Командир шагнул за угол контейнера и несколько раз выстрелил из станнера. Сержант и лейтенант выскочили, как черти из коробочки, и нанесли по одному удару обломками труб – и не причинили страшилищам никакого вреда.

– Бежим! – выкрикнул майор и понёсся к другому контейнеру.

Паранорм и Шах метнулись следом. За спинами вжикнуло – Разрушители стали стрелять из парализаторов. Один из преследователей остался лежать, обездвиженный выстрелом станнера.

Товарищи спрятались за контейнером и перевели дух.

– Эффект неожиданности срабатывает только один раз, – сказал Андрей. – Второй раз может сработать с точностью до наоборот. Теперь на ближний контакт не идём, держимся от них подальше. – Он положил руку на плечо Прошину. – Эмпатий, как там наши гости?

Паранорм закрыл глаза и прислушался к фону.

– О, у них появились чувства. Видать, думали, как Цезарь – прийти увидеть и победить. А тут такой облом. В общем, недовольны. И ещё – они приближаются. Тот, кого вы подстрелили, лежит на месте, а остальные идут к нам.

Глыба оценил обстановку и решил отходить дальше. Показал товарищам куда следует перебежать, а сам схватил станнер и выстрелил ещё несколько раз, высунувшись из-за угла. Ещё один Разрушитель упал, остальные открыли огонь из парализаторов, однако майор успел скрыться и бросился вслед за товарищами.

– Порядок. Ещё одного отправил в нокаут, – сообщил он, переводя дух.

Оставшиеся Разрушители продолжали преследование. Шли не торопясь, как автоматы. Просто выполняли работу, без желания и без огонька.

– Ну давайте, кто следующий! – выкрикнул майор, не высовываясь. – Вам архив Месса нужен? Идите, получите и распишитесь!

Оставшиеся преследователи разделились. Сергей уловил движение, двое стали обходить контейнер, с одной стороны, а двое с другой. И наконец он прочитал их чувства. Они раскрылись, вольно или невольно, но раскрылись. Неподдельное удивление. Они были удивлены отпором. Вскоре существа приблизились настолько, что, казалось, слышно их дыхание.

Эмпат подал знак, и Андрей, сделав пару быстрых шагов, выстрелил из станнера, практически в упор. Шахназаров выскочил из-за контейнера и с придыханием «х-х-ха!» нанёс удар по голове монстра. В ответ вжикнули парализаторы. Командир успел отскочить, а Шах упал, выронив трубу. Прошин потянулся было подхватить товарища, но старший дёрнул паранорма за рукав и с криком «Бежим!» потащил за собой.

Перебежали на другой конец ангара и скрылись за наглухо прикреплённым вездеходом, которым уже неизвестно сколько лет, а может быть, и тысячелетий, никто не пользовался.

– Шах, чёрт тебя подери, чего ты туда полез? – сквозь зубы прошипел командир. – Эмпатий, ты его чувствуешь? Что с ним?

– Кажется, жив, – ответил лейтенант. – Но в отключке.

Старший вложил станнер в кобуру.

– Ну хоть живой, радует. Ну что, посчитаем потери? Сколько их осталось?

Эмпат закрыл глаза и посчитал оставшихся преследователей.

– Четверо. Двоих вы парализовали.

Глыба задумчиво осмотрелся.

– М-да… Миндальничают с нами. Давно могли бы уложить всех нас. Наверное, у них приказ – обращаться с нами крайне бережно.

Послышались тяжёлые шаги Разрушителей. Сергей чувствовал их, они шли всё так же по двое – с обеих сторон.

– Ну что, так и будем кружить по ангару, пока сил хватит? – спросил майор.

– Командир, я не вижу других вариантов. Нас сейчас зажмут! Никаких шансов! – обратился лейтенант к старшему товарищу.

Тот оскалился, как волк.

– А шанс должен быть. Надо только найти и вцепиться в глотку!

Вжикнули два выстрела.

– Ну что, Эмпатий, меняем дислокацию?

Глыба вскочил и, обойдя вездеход, бросился к боту, готовому к старту. Сергей последовал за ним. В голове мелькнула мысль – если бы ангар оказался открыт, то можно было бы попытаться удрать.

Но, понятное дело, они лишь отсрочили встречу с Разрушителями. Те снова приближались, на этот раз объединившись в одну группу. Опять завжикали парализаторы, Андрей огрызнулся выстрелом из станнера. Остались при своих – никто не достиг цели.

– Ты можешь как-нибудь отвлечь их своей эмпатией?

– Я не знаю… попробую. Сейчас… сконцентрируюсь, – Прошин закрыл глаза и прислонился затылком к металлическом борту бота.

Командир выскочил за угол и несколько раз пальнул в преследователей. В одного попал, и тот упал, засучив ногами, будто его душили. Но в этот момент с другой стороны бота появился ещё один длиннорукий монстр и вскинул парализатор. Лейтенант упал. Стрелявший спрятался за хвостовым стабилизатором.

– Ещё один… откуда взялся? – заплетающимся языком проговорил эмпат.

Майор склонился над товарищем.

– Идти можешь?

– Куда там, – Сергей уже еле ворочал языком. – Отключаюсь я.

– А мне одному, что ли, родину защищать?

– Выходит, что так. Держитесь.

Глыба, оббежав вокруг бота, засадил в приближающихся Разрушителей несколько порций. Аккумулятор станнера сел, и теперь его можно было использовать только как дубину.

Он увидел, что Разрушителей снова шестеро. Тот, кого недавно сбил с ног, ещё лежал, но уже пытался подняться, упираясь руками в пол.

Его припёрли к стене. Двое Разрушителей неторопливо подняли парализаторы, из стволов вылетели синие искры, и небольно ужалили. Андрей медленно сполз по стене. Руки и ноги перестали слушаться, он чувствовал, что засыпает. Попытался выругаться, но язык онемел, и он смог проговорить только пару слов: «флять, фиффец». Потом стало темно.

6

Несколько дней Эмма жила размеренной жизнью, готовилась к выпускным экзаменам, штудировала учебники, развивала дар, пробуя свои силы на ближних, за что от брата часто влетало – кому понравится, что в его голове кто-то копается? На отце ничего не испытывала – он этого особенно не любил, и даже побаивался. Зато мать часто подходила и говорила: «Эмма, попробуй на мне, мне скрывать нечего, мне это даже нравится!» Ещё б не нравилось! Ведь они начали общаться до рождения Эммы.

В начале недели позвонил Слойн. На другой день уезжать, с грустью в голосе сообщил он. Эмма оставила все дела и ранним утром, надев самое яркое и цветастое платье, отправилась провожать товарища. Отец не хотел отпускать, ведь скоро экзамены, нужно готовиться. Но всё-таки уговорила его, да ещё и мама заступилась. В общем, вырвалась.

На дорогах пробки, Эмма рисковала опоздать к назначенному времени, и потому заказала такси-ультралёт, но всё равно едва успела – Слойн уже выходил из дома. Родители с ним уже простились и не собирались два часа торчать в толпе провожающих, к тому же у них служба.

Не отпуская ультралёт, помахала другу рукой. На этой же машине и полетели в космопорт. Пилот – понятливый парень – закрыл перегородку, оставив влюблённых наедине, на заднем сиденье.

В космопорту собралось огромное количество отбывающих призывников и провожающих. Над несколькими терминалами высветились разные буквы. Слойну Грегу предлагалось подойти к терминалу под литерой «Г». Перекличка у терминала была в самом разгаре. Немолодой сержант читал фамилии с электронного планшета.

– Грег Слойн!

– Тут.

– Не тут, а «я», дубина, – поправил сержант.

– Фи, как грубо, – воскликнула Эмма.

Сержант осклабился и вперил взгляд в девушку.

– Девочка, вы провожать пришли? Ну так провожайте! Не мешайте нам работать.

– Ой, ладно вам! – она махнула рукой.

Выдав Слойну билет, военный объяснил, откуда вылетает звездолёт. Пункт назначения неблизкий – периферийная планета Старог на самой границе с неосвоенными мирами. Это означало, что Слойн будет служить, скорее всего, в пограничных войсках. Если, конечно, не запихнут в какой-нибудь строительный батальон, в составе которого молодой боец начнёт строить жильё для пограничников.

Между тем все стали проходить через терминалы, и молодой лейтенант, в команду которого попал новобранец, подтолкнул Слойна к выходу.

– Давай быстрее, салага, чего телишься?

Но увидев взгляд Эммы, немного смягчился.

– Подруга, что ли?

Эмма часто закивала.

– Ну ладно, в виде исключения… – лейтенант повертел головой и отметил взглядом колонну невдалеке. – Постойте там, время ещё есть. Пойдёшь со мной в числе последних. И не уходи далеко!

– Спасибо, командир! – Слойн схватил Эмму за руку и повёл к колонне.

Они стояли под этой колонной и молчали. Говорить ни о чём не хотелось, просто смотрели друг другу в глаза и глуповато улыбались. Наконец Слойн проговорил:

– Ты мне будешь писать?

– Буду… если дашь адрес.

– Адрес? – глаза Слойна тревожно заметались по залу. – Не знаю адреса… Надо спросить.

– Ой, да ладно! Узнаешь и напишешь мне. И я тебе писать буду. Мой адрес-то ты помнишь?

– Наизусть. Ещё и записал на всякий случай, – Слойн хлопнул ладонью по нагрудному карману.

Зал пустел, провожающие выходили наружу, многие разъезжались, а некоторые оставались ждать до старта звездолёта. Рядом в одиночестве плакала девчонка, которая, так же, как и Эмма, провожала любимого.

– Ну чего ревёшь? – спросил подошедший лейтенант. – Вернётся твой солдат!

Послышался грохот и рёв двигателей. Это взлетел звездолёт на Траум. Затем ушёл второй, на Вену, потом улетело ещё несколько кораблей.

– Эй, салага, время вышло! Айда!

Эмма вздрогнула и снова увидела лейтенанта. Тот приблизился незаметно, и дёрнул за рукав Слоуна.

– Пора? – обречённо промямлил Слойн.

– Поторапливайся! – нарочито грубовато крикнул лейтенант, и неожиданно потеплевшим голосом обратился к Эмме. – Чего нос повесила? Не на всю жизнь уезжает, через пять лет вернётся. А будет хорошо служить, может быть, ещё и в отпуск приедет.

– Вы такой добрый, – Эмма всхлипнула. – Прямо не офицер, а…

– А воспитатель детсада?

Лейтенант, улыбнулся, козырнул Эмме и повёл Слойна к выходу. Эмма долго смотрела им вслед. Рыжие длинные волосы Слойна светились, как удаляющиеся огни маяка. Вскоре оба исчезли за поворотом.

Эмма ещё немного постояла в зале, потом вышла наружу. Хотелось плакать, но приходилось сдерживать слёзы. Долго ещё проторчала у ограды, наблюдая за запусками звездолётов и пытаясь угадать, на каком из них улетел Слойн. Корабли один за другим взмывали свечой, оставляя длинную дымную нить, связывающую небо и землю. С каждым стартом становилось на один стежок больше.

Домой вернулась вечером, на последнем ультразвуковом поезде. Отец сначала хотел выговорить за то, что целый день где-то пропадала, но увидев состояние дочери, промолчал. Мать обняла Эмму, прижала к груди, прошептала несколько слов утешения, от которых стало только тяжелее, и отпустила.

Заперлась в комнате и не отвечала, когда звали ужинать. Есть совершенно не хотелось, хотя с самого утра и крошки хлеба во рту не было.

Ближе к ночи пришло электронное сообщение от Слойна. Они ещё не улетели, а болтались на орбите в ожидании очереди, и офицер разрешил написать домой – связь на таком расстоянии едва работала. Но много не попишешь, хорошо хоть пару слов позволили, и потому сообщение было только одно, и весьма короткое. А на пространное письмо, в котором Эмма рассказала, как сидела в космопорту, как возвращалась домой, что очень расстроена, друг уже не ответил. И может быть, пока она писала эти слова, новобранцы уже дождались очереди и улетели.

Спустя пару недель на выходные приехал Дайн. Получил первые деньги, отвёз матери и оставил немного себе. Вот на эти «немного» и пригласил Эмму в кафе. Подружка согласилась, и во второй половине дня они встретились на том самом месте, где всегда собирались вместе со Слойном, и не спеша двинулись в сторону окраины.

Начиналась осень, низкое серое небо цеплялось за крыши высоток. Дождь накрапывал, будто оплакивал прошедшее лето. Холода ещё не наступили и можно спокойно гулять по городу, не рискуя подхватить простуду.

Эмма сосредоточенно рассказывала о том, как провожала Слойна, и что он попал в какую-то дыру на окраине цивилизации.

– Пять лет, представляешь! Он там одичает!

– Это не беда, – заметил Дайн, – Вернётся.

– Тебе легко говорить, ты же не будешь служить.

Дайн обиделся.

– Ты так говоришь, будто я сам стремился к этому. Матери же кто-то должен помогать.

– Не обижайся, я тебя ни в чём не хотела обвинять.

Дождь полил сильнее, они спрятались под навесом. Пока ждали, Дайн стал рассказывать о работе.

– Я-то думал, что работа тяжёлая, а меня посадили за стол и дали задание разбирать письма читателей нашей газеты. Сортирую письма, представляешь? Читаю всё подряд, и если письмо интересное, то передаю дальше, а нет – в корзину. Непыльная работёнка!

– О чём пишут? – поинтересовалась Эмма.

– О разном. Очень много жалоб. На дороговизну, на местные власти, на соседей. Даже жалобы на телепатов попадаются – рядом с читательницей построили закрытый колледж телепатов – так она утверждает, что ученики ежедневно читают чужие мысли. И даже навязывают свои. Пишет, что телепаты так балуются.

Эмма фыркнула.

– Врёт. Телепатам гадко читать чужие мысли просто из баловства. Особенно мысли выживших из ума читательниц жёлтой прессы.

– Гадко? Почему? Ты никогда об этом не говорила.

– А ты и не спрашивал. Ну вот представь, что ты ассенизатор. Тебе интересно будет лезть в канализацию соседей, чтобы узнать, что ели на ужин?

– Фу… – Дайн засмеялся. – Конечно, противно!

– Мысли многих людей ничем не отличаются от канализации. Противно и гадко в них пачкаться.

Дайн бросил на Эмму странный взгляд.

– А меня ты можешь прочитать? Я противен или нет?

Эмма покачала головой.

– Не стану я этого делать. У меня табу – в головах друзей не копаться. На брате иногда тренируюсь, но я Лесла и без телеапатии как облупленного знаю.

Дайн почему-то погрустнел.

– Жалко, а мне всегда хотелось, чтобы ты в моей голове покопалась.

– Зачем тебе это? – удивилась Эмма.

– Просто интересно узнать… ну, как бы в зеркало посмотреть. Чужими глазами.