Фигаро, который, как известно, успевает везде.
— Вот это мастерство!, — выкрикнул Иван. — Смотри, как он их уложил! Углядеть можно только на замедленном просмотре.
Боев отмотал назад запись и включил замедленный просмотр. Теперь можно разглядеть, как Глыба, перебегая от одного к другому, по очереди отключал каждого точным, выверенным ударом.
— Видал?, — Напарник хлопнул себя по ляжке. — Глянь, как красиво? Балет, ёлки! Вальс! Прям вальсирует среди них! Где такому учат?
Иван поставил воспроизведение на паузу, и очередной убитый полицейский, застыл в падении.
— Он… будто временем управляет, — в растерянности проговорил Прошин. — Замедляет его. Подстраивает под себя.
— Точно!, — воскликнул Боев. — Ну и как нам с таким монстром бороться? Его ж не подстрелишь, даже если будешь в засаде сидеть, не успеешь просто. Тут нужна супербыстрая реакция, чтоб его подстрелить. Это как-то совсем плохо. Ты объект не чуешь, нам за его реакцией не угнаться… Как же нам его остановить? И кто он такой, в конце концов? Жертва эксперимента, что ли?
Лейтенант тактично промолчал, и на последний вопрос не ответил. Здоровяк его прекрасно понял.
— Как мне работать, если я толком ничего не знаю? Кого ловим, зачем ловим, что из себя представляет, кто такой?
— Эх, если бы эти вопросы задавал только ты… Никто толком ничего не понимает. На Марсе такие фортеля выкидывал…
— Значит, на Марсе?, — переспросил Боев.
Прошин понимал, что сболтнул лишнего. Всё-таки эмпат, а не боец, их к особой дисциплине не приучали, даже больше — муштра могла бы убить дар.
— А то я не понял, что с Марса прилетел наш бегун на дальние дистанции, — успокоил его напарник. — Можешь мне, конечно, ничего не говорить, но про Марс я понял уже давно. Как только узнал, куда меня вызывают.
Выручил зазвонивший телеком. Иван поднёс его к уху.
— Да, я слушаю. Когда? Недавно? Далеко?, — Потом обратился к Сергею: — Его видели недавно!, — И снова в трубку: — Хорошо! Держите нас в курсе. Будем на связи.
Выключив монитор, в котором Глыба всё ещё убивал последнего вояку, вышли в ночь. Трупы всё так же лежали в неестественных позах, репортёры пытались пробиться сквозь оцепление, а военные безучастно отгоняли их, как надоевшую мошкару.
— Значит так, его пасёт патруль, — говорил Боев, пока пробирались к внедорожнику, стоявшему за оцеплением. — Приблизиться боятся, держатся на расстоянии, ждут подмогу. Это они звонили сейчас, полицейские.
В кабине лейтенант закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Перед ним стояли мёртвые лица. И майор, убивающий всех, как котят.
— Если понадобится — мы его убьём, — напарник запустил двигатель. — Главное, мы уже знаем, где он находится. За нами будет следовать машина с бойцами. Могут понадобиться при задержании.
— Убивать его только в крайнем случае, — не открывая глаз, сказал Сергей.
— Согласен! Но когда наступит этот крайний случай, решать мне. — Иван отжал сцепление, и несколько тонн железа и пятьсот лошадиных сил плавно тронулись с места. — Да, вот ещё, не знаю, говорили тебе или нет. Встречаться со всеми, кто контактировал с объектом, буду только я. Ты же понимаешь, что все, кто вступал с ним в контакт — потенциально опасны?
Прошин не понимал, куда клонит напарник.
— Это ведь не заразное заболевание, — озадачено сказал.
— А вот это нам ещё проверить предстоит, заразное или нет, заболевание или нет. Значит так, давай договоримся раз и до конца дела. Твоя работа состоит в обнаружении объекта. Всё остальное не твои заботы.
Эмпат согласился. И тут же добавил, что чувствует Ивана и сможет уловить его намерения. И убивать, не попытавшись задержать беглеца, не позволит.
— Значит, контролировать меня будешь?, — мрачно спросил Боев.
— Ну зачем же так резко?, — миролюбиво заметил Сергей. — Помогать принимать правильное решение.