Вначале, когда «Звездные войны» неумышленно стали феноменом, никто из нас не знал, как быть знаменитым (может, Харрисон или Марк знали, но если так, то со мной они знаниями не делились). На курсах «Берлиц» не было таких уроков, а нам очень не хватало пособия, где бы содержались советы, как перейти в это состояние плавно. Да, я знаю, что нужно было понять, чего от меня ожидают, наблюдая за мамой и неуловимым отцом неполного дня, что бы я и сделала, если бы хотела такой же жизни – которая, в общем-то, мало была похожа на жизнь, – но вспомните, что я знала наверняка, что не буду заниматься этим ненадежным шоу-бизнесом.

Все произошло так быстро. Поклонники сразу же завалили нас письмами, и мы поначалу все их читали сами.

Как я уже говорила, я знала о жизни знаменитостей не понаслышке, а благодаря таблоидному скандалу вокруг моих родителей, так что я была не совсем новичком. Я наблюдала, как их слава постепенно угасала на протяжении всей жизни, и это научило меня тому, что слава – явление ограниченное. Можно поймать ее за хвост, но нужно знать – и я знала, – что однажды она вывернется из твоей отчаянной хватки и помчится во весь опор в чужие джунгли.

Кроме того, «Звездные войны» принесли популярность принцессе Лее, а не Кэрри Фишер. Так получилось, что я просто похожа на нее, только без этих дурацких волос, зато со своими собственными дурацкими волосами. Думаю, слава гораздо приятнее, когда она лично твоя, а не когда кто-то говорит, какое это удивительное совпадение, что ты похож на героя «Звездных войн». И тем не менее, она приятна, не поймите меня неправильно. Или поймите. Не могу вам помешать.

У меня было то, что я называю ассоциативной славой. Побочная слава. Слава как салат в дополнение к другому, более плотному основному блюду. Слава дочери знаменитости (а потом, когда я вышла за Пола Саймона, слава жены знаменитости). А теперь, после «Звездных войн», у меня была слава актрисы, которая случайно сыграла культового персонажа. Тем не менее, стать знаменитым, чем бы ты ни был знаменит, значит, постоянно быть занятым. Первая и главная задача – показать людям, что я такая же независимая и очаровательная, как моя межгалактическая принцесса.

Думаю, мальчиков привлекала моя доступность. Даже если бы у меня и были какие-то черты принцессы, я не была красива и сексуальна в традиционном понимании, так что я менее вероятно им откажу или возомню, что я для них слишком хороша. Я их не унижу. Даже если бы я дразнила их, бегая вокруг, стреляя из лазерной пушки и уворачиваясь от пуль, они бы все равно не обиделись.

Что происходит? Как мы сюда попали? Куда сюда? Как долго это продлится? Что это? Я это заслужила? Кем я стала теперь? Что надеть на такое мероприятие? Что, по-вашему, я должна сказать? Что, если я не знаю ответа? Даже то, что я была рядом с мамой, когда ее всюду узнавали, не подготовило меня к такому повороту.

Слава может очень напрягать, и, конечно, ни один из нас не ожидал, что такое когда-нибудь произойдет. Нужно было быть исключительным голливудским экстрасенсом, чтобы предсказать, что тебя ждет подобная засада и что имя твоего персонажа станет нарицательным. Студия устроила пресс-тур, или банкетный тур, который обычно проводят, когда выходит фильм такого масштаба, а об актерах никто не слышал. Потом состоялась премьера, и все сошли с ума. Оказалось, что этот маленький фильм даже не нуждается в рекламе. Но так как тогда никто не мог этого предположить, мы все равно устроили этот пресс-тур, который стал синонимом слова «избыточный». Но, что бы ни было, оказалось, что, куда бы мы ни приехали, люди нас ждали и были нам очень рады, хотя мы пытались продать им то, что они уже купили.

Мы сняли небольшой малобюджетный фильм. Они даже оплатили нам перелет в Лондон эконом-классом, и жили мы на суточные, которые и рядом не валялись с роскошью. Мы сняли крутой маленький фильм, который никто не ждал и за которым никто не следил, а режиссером был бородатый парень из городка Модесто. Нельзя ожидать, что после этого люди будут играть с твоей кукольной копией, правда ведь?

Это был всего лишь один фильм. Он не должен был наделать столько шума – ничто не должно было. Никогда. Кино должно оставаться на экране – большом, плоском и цветном, – и на экране вы все играете в каком-то сюжете, которым наслаждаетесь до конца фильма, а потом возвращаетесь домой к своей прежней жизни. Но этот фильм – хулиган. Он просочился за пределы кинотеатра, вылился с экрана и оказал такое сильное воздействие на людей, что им пришлось скупать бесконечные талисманы и артефакты, только чтобы быть хоть как-то связанными с ним.

Если бы я знала, что поднимется такая шумиха, то я бы получше одевалась на все передачи и определенно настояла бы на другой прическе (хотя прическа, в каком-то смысле, тоже была частью шумихи). И я, конечно, ни за что не отказалась бы так небрежно от прав на любое использование моего изображения и всего прочего.

И вдобавок ко всему, Марк, Харрисон и я оказались единственными, с кем это произошло. С кем поговорить об этом, кто сможет тебя понять? Не то чтобы с нами случилась какая-то трагедия, просто мы попали на малонаселенную территорию, свободную от сочувствия. Ну то есть, очевидно, я могла бы и так сняться в кино, но это коренным образом отличалось от роли в обычном повседневном фильме. Скорее, это как быть одним из битлов. Конечно, по большей части такой сюрприз был приятным, но деньки, когда можно не быть все время начеку, были позади, потому что повсюду были папарацци. Мне пришлось начать вести себя с чем-то типа достоинства в двадцать лет.

Но когда мы только начали получать почту от поклонников сорок лет назад, стало совсем непонятно, что делать. Нужно отвечать на каждое письмо или пропускать наименее восторженные? Так что первые несколько месяцев мы все, то есть Харрисон, Марк и я, отвечали на каждое письмо. Я знаю это потому, что мы все получили письмо от мамы маленькой девочки, которая вот-вот ослепнет и которой удалось посмотреть «Звездные войны», пока она еще видит, так что она просит прислать ей нашу фотографию с автографами, пока она еще не совсем потеряла зрение. И мы втроем поспешили прислать ей письмо до того, как она потеряет зрение, и в конце концов мы каким-то образом узнали, что маленькая Лиза – это шестидесятитрехлетняя дама с абсолютно нормальным зрением, которая подарила нам одну из множества смешных историй на заре нашей головокружительной славы.

Никто из нас раньше не выступал в ток-шоу, так что нам пришлось не только продумывать свой публичный образ, но еще и выработать определенный стиль, пока мы бегали с одного ток-шоу на другое, продвигая фильм, который не требовалось продвигать. Нужно было сообщать об этом ведущим передач до того, как мы выстраивались в ряд, как оловянные утки на ярмарке, которые ждут, когда на них начнут охоту. И на нас охотились – с камерами и фотоаппаратами по всем Соединенным Штатам, а потом уже и за границей.

Я сразу заметила, что Харрисону нравится цитировать философов, когда он рассказывал о фильме. «Как сказал Уинстон Черчилль, победа – не окончательна, поражение – не смертельно, лишь смелость продолжать имеет значение», – может быть, говорил он, когда его спрашивали, изменит ли успех нашу жизнь. А еще он мог сказать: «Дайте подумать минутку – я знаменит всего пару недель». Он мог бы так сказать, но я почти уверена, что не говорил. Но что бы он ни говорил, мне было стыдно. Почему я не цитирую философов? Потому что бросила школу в середине одиннадцатого класса. Ну, если всерьез задуматься (а это не то же самое, что спуститься с небес на землю, к землянам), бросить школу – хорошая причина включиться и продолжать игру, но это не служит оправданием тому, кто не цитирует философов на дневных телепередачах. (Майкл Дуглас обожает философов!) Участники передачи «Игра в свидания» как только не перевирали высказывания величайших умов всех времен. «Непреднамеренная жизнь не стоит того, чтобы в нее верить», – мог бы сказать Харрисон, и его бы все равно выбрали бакалавром номер три!

После того как я несколько раз послушала вощеные философские цитаты Харрисона, я решила что-то предпринять. Харрисон изучал философию в колледже – а что мне делать, чтобы оставаться храброй? И до меня дошло: нужно пообщаться с профессором философии! И не какого-нибудь там колледжа – я позвонила в колледж Сары Лоренс на окраине Нью-Йорка и спросила, могу ли пообщаться с каким-нибудь профессором. Они колебались, пока я не упомянула «Звездные войны» и не сказала, что, возможно, у меня скоро будет сцена с межгалактическим гением Йодой, который, конечно же, скажет: «Делай. Или не делай. Не надо пытаться». Как бы то ни было, это помогло.

Не думаю, чтобы руководители колледжа Сары Лоренс были менее восприимчивы к «Звездным войнам», чем обычные люди. И следует сказать, что они пошли на уступки, предоставив возможность неуверенной мне пообщаться с профессором. Посетив несколько занятий по философии, я нашла одну-две передачи, где могла применить свои новые университетские знания, но быстро пришла к выводу, что, когда сразу два актера осыпают любителей кино жемчужинами философии, это уже слишком, как будто обезьянка-контрабандист видит, а обезьянка-принцесса делает.

Так что, слава богу, я очень быстро оставила попытки выглядеть умной и не пытаюсь по сей день. Похоже на хитрый план, что я буду ни больше ни меньше, чем обычным ярким пешеходом (только без пешеходного перехода). Меня нельзя упрекнуть, что я не выглядела как звезда на шоу Джонни Карсона, потому что тогда я напомню, что именно так и задумано.

Мы ходили на столько передач, что в конце концов нас стали показывать слишком часто и к нам стали терять интерес. Бывают трагедии и похуже, но в тот момент я бы не смогла назвать ни одной. Но мы, новоиспеченные знаменитости, продолжали трудиться и выступали на телевидении по всей Америке. Сначала мы не осознавали, насколько популярен наш фильм, потому что ездили по столицам штатов и занимались его продвижением, а именно этим обычно и занимается команда никому не известного фильма. Все было на бегу, и мне казалось, что я или гонюсь за чем-то, или убегаю от какой-то опасности, которая наступает мне на пятки. Но движущиеся тела остаются в движении, и там мы и остались – в движении и все время в пути.

Чтобы отдыхать от такой головокружительной деятельности, мы иногда ходили в парки развлечений. Помню один день в Сиэтле, когда мы с Харрисоном – ну, вообще-то, мы все – катались на колесе обозрения, на котором клетки с сиденьями вращались. Как видите, вверх тормашками трудно рассказывать, но дело в том, что мы с Марком прокатились первыми, так что, когда мы уже стояли на земле, мы смотрели, как вращается Харрисон – который, как и мы, все еще был одет в костюм для телевидения (не лучшая одежда для Диснейленда). И мы с Марком стояли и хохотали, потому что Харрисон с каменным лицом висит вверх ногами, как разодетая летучая мышь, и галстук спадает на его ужасно серьезное лицо!

В некотором роде это колесо было очень похоже на нашу жизнь в тот момент. Не знаю, там нужно было быть. «Там» – это везде и сразу, как космические контрабандисты.

«Скорей, скорей, скорей. Встаньте все и узрите совершенно новый небывалый продукт, который называется «Звездные войны» – сказка о захватывающих межгалактических событиях, битвах, героях, контрабандистах и принцессах, которые путешествуют по космосу и наслаждаются жизнью. А теперь и вы можете насладиться своей жизнью – за очень низкую цену всего в пять баксов вы можете посмотреть лучший фильм за всю свою жизнь! Спешите, спешите! Успейте сейчас, предложение действительно только…» И мы ездили из штата в штат, из столицы в столицу, от одних зрителей к другим, продавая свой товар и часто не зная, где сейчас находимся.

Для меня худшая часть этого лучшего из лучших периодов моей жизни – когда меня фотографировали. Я терпеть не могу, когда меня фотографируют, и начала возражать, когда мне было всего шесть часов от роду – достаточный возраст, чтобы начать артикулировать свои возражения словами. Мне пришлось использовать младенческие выражения и магию детских глаз. Я ненавидела это в детстве – когда все еще было не так и плохо, потому что я была маленькой и милой (даже очень милой, в зависимости от того, с кем говоришь), – и ненавижу сейчас. Особенно в эпоху смартфонов, когда любой в любой момент может взять и не стесняясь сфотографировать тебя где угодно, когда ты не то чтобы готов фотографироваться (то есть почти всегда), и можешь быть уверен, что это не просто плохая фотография, а насмешливое напоминание о том, какой ты старый и толстый, и это напоминает тебе не только о том, каким ты когда-то был, но и о том, что ты таким больше никогда не будешь. И, как если бы этого не было достаточно, какой-то незнакомец теперь владеет этим ужасным изображением и волен делать с ним что угодно.

Фильм вышел несколько недель назад, и очереди растянулись на несколько кварталов. (Слово «блокбастер» возникло, когда очередь растягивалась на целый квартал, потом прерывалась на проезжей части и снова продолжалась в следующем квартале. «Block» (англ.) – «квартал».) Иногда мы с друзьями проезжали мимо такой очереди, и мне не верилось, что я участвую в чем-то такого масштаба.

Однажды мы проезжали по бульвару Уилшир в Вествуде, и у кинотеатра «Авко» стояла самая длинная очередь, которую я когда-либо видела. Как вы можете себе представить, я была очень взволнована и, как говорят британцы, «chuffed» – вне себя от радости. Мне нравится это короткое и емкое слово, которое означает, что ты «испытываешь головокружительное волнение и пытаешься его подавить, потому что нужно выглядеть хладнокровно». Так что я встала на сиденье машины, наполовину высунулась из люка на крыше и закричала: «Эй, я в фильме! Я принцесса!»

Несомненно, это вызвало некоторый интерес, который варьировался от презрительного «Что за придурочная!» до восторженного «Думаешь, это правда она?».

«Я в фильме!» – повторила я для тех, кто не услышал с первого раза. А потом, внезапно осознав, что я наделала, и сразу же испугавшись, что кто-то из кинолюбителей меня узнает, я соскользнула обратно на сиденье и сказала подруге: «Быстрее! Поехали!» Так что она нажала на газ, и мы умчались оттуда.

Единственный вопрос, который люди не перестают мне задавать, это: «Вы знали, что «Звездные войны» станут настолько популярны?» Ну, учитывая, что до этого в мире еще не было фильма, который стал бы настолько популярен, кто мог вообще предположить, что такое бывает?

Теперь я стала отвечать на вопрос по-другому, а тогда просто говорила «Нет». Теперь я стала говорить: «Ну, вообще-то, я думала, он станет более значимым явлением. Так что, когда он таковым не стал – когда «Звездные войны» и все их сиквелы не оправдали моих высоких, почти неправдоподобных ожиданий, – ну, я просто пытаюсь объяснить, как я была разбита и разочарована и тогда, и сейчас».

Представьте, каково мне было, когда мои мечты и ожидания не оправдались. Что бы вы сделали на моем месте? Стали принимать наркотики? Сошли с ума? Может, и то и другое?

Винтажные фигурки героев «Звездных войн» производства компании «Кеннер Продактс».