– Нет, не стану, не хочу.

– Ну на нет и суда нет.

Дождь закончился, и сквозь тучи пробился солнечный лучик. Вышли из-под навеса и зашагали дальше. Над головами просвистел ультразвуковой поезд.

Добрались до кафе, о котором говорил Дайн. Ничем не примечательно, и вообще непонятно, чем оно так привлекало Дайна. Больше похоже на столовую при заводе, каких было полно лет сто назад. И совсем не ретро, куда водил Эмму Слойн. Никакого стиля.

И только увидев меню, она поняла – Дайн любит сюда ходить только потому, что здесь дёшево. Стало жалко парня. Всё детство прожил в бедности, теперь заработанные деньги отдаёт матери и экономит на кафе. Да, Эмма никогда не сталкивалась с тем, что повидал её товарищ. Эрги хоть и не были супермиллиардерами, но уж бедными их назвать язык не повернётся.

Музыки здесь нет, да и меню скудное, но в целом кафе уютное и удобное для спокойных посиделок и неторопливых разговоров. Чем немедленно и занялись. Денег у Дайна немного, а Эмма не догадалась захватить наличности, и поэтому довольствовались только двумя коктейлями. Но это не главное. Главное, что есть друг, который поддержит в трудную минуту. Под рукой человек, понимающий тебя. Дайн, как и Слойн, всегда понимал Эмму. И в любой момент готов был помочь.

Сначала говорили о разном. Потом Дайн снова стал рассказывать о работе.

– Знаешь, мне даже жильё выделили бесплатное. Я-то думал, что не дадут и придётся половину зарплаты тратить на съём.

– А платят-то хоть нормально? – полюбопытствовала Эмма.

Дай отвёл глаза в сторону.

– Ну… для меня нормально… А так… конечно, меньше, чем остальным. Обещают потом повысить. Если проявлю себя.

Эмма сверкнула глазами.

– Ой, да ладно, повысят! Как же, разбежались! Не давай никому ездить на твоём горбу! Папа всегда так говорит: «Будешь молчать, так и не слезут с твоих плеч». Так что не молчи и требуй повышения.

– Конечно, – согласился Дайн. – Но сначала нужно доказать, что я этого достоин.

– Докажи! У тебя всё получится, – уверила его подруга.

Коктейли закончились, денег больше не было.

Потом они просто молчали. Ведь друзьям для того чтобы понимать друг друга, совершенно не обязательно о чём-то говорить, достаточно просто вместе помолчать. Эмма не любила товарищей по школе, в основном там болтливые хвастуны, только и знают, что говорят и говорят, да всё о себе любимых. С этими точно не помолчишь на пару, таким только и нужны чужие уши, а слушают их или нет, – без разницы. То ли дело настоящие, проверенные временем друзья. С ними можно вот так сидеть и слушать тишину.

Но в какой-то момент Эмма вдруг уловила в Дайне что-то новое, чего никогда в нём не замечалось. Какая-то странная, таинственная перемена, товарищ стал другим, не таким, как раньше. Она не «включала» телепатию, перемену можно угадать и без этого. Он словно стал другим.

И тут Дайн накрыл ладонью её кисть. Рука его была тёплой, Эмма ощутила пульс, сердце товарища бешено колотилось. Никто и никогда раньше так не делал, это позволялось только Слойну. Эмма удивлённо уставилась на друга. Тот не убрал ладони и ждал реакции.

– Что ты делаешь? – Эмма и не пыталась освободить кисть.

Дайн напряжённо смотрел на подругу.

– Я же просил тебя прочитать мои мысли. Ты бы поняла, что я имел в виду.

– Я ведь сказала, что мне неприятно рыться в сточных водах.

Эмма выдернула руку. Дайн покраснел. Ладонь его осталась лежать на столе.

– Извини… Не думал, что это покажется тебе столь неприятным.

– Как ты мог? Вы же друзья. Ты и Слойн, вы же лучшие друзья. И я твой друг. А ты – мой! Друг, понимаешь? Друг, а не…

– Слойн и сейчас мой друг, – перебил её Дайн. – И ты тоже. Извини. Но… Знаешь, я всегда тебя любил. Давно, с первых дней. Сначала стеснялся, а потом ты и Слойн… В общем, ты права, мы друзья. Прости.

Дайн поднялся, но Эмма схватила его за руку и усадила на место.

– Не уходи. Останься. Мы же друзья. Прости, но мы всегда будем друзьями.

– Да… я это знаю. – Дайн отвернулся. – Мне не нужно было этого делать. Прошу, только Слойну не говори ничего. У меня так мало друзей, и я не хочу вас потерять.

– Конечно, – Эмма улыбнулась. – Я ничего не скажу.

Отставили пустые бокалы и выбрались на улицу. Снова капал мелкий моросящий дождь. Осень постепенно набирала обороты.

Эмма вдруг поняла, – приятно, что Дайн её любит. Это новое для неё чувство, ещё не до конца осознала это. Будто сидела всю жизнь в замкнутой комнате, но вот кто-то распахнул окно, а за ним – целый мир.

Конечно, она не собиралась изменять Слойну – это как изменить всему, и любви, и дружбе с Дайном. Так поступать нельзя, это всё испортит. Но само ощущение было неожиданно приятным. Словно ощутила себя настоящей женщиной. И даже захотелось немного пофлиртовать с товарищем, хотя и не стала этого делать. Но не отказала себе в удовольствии чмокнуть друга в щеку, и взять за руку, пока шагали на станцию ультрапоезда. Прохожие улыбались принимая их за влюблённую парочку. Но влюблён был только Дайн.

Когда приехал экспресс, товарищ повторил, что Слойн никуда не денется, и как только обживётся на новом месте, обязательно напишет. Эмма села в вагон, под полом зажужжали ультразвуковые генераторы, приподняв поезд над монорельсом и направив его в тоннель. Дайн остался на станции – он жил в другой стороне.

***

Письмо от Слойна она получила полмесяца спустя. Осень уже была в самом разгаре, непрестанно лил холодный дождь. Эмма ждала электронного сообщения, но у новобранцев забрали все гаджеты и разрешили писать письма только на бумаге. Экая древность, от руки писали только в начальных классах, когда отрабатывали мелкую моторику.

Почерк у Слойна неровный, как и у всех, кто полностью доверился электронным гаджетам. Это в исторических фильмах письма пишутся красивым каллиграфическим почерком, а сейчас люди от этого совсем отвыкли.

Эмма заперлась в комнате и стала читать.

«Здравствуй, Эмма!

Наконец-то я смог написать тебе письмо. И делать это приходится таким древним способом. У нас – представляешь – забрали все электронные устройства и лишь вчера раздали письменные принадлежности и разрешили написать по два письма – одно домой, а второе на выбор, другу или подруге. Пишу тебе с условием, что ты дашь почитать и Дайну.

До точки назначения, планеты Старог, мы добрались быстро. Дольше торчали на орбите, чем летели. Гипергенераторы – удобная вещь, но ощущения немного неприятные, будто тебя наизнанку выворачивает. И после прыжка почему-то пить очень хочется. К счастью, это длится недолго. Зато всё происходит очень быстро. Быстрее, чем ты смогла бы добраться до своего колледжа.

Мои прекрасные волосы сбрили в первый же день, и теперь моя голова гладкая, как колено. Нас одели в новую униформу пограничных имперских войск. Красивая и удобная. Шевроны просто суперские, красивые. Это полевая униформа, а парадная, говорят, вообще прелесть, но я пока не видел. Надеюсь, что однажды, я приеду в отпуск во всей красе, и ты увидишь, как здорово я выгляжу в военной форме.

Служба здесь не тяжёлая и не опасная. Детский сад! Мы делаем то, что нам укажут, самим думать ни о чём не нужно. Правда, часто приходится делать то, что нам не нравится. Например, драить казармы. Представляешь, есть роботы-уборщики, но нас заставляют убирать казармы вручную. Это, видишь ли, воспитывает нас и приучает к дисциплине. Хотя лично я так не думаю.

Мы охраняем военный космодром, обслуживаем звездолёты – заправляем их, меняем кое-какие детали. Вернее, лично мы, новобранцы, ничего важного не делаем. Скажут нам – принести деталь – принесём, скажут унести – унесём.

В лесах, окружающих космодром, говорят, водятся дикие и опасные звери, но нам туда выходить не разрешают, так что зверюшки нам ничем не угрожают… как и мы им. Хотя очень интересно было бы на них посмотреть. В нашем-то городе никого не осталось, даже тараканов всех вывели. А в зоопарках на животных смотреть не интересно. А про этих зверей рассказывали, что они разумные телепаты. Говорят, что с ними можно наладить контакт, если мысленно к ним обращаться.

Обещают, что через месяц нас станут отправлять в инспекционные рейды в приграничных районах. Хотя я не понимаю, от кого нам защищать империю. Врагов у нас нет и не может быть. Кто осмелится напасть на столь мощное государство? Энхаты? Они уже два века нас не тревожат. Да и куда им тягаться с нами?

Тот лейтенант, который разрешил нам подольше постоять, ну, ты помнишь, когда регистрация проходила, оказывается, тоже новобранец. Недавно закончил офицерскую школу и теперь служит вместе с нами. Командир нашего отделения. Мировой парень! Имя у него такое смешное – Викент, никогда таких имён не слышал. Но парень отличный, несмотря на смешное имя. Тут всё зависит от командира – если тебе попался какой-нибудь злобный идиот, то всё, ты будешь мучиться до конца службы. Нашему отделению с командиром повезло. Его все любят. Он простой, солдат не обижает. Хоть и не опытный офицер. Но ему сержанты помогают, они уже по несколько лет служат.

Работы нам пока никакой не доверяют, слоняемся по космодрому если свободны от дежурства. В лучшем случае принеси-унеси. Говорят, что скоро станут нас распределять – кого-то оставят в охране, кого-то переведут на звездолёты, кого-то к орудиям и к ракетным комплексам приставят. Хотя я не понимаю, зачем всё это нужно. Ведь у нас есть такое сильное оружие, как Стрела Азнура. Достаточно только того, что оно у нас есть, это отвадит любого агрессора… В общем, не переживай, с нами ничего не произойдёт, да и войн уже лет двадцать не было. Граница на замке и я этот замок надёжно охраняю.

Мне очень понравились военные звездолёты. Я слышал о таких, но никогда раньше не видел. Живые, представляешь? Не по-настоящему живые, конечно, но сами себя такими считают. В их бортовые компьютеры вшиты особые операционные системы, благодаря которым они умеют мыслить. Это настоящий прорыв в технологиях – мыслящие звездолёты. По всему кораблю натыканы миллионы нейродатчиков, и эти машины ощущают весь корабль, как собственное тело, как живое существо. Очень интересные звездолёты, это не просто машины, а настоящие личности. У каждого свой характер, и чтобы на нём служить, мало знать дело, надо ещё ужиться с бортовым компом. Матросы-то ладно, а вот командира корабля выбрать очень сложно, звездолёты эти ужасно капризные. Чуть не сошлись характерами – и командира отправляют на другой звездолёт.

Эти разумные корабли общаются друг с другом, прямо как люди. И даже ссорятся, представляешь? Мне кажется, если бы не служебные обязанности, они ещё и в гости бы друг к другу летали. И жаловались бы – «вот, поругался с другим звездолётом, рассуди нас!» Но всё-таки это в первую очередь машины – никогда не нарушают ни законов, ни заведённого распорядка.

И ещё, если оставить такой звездолёт в одиночестве, бросить его где-нибудь в космосе, то со временем он может одичать. Причём это может случиться быстрее, чем происходит у людей, потому что механосы («механо сапиенс», так называются эти машины) очень быстро приспосабливаются к любому окружению. Одичавший звездолёт! Ты когда-нибудь слышала о таком? Такого, правда, ещё не происходило, но говорят, что теоретически это возможно. Оставленные без экипажей корабли могут сбиваться в стаи. А ресурсов, для того, чтобы жить без обслуживающего персонала у них полно – могут сами себя обслуживать, и экипажи им практически не нужны.

В общем, если вдруг случится большая война или какая-нибудь другая катастрофа, и все люди погибнут, то останутся механосы, они переживут всех нас. И, может быть, станут существовать, как отдельная раса разумных звездолётов. Но катастроф давно не было, а войны не предвидится, и проверить это никак не получится.

Ну, вот, в общем, пока и всё, больше ничего нового. Когда будет возможность, напишу ещё. А как у тебя дела? Как там Дайн? Устроился на работу? Надеюсь, хорошо будет зарабатывать и сможет помочь маме. Передавай привет родителям и братьям.

Твой Слойн».

7

Бен Крон прибыл во дворец на следующее утро. Император уже ждал министра в кабинете. Стройный, подтянутый, несмотря на преклонный возраст.

– Господин император, прошу меня извинить, но прилетел я только к ночи и решил уже вас не тревожить, – голос у Крона сильный, командный. Хоть и извинялся, но заметно, что не привык этого делать.

– Не страшно. Министр, у меня к вам есть очень серьёзный разговор. Присаживайтесь.

Бен Крон сел в предложенное кресло, император остался стоять у окна. Это смущало министра и тот порывался подняться. Клай взмахом руки оставил пожилого человека сидеть.

– Скажите, министр, как обстоят дела в армии и флоте? – приступил к разговору Клай.

Министр напрягся.

– А что именно вас интересует, господин император?

Император подошёл к окну, распахнул створки. Снаружи, из сада, повеяло осенней прохладой.

– Всё. Абсолютно всё. Сможем ли мы отразить неожиданную атаку врага? Или атаковать самим?

Бен Крон положил на столешницу огромные кулаки.

– Хм… господин император, это очень сложный вопрос. Способны ли вы услышать правду?

Император вернулся и сел за стол.

– Ответьте просто, да или нет.

Министр заглянул Клаю в глаза.

– Скажу честно. Нет.

Император догадывался, что таким и будет ответ.

– А теперь давайте подробнее.

– Подробнее… – Бен Крон помолчал, обдумывая слова. – Понимаете, вот уже много лет сокращаются оборонные расходы. Каждый год денег выделяется всё меньше и меньше. Мы уже перестали строить новые корабли, а старые выработали не один ресурс.

Клай потянулся к трубке.

– А жрецы об этом знают?

– Жрецы? – министр скривил рот. – Да кто об этом не знает?

– Ку'рите? – император бросил выразительный взгляд на табакерку.

– Я свои, если позволите. Ваш табак хорош, ароматен, но нет ничего лучше солдатского горлодёра.