– А мне что делать? – спросил Железнов потухшим голосом, когда всё закончилось.

– Радоваться, что живы остались, – ответил Чернов и вместе с Прошиным выкатился в коридор.

17

В каюте Андрей рвал и метал. Выключил плеер Прошина, и теперь вместо лёгкой джазовой музыки слышен только его крик и топот ног. Ходил круг за кругом от стены к стене и ругал всех на свете. Начальство, за то, что послали на Марс неопытных салаг. Прошина и Чернова за то, что они влезли в это дело с Чановым. Чанова за то, что умудрился заблудиться и помереть в неудобное время. Странника за то, что тот прилетел сюда. Беглеца за то, что тот не выдумка эмпата, а вполне реальная угроза. Себя за то, что в юности выбрал эту проклятую профессию.

– И что теперь прикажете делать? Заварили тут кашу. Человек же погиб из-за вас. А мне теперь сообщить придётся об этом.

– Ну так сообщай! – сказал Женя. – Ты уже давно должен это сделать. Этот человек, между прочим, уже и не человек вовсе! И Серёга предупреждал нас всех. И ты к нему не прислушался.

Глыба остановился посреди каюты и по-клоунски развёл руками:

– Ну извините. У меня чёткий приказ – найти и уничтожить Странника. Ни слова, знаешь ли, ни о каком Беглеце, ни о каком Чанове, ни о каких зомби! Это вы всё начали. Один в детектива играет, второй в инженера душ человеческих.

И снова стал нервно ходить туда-сюда.

– Если бы мне тогда эта долбаная книжка не попалась, то мы бы, наверное, сейчас так и не знали бы ничего о Беглеце, – заметил Чернов. – Искали бы себе спокойно Странника, в то время как какое-то чучело прямо под боком у нас готовило бы вселенский армагеддон.

Глыба остановился у иллюминатора, приподнял жалюзи и посмотрел в серовато-жёлтую муть урагана.

– Ладно, чёрт с вами. Вы готовы? К вечеру идём на Олимп.

– Андрей, какой Олимп? – взвился Чернов. – Нам нужно на станции разобраться. В любую минуту может ещё кто-нибудь погибнуть. Кстати, ты ведь ещё не сообщил нашим о том, что здесь произошло? Знаешь, мне это не нравится. Ты, конечно, командир и всё такое, но это нарушение всех правил. Ты обязан сообщить командованию о том, что мы обнаружили и как погиб техник.

– Обязательно займусь этим, но немного погодя. – Глыба отстранился от окна. – Сначала доведу до конца начатое дело и выполню приказ.

Женя поднялся с кровати и приблизился к майору.

– Извини, Андрей, мы с тобой старые друзья, и ты мой командир…. Я тебя не узнаю, честное слово. Ты хочешь въехать в Берлин на белом коне? Нет, я тебя решительно не узнаю!

– Ну сообщу я сейчас об этом, и что? – обозлился Глыба. – Человека уже не вернёшь, а работе этот факт может помешать. Не дай бог ещё комиссию сюда пришлют. Будут они тут под ногами путаться, мешать.

Андрей резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Чернов постоял в раздумье с полминуты и сказал, не то самому себе, не то обращаясь к лейтенанту:

– Десять негритят отправились обедать, один поперхнулся, их осталось девять. Убийство в закрытой комнате. Странное поведение майора. Очень странное. Я теперь, наверное, всех подряд буду подозревать.

Эмпат покачал головой:

– Да нет, майор наш человек. По крайней мере, мне так хочется думать. А если мне так хочется думать, то так оно и есть. А поведение… У кого из тех, кто находится здесь, на станции, адекватное поведение? У Железнова разве только. Железный, одним словом.

– После смерти напарника, наряд ли. Хотя держится молодцом.

Дальше стали говорить о том, где искать Беглеца. Прошин уверен, что тот обосновался на станции. Судя по всему, думал эмпат, архива тот ещё не нашёл. В нём запакована сила, которая может устроить апокалипсис, а раз армагеддон пока ещё не наступил, то он всё ещё где-то лежит, надёжно припрятанный.

Женя предложил пойти за белым кроликом – отследить по записям, куда направился этот летающий шар, жучок, как они его назвали. Камеры стоят во всех коридорах, так что сделать это будет несложно.

– А кто у них следит за камерами? – спросил Прошин. – Где пульт находится, куда они все подключены?

– У нашего на всю голову радиста Игоря.

К пулемёту Чернов добавил пистолет, армейскую «штуку», пистолет «ШК», подвесив кобуру под мышкой, и они направились к радиостанции. Прошин от оружия отказался, мотивировав это тем, что он не солдат, а всего лишь эмпат.

Они всё не приходили к единому мнению, что такое этот летающий шар – сам Беглец или приспособление для того, чтобы превращать людей в зомби. И ведь этому шару нет никакой разницы – жив человек или мёртв. Она и мёртвого из могилы поднимет. Судя по рассказу Лафайета – когда Чанов вернулся, он был уже мёртвым. И если Беглец снова кого-нибудь оседлал, то всё, что они сделают – это убьют ещё одного человека. Застрелят его, а эта штуковина вылетит и найдёт новую жертву.

Игорь находился в радиостанции. Всё такой же неопрятный и небритый. Он был очень недоволен появлением капитана с пулемётом, но всё-таки впустил обоих и даже доверил пульт слежения за камерами. И предупредил – никаких вопросов про детство или про юность, или про первую любовь.

Они уселись за пульт, – Женя отложил пулемёт, приставив его к стенке за спиной, – и стали отслеживать «белого кролика». Они ещё раз просмотрели, как погиб Иван Строгин, нашли тот момент, где вылетает шар, определили, в какой коридор улетел, и переключились на другую камеру. Дальше всё пошло легко и просто – они знали время и место, остальное дело техники. В коридоре шар летел намного медленнее, и его можно было отследить без замедленного воспроизведения. Сначала подлетел к каюте астрофизика, остановился, покрутился рядом, как пчела у цветка, и полетел дальше. Илья Юрьевич его чем-то не устроил. Жучок повернул в другой коридор, и направился к солдатским каютам. Чернов чертыхнухся, понимая, что если Беглец выберет кого из солдат, то это всё усложнит. Летел жучок под самым потолком, стал почти прозрачным. Не зная, что искать, его можно просто не заметить.

У кают надолго не задержался, пробыл несколько секунд у каждой двери и отправился дальше. Пролетел мимо каюты техников, не задерживаясь, и порхнул дальше. Выбрался в центральный коридор, самый длинный на станции, и теперь летел как бы на финишной прямой. Впереди виднелась дверь в радиостанцию.

Товарищи переглянулись.

– Я чего-то не понимаю? – спросил Сергей.

– А теперь поздно чего-то понимать, – ответил капитан. – Смотри, эта штука летит прямо на дверь… Беглец здесь…

За их спинами раздался хрипловатый голос Игоря. И как это лейтенант не угадал в нём какие-то чужие нотки, которых раньше не слышал:

– Это ты верно сказал!

Затем затылок взорвался болью, и на паранорма навалилась вязкая тьма.

18

Чернов открыл глаза. Голова жутко болела. Казалось, что череп расколот на две части. Руки не повинуются. Не сразу скумекал, где находится, но вскоре вспомнил всё. И всё понял. Он лежал на полу радиостанции, уткнувшись носом в пол с завязанными за спиной руками. Игорь дал ему по затылку прикладом его же пулемёта.

– Что за чёрт! Ты что делаешь, Игорь… с ума, что ли, сошёл? Развяжи мне руки!

– Помолчи, – услышал капитан голос оператора радиостанции. – Не мешай мне работать!

Игорь склонился на ним так низко, что Женя почувствовал запах немытого тела. Он перевернулся и увидел Прошина. Тот сидел на стуле, его руки тоже связаны за спиной. Без сознания, голова безвольно висела, рыжие волосы всклокочены.

– Сейчас на шум сбегутся люди. Тебе не уйти!

Игорь плотоядно улыбнулся, и от этого оскала Жене стало не по себе.

– Здесь звуконепроницаемые перегородки. А на камеру я поставил зацикленную запись. В записи вы сейчас тихо-мирно сидите за монитором.

Игорь приблизился к эмпату и вколол ему что-то из аптечки. Веки Прошина дрогнули, ресницы затрепетали.

Не оставлял попыток развязаться. Старался растянуть путы, чтобы ослабить узлы.

– Чего тебе от нас надо? – кричал Женя, надеясь, что кто-то всё же услышит.

– От тебя мне нужно только одно. Чтобы ты заткнулся, – ответил Игорь, колдуя над Прошиным. – А от эмпата мне нужна информация… Раз уж он сам ко мне пришёл, то пусть поделится. А ты, капитан, молчи. Спрошу, если понадобишься.

– Хочешь заткнуть меня? – заорал Чернов. – Убей.

– Зачем портить такое хорошее тело? Оно мне ещё может пригодиться.

Игорь ударил его каблуком в лоб. Женя отключился, а когда снова пришёл в себя, то услышал, как Игорь разговаривает с Сергеем.

– Эмпат, ты меня слышишь? Открой глаза, – мужчина говорил медленно, каким-то совсем охрипшим голосом. – Мне нужна информация…

– Ты, значит, и есть Беглец? – спросил Сергей, придя в себя. – Чего ты от меня хочешь?

– Мне нужна информация, – прохрипел Беглец. – Ты ведь общался со Странником… Вы ведь так его называете?

– Я.. я ничего не знаю… – голос у Прошина ослаб, и говорил он с трудом.

Игорь-Беглец коротко и зло хохотнул.

– Нет, ты знаешь гораздо больше, чем тебе кажется. Сейчас ты откроешь мне свой разум, и я просмотрю всё, что мне нужно.

Голос Сергея немного окреп:

– Нет! Я… блокируюсь, я не позволю, чтобы ты шарился в моей голове.

Беглец сел рядом с паранормом и закрыл глаза:

– Меня не остановит твоя блокировка. Давай открывайся. Если я сделаю это сам, то будет очень больно. Или даже ты умрёшь. Но сначала выдашь мне все свои мысли.

Эмпат пытался сопротивляться, но потом сник и проговорил заторможенным голосом, словно сомнамбула:

– Да… Я всё сделаю…

В голосе Беглеца сквозила мрачноватая ирония:

– Молодец… Хороший мальчик. Так… что там у тебя… Хм… это мне не нужно… Это тоже… Так… А где информации по архиву?

– Я не знаю… Я не владею такой информацией… – медленно проговорил Сергей.

Беглец стал злиться.

– Не пытайся меня обмануть, – резко выкрикнул он и удивлённо добавил: – Хм… Ты блокируешься лучше, чем я думал.

– Нет… я не знаю… Странник мне ничего не сказал… Только попросил, чтобы мы не мешались ему.

– Хм… и ты меня не обманываешь? – Беглец поднялся, продефилировал по помещению и вернулся на место. – А казалось, что я уже нашёл ответ на вопрос. Я-то думал, что он уже обнаружил архив и перепрятал его… потому я и не отыскал его… А выходит, что нет?

Чернов вдруг ощутил, что узелки на запястьях ослабли, и возобновил попытки освободиться. В голове его созрел план – если успеет освободить руки и дотянуться до кобуры, то есть возможность спастись самому и спасти товарища. И убить Беглеца.

Игорь переставил стул и подсел к Прошину ещё ближе.

– Эмпат, всё-таки я тебе не верю… Сейчас покопаюсь в твоей голове основательно, но будет больно, учти!

Руки Чернова освободились, теперь осталось осторожно вынуть пистолет из кобуры. То, что Игорь был так занят Прошиным, сыграло на руку, тот не обращал внимания на лежащего у стены капитана.

– Я знаю только то… что Странник всегда рядом… – Сергей растягивал слова, будто пьяный. – Только и ждёт, чтобы ты нашёл архив… Хочет тебя взять вместе с архивом.

– И он точно не знает, где архив? – прохрипел Игорь в лицо паранорму.

– Я… я… я не… не знаю… Я не обманываю… Я не владею этой информацией… Странник со мной почти не делился…

Игорь стукнул кулаком по столу.

– Это похоже на него… вы ему не верьте, вы мне верьте… Ему нужен только архив, и вас не пожалеет ради достижения своей цели… И меня не пожалеет. И даже себя. Всё ради своего хозяина…

Рука привычно легла на рукоять. Палец нащупал предохранитель и беззвучно перевёл его в боевое положение. Осталось всего ничего. Женя выдернул «штуку» из кобуры и из положения лёжа выстрелил несколько раз в голову Игоря. А когда тот с глухим стуком упал, то засадил в бездыханное тело остаток обоймы.

С трудом поднялся, доковылял до стола и вызвал по коммуникатору Глыбу. Игорь лежал под его ногами практически без головы, кусочки черепа раскидало по всей радиостанции, мозги заляпали стены и униформу эмпата. Крови нет. Ни капли крови, только обескровленные клочки мозга.

Чернов увидел своё отражение в зеркале – всклокоченный, голова в крови, светлые волосы слипшиеся, с пистолетом в руках. Убрал оружие в кобуру и занялся эмпатом.

Сергей сидел со связанными руками, смотрел в никуда широко распахнутыми глазами, изо полуоткрытого рта стекала слюна, а он всё шептал:

– Я не знаю… Я не владею этой информацией.

Вскоре эмпат замолк и отключился совсем, опустив голову на грудь, но глаз не закрывал.

***

Чернов и Глыба перенесли Прошина в лазарет. Андрей успел распорядиться, чтоб помещение открыли и подготовили для раненого. Врачей среди сотрудников станции нет, а лазаретом заведовал Илья Юрьевич.

– Ну он не профессиональный врач. Микстурку какую сможет выписать, клизму поставит, вот и всё.

Астрофизик уже ждал их, нервно теребя полы халата.

– Сюда, вот на кушетку кладите. Ох, вам ещё рану обработать надо.

– Успеем, Илья Юрьевич! – ответил капитан. – Сначала давайте, Прошина в чувство приведём.

Илья Юрьевич взял с полки антишоковый набор и вколол Прошину несколько ампул. Мышцы эмпата расслабились, лицо приобрело чуть розоватый оттенок, а глаза закрылись. Сергей теперь спокойно спал.

– Выживет? – спросил Андрей.

Астрофизик молча убрал чемоданчик с инструментами, вымыл руки и вытер полотенцем.

– Я не давал клятву Гиппократу. Я не врач. У нас тут вообще врачей нету. И конкретно ничего сказать не могу. Если ему станет хуже, то надо вызвать помощь с «Коперника» или «Терешковой».

Убедившись, что Сергей вне опасности, Глыба оставил его. Всё ещё хотел отправить рейд в кратер Олимпа, хотя Женя упорно доказывал ему, что проблема у них под носом. Лейтенанта укрыли свежей простынёй и оставили в покое.

Илья Юрьевич обработал Женин затылок и перевязал голову. Теперь капитан был похож на раненого партизана.

– Где это вы так приложились? – спросил астрофизик.