– Простите! – В какой-то момент девушка внезапно отступила и, тяжело дыша, подняла палаш острием вверх. – Все!

– В смысле? – Николай, только начавший разогреваться, остановился.

– Я… больше не могу. – Все еще пытаясь отдышаться, Саша сглотнула. – Рука устала. Простите.

– Да ничего, все хорошо, – протянул капитан, пряча собственный клинок в ножны. На самом деле, пожалуй, ему следовало бы сказать «все плохо». Понятно, что из-за тяжести палаша тоненькая, хрупкая девушка орудовала им с трудом, неуклюже. Но и будь у нее легкий клинок вроде шпаги или рапиры, едва ли она показала бы себя лучше – чувствовались недостатки обучения. Простые выпады, примитивные финты, разве что блоки и контратаки удавались ей чуть лучше.

– Я… знаю, что у меня не получается. – Стажерка словно прочла мысли Дронова. Впрочем, вероятно, они просто отразились на его лице. – Простите. Но нас больше другим вещам учили.

– Например? – Настала очередь Николаю выгибать бровь.

– Ну… – Со смущенной улыбкой девушка подошла к нему, вытягивая из кобуры револьвер. – Вот. – Она протянула оружие рукоятью вперед. – Возьмите и направьте на меня.

– Ты хоть пули-то вынула? – Взяв дорогую французскую игрушку, блестевшую хромом и украшенную костяными накладками, офицер проверил барабан. Заряды оказались на месте.

– Нет, но не волнуйтесь. Просто прицельтесь в меня. И не напрягайте палец на спуске.

– Нет уж, прости. – Дронов вытряс свинцовые «подарки» на ладонь и спрятал в карман. – Вот теперь другое дело.

Защелкнув пустой барабан, он вскинул руку, наводя ствол на юную сыщицу. Глядя на ее нежное, почти детское личико, обрамленное светлыми волосами, сквозь прорезь прицела, Николай почувствовал себя неуютно. Получилось, что целится он ей прямо в переносицу…

– И долго держать? – спросил он.

– Нет, – ответила стажерка и качнулась влево.

Что произошло в следующее мгновение, Дронов понять не успел. Он просто заметил, как маленькая стажерка молниеносно ушла вбок, потом почувствовал, как револьвер выворачивается из его ладони, защитной скобой выламывая указательный палец, охнул, разжимая руку… Еще через секунду они с девушкой отпрянули друг от друга – только вот Николай тер едва не сломанный палец, а Саша целилась в него из отобранного револьвера, держа его, правда, левой рукой и тяжело, порывисто дыша. Ефрейтор дважды хлопнул в ладоши, присоединившийся к нему унтер Черневой удивленно покачал головой.

– Простите, – в который раз за день повторила Настина ученица, убирая оружие обратно в кобуру. – Я вас не поранила? Я ведь просила не напрягать палец!

– Да к черту! – Николай тряхнул кистью, чувствуя, как боль проходит. Широко улыбнулся. – Извини, не сдержался. Как ты это сделала?

– Один из простых приемов, обязательных к освоению. – Саша, не послушав, подошла к капитану, взяла его руку двумя своими, принялась обеспокоенно рассматривать. – Действует по закону рычага… Приложите к пальцу холодное, а то опухнет. Хорошо?

– Хорошо. – Дронов оглянулся на собравшихся зрителей, вновь посмотрел на девушку сверху вниз. – Знаешь, а ведь на привалах, пожалуй, будет теперь чем заняться. Я собирался тебя чуть поднатаскать в фехтовании, однако, похоже, учеба может быть обоюдной…

С казаками они повстречались на закате, возле приметного ориентира – ржавого остова броневоза, брошенного на обочине из-за поломки в прошлогоднюю кампанию. Солнце било отряду в глаза, однако всадников они заметили издалека – благодаря длинным, покачивающимся на скаку пикам. Именно тонкие черточки кавалерийских пик первыми показались над жарким дорожным маревом, а затем стали видны и черные силуэты конников, двигавшихся вдоль обочины легкой рысью.

– Надо же. Когда говорили о дюжине, я думал, будет десяток или полтора, а их и в самом деле двенадцать, – хмыкнул Дронов, давая коню шенкеля и жестом веля товарищам ждать на месте.

Казачий отряд тоже остановился, вперед выехали двое. Один из них приветственно помахал рукой.

– Рады вас видеть. – Николай ответил на приветствие, приближаясь. – Я капитан драгунской роты Дронов из Пишпекского гарнизона. Меня вам приказано встретить?

– Так точно, – ответил чернобородый казак, сдерживая приплясывающего скакуна: тот еще не успокоился после рыси. – Я старший урядник Невский Дмитрий Александрович, со мной помощник, приказный Евграфский, и еще десять человек при пулемете.

– Дмитрий Невский? – не удержался Николай.

– Ага. Не Александр Донской, но тоже неплохо, – осклабился казачий командир. Ухмылка у него получилась достаточно волчьей – Насте наверняка бы понравилась. – Отец был шутник, почти как дед…

– У вас хороший отряд, Дмитрий Александрович, – сменил тему Дронов, обводя взглядом казаков. Лукавить ему не пришлось – молодцы были как на подбор. Рослые, плечистые, в новеньких черных мундирах и низких папахах с алым верхом. При каждом помимо пики имелись шашка и карабин, а одна из трех вьючных лошадей была нагружена пулеметом системы Перепелкина и станком к нему. Кроме того, каждый казак вез у седла небольшой баллон со сжатым газом, который годился как для питания пулемета-«перепелки», так и для подзарядки ручного оружия.

– У нас в поселке парни отличные, хоть государю в парадный эскорт, – с видимым удовольствием согласился урядник. – Все же ведь новую границу сторожим, место беспокойное. Да вы и сами знаете.

– Ох, знаю… – Капитан потер затылок, морщась от не самых приятных воспоминаний. – Что ж, давайте теперь познакомим наших людей. А вас я представлю даме. Вы, кстати, сами откуда?

– Из Первого военного отдела Сибирского войска. Кокчетавская станица.

– Я там не служил, но бывал проездом. – Дронов развернул коня к своим спутникам и показал Невскому, чтобы тот следовал за ним. – Найдем о чем поговорить. Благо путь неблизкий, времени вдосталь.

Теперь низкое солнце било офицеру в спину, и он как на ладони видел своих терпеливо ждущих солдат, зевающего Джантая и привставшую в стременах маленькую Сашу. Путешествие начиналось по-настоящему, и Николай от всей души надеялся, что сумеет провести их всех от начала до самого конца живыми и невредимыми…

Глава 6

Первые двое суток в дороге миновали незаметно, даже немного скучно. Все это время вдалеке на юге, по левую руку от тракта, тянулся бесконечный горный хребет. Призрачно-голубоватая днем и темная ночью, украшенная сияющими на солнце ледяными шапками, могучая гряда простиралась от горизонта до горизонта, из-за чего путникам казалось, будто они не движутся вдоль нее, а скачут на месте. Впечатление усиливала местность – одинаковые долинные луга, небольшие рощицы, похожие друг на друга узкие белопенные речки, то и дело пересекающие тракт… Конечно, это была не киргизская степь, в которой одинокий куст сойдет за ориентир военного значения, однако требовалась определенная сноровка, чтобы отличать одну речушку от другой, запоминать приметные снежные вершины и замечать, как меняется ломаная линия гор.

Днем отряд капитана Дронова двигался вдоль торного пути – то встречая, то обгоняя торговые караваны. В случае с теми, что шли из Пишпека, приходилось сбавлять ход – Саша со стороны, не подъезжая вплотную, рассматривала повозки и людей, Николай беседовал с охраной, если та была набрана из местных кочевников. Оставался небольшой шанс настигнуть и перехватить похитителей прежде, чем они достигнут Ташкента, – при условии, что злоумышленники действительно туда направляются. Увы, пока ничего подозрительного не попадалось. Впрочем, офицер и не рассчитывал особо на столь легкий успех.

Утром третьего дня их ждала более интересная встреча – путники увидели группку из десятка всадников, которая вереницей пересекала тракт поперек, от гор вглубь долины, что само по себе было удивительно. Возглавлял процессию молодой офицер с эполетами подпоручика, его сопровождающие были в основном казаками. Два отряда заметили друг друга, съехались ближе, обмениваясь приветствиями. Николай получше рассмотрел знаки различия на мундире молодого офицера – тот оказался военным инженером. Спешившись, он представился Дронову, глядя при этом мимо него, на Александру:

– Василий Иванович Вайсмеер, подпоручик инженерных войск, картограф. Выполняю поручение командования по составлению карты высот.

Капитан назвался в ответ, коротко пояснил:

– Сопровождаю даму.

– Дело, достойное офицера! – Фраза могла бы прозвучать как подколка, но парень улыбнулся широко и искренне, приложил ладони к груди. – Я бы с радостью принял подобное поручение, но – увы, занят рутиной. Когда ветку железной дороги протянут до Пишпека, от него она дальше пойдет сюда. Сперва к пограничным станицам, а затем, быть может, в Хоканд, для облегчения торговли.

– И давно ли вы в пути? – поинтересовалась Саша – кажется, она поняла, что изрядно обрадует юношу, просто к нему обратившись. И оказалась права – подпоручик просветлел лицом:

– Давно, прекрасная госпожа, но не беспокойтесь о нас! Места здесь не такие пустынные, как кажется, – всегда найдешь, где провести ночь или купить провизии, стоит лишь проявить находчивость. К тому же мы путешествуем почти налегке – лишь немного оборудования, нужного для нашей миссии.

– Кхм-хм… – Николай откашлялся, привлекая внимание распустившего хвост подпоручика. – А вот скажите, вы за последние дни не видели вокруг тракта ничего подозрительного? Каких-нибудь отрядов, едущих, как и вы, не по дороге, или чего-нибудь в таком роде? Вы, думаю, понимаете, отчего меня это беспокоит.

– Прекрасно понимаю, господин капитан. – Василий Иванович сурово сдвинул брови, кивнув. – Но можете быть спокойны: в ближайших окрестностях, насколько я мог убедиться, тихо. Казачьи патрули и отряды здешних племен поддерживают порядок и спокойствие, вот дальше уже может быть опасно – во владениях хана грабители и прочие лихие люди чувствуют себя вольготно.

Ответ молодого офицера не то чтобы обрадовал Николая, однако виду мужчина не подал – лишь поблагодарил картографа и пожелал удачно выполнить задание. На том и распрощались. Тонкая цепочка всадников, ведомая подпоручиком, вскоре скрылась из глаз, продолжая свое странствие неторными тропами.

Пару дней спустя, за завтраком, юная сыщица спросила у Дронова, далеко ли до границы российских владений – видимо, предостережение Вайсмеера не выходило у нее из головы.

– Мы проехали ее вчера, – ответил Николай, дуя на ложку с горячей кашей. Ложка была большой и деревянной – металлических капитан не признавал, полагая, что они портят вкус еды и обжигают рот.

– Вчера? – Девушка удивленно вскинула брови.

– Ага. Помнишь, мы перед закатом с казачьим разъездом повстречались? Я еще с ними говорил долго? Это был приграничный патруль. Сейчас мы в Хоканде.

– А где их пограничники? Хокандские?

– У ханства нет отдельных пограничных войск. Таможня должна быть в ближайшем укреплении, а с военными патрулями мы разминулись пока что. Они тут дурно налажены и интересуются преимущественно купцами. С нас-то лишней пошлины не сдерешь – это издалека видно. – Николай ткнул ложкой в стажерку. – А ты ешь давай, не увиливай. Чтобы всю плошку – до дна. Успеем еще наговориться, дорога дальняя.

Саша со вздохом ковырнула кашу – готовивший завтрак казак, не скупясь, выделил ей двойную порцию, сдобренную кусочком солонины. Вообще добродушные станичники всерьез озаботились «худобой» миниатюрной сыщицы и постоянно пытались ее подкармливать, иногда прямо на марше подсовывая украдкой горбушки хлеба и сухарики. Сибирякам сама мысль о том, что девушка может весить меньше сорока килограммов, казалась дикой. Стажерка казачьи «подарки» принимала со смущением, краснея и благодаря, а потом прятала по карманам и втихаря раздавала драгунам. Кое-что, правда, оставляла и себе – пару раз Дронов краем глаза наблюдал, как она грызет дареный сухарь, покачиваясь в седле. Вмешиваться он не пытался, героическим усилием воли сохраняя в такие моменты серьезный вид.

После завтрака они так и не продолжили беседы – день выдался жарким, болтать попусту не хотелось. Когда стемнело, отряд стал лагерем в сотне метров от тракта, на берегу ручья. Николай доверил распределение часовых уряднику Невскому, а сам улегся пораньше, планируя встать до рассвета. Отчасти его план сбылся – когда капитан подскочил с постели, разбуженный хлопками выстрелов и конским ржанием, на небе еще горели звезды…

Дзяньк! Между лежанками Дронова и Саши стоял пустой котелок. Прилетевшая из темноты пуля опрокинула его набок, выбив искры.

– Лежи и пригни голову! – Не успев толком проснуться, офицер подхватил оружейный пояс и повернулся к девушке. Та тоже уже откинула одеяло и тянулась к кобуре. – На ноги не вставай! Поняла?!

– Хорошо! – Несмотря на растерянность в голосе, ученица Насти решительно кивнула и прижалась к земле. Вытянув из кобуры револьвер, щелкнула предохранителем.

Дронов же, спешно застегивая пояс и забыв про сапоги, бросился туда, откуда доносился зычный голос Невского. Урядник, облаченный только в штаны, нижнюю рубашку и криво нахлобученную папаху, вовсю отдавал команды, размахивая шашкой. Рослого казака было отлично видно на фоне костра, пули свистели вокруг него, однако старший станичник их напрочь игнорировал, охваченный боевым азартом.

– Дмитрий Александрович, доложите! – велел ему Николай, оказавшись рядом.

– С двух сторон палят, господин капитан! – едва ли не радостно рапортовал Невский, кидая шашку в ножны и снимая с плеча карабин. – Подошли метров на полста, их часовой заметил…

– Вы бы пригнулись! И огонь надо залить!

– Да они стрелять не умеют, бесы криворукие! – ухмыльнулся казак. – До сих пор даже не поранили никого. Отобьемся.

И в самом деле – несмотря на всю внезапность нападения, инициатива с ходу оказалась в руках обороняющихся. Урядник с капитаном быстро навели порядок, и уже через минуту весь отряд дружно отстреливался, метя по мелькающим меж кустов и деревьев неясным силуэтам. Даже Александра, за которой Дронов не забывал приглядывать, перебралась поближе к офицерам, залегла рядом с ними и теперь выпускала во мрак заряд за зарядом – стиснув зубы, обхватив рукоять револьвера обеими ладонями. При том, однако, аккуратно целиться и плавно жать на спуск она не забывала – Николай отметил это с таким удовлетворением, словно крошечная стажерка была его ученицей, а не Настиной.