Нужно было соблюсти внешние приличия. Я вернулась в школу, окутанная тайнами, которые не давали покоя моим соученицам. Им сообщили, что по соображениям дисциплинарного характера я была временно удалена из школы. Пока я отсутствовала, разговоры обо мне не утихали. Здесь я лишь вкратце перечислю слухи и сплетни о моей персоне (их было намного больше). Мне услужливо рассказали, что я сбежала с неким господином, имеющим дурную репутацию (вранье), забеременела (тоже вранье) и ночи напролет предавалась азартным играм в прибрежных тавернах (отчасти правда; было такое пару раз).

Никто из них и подумать не мог, что все это время я пыталась выследить наемного убийцу, когда-то покушавшегося на наши с мамой жизни. Они ничего не знали ни об увечном мистере Уэзеролле, ни о верной Элен. Мы теперь втроем жили в хижине землекопа Жака.

Такое никому и в голову не могло прийти.

Я постоянно перечитывала письма Хэйтема Кенуэя. Потом, в один из дней, написала Дженнифер Скотт. Я выразила искренние сожаления о вторжении в ее дом, запоздало «представилась», рассказав ей о том, как живу на родине. Я написала ей о своем возлюбленном Арно и том, как должна была отвратить его от «кредо» ассасинов и направить на тамплиерский путь.

И конечно же, немалая часть моего послания была посвящена впечатлениям, произведенным на меня письмами Хэйтема. Написанное им тронуло меня до глубины души. Я писала Дженнифер о готовности сделать все, что в моих силах, ради установления мира между нашими орденами. И она, и Хэйтем были правы: слишком много крови пролилось с обеих сторон и этому надо положить конец.