Ох, как много мне нужно вам рассказать о событиях последних нескольких дней! Мой меч в третий раз вкусил крови, но уже находясь в моей руке. И мне кое-что открылось. Если перечитать записи прежних лет, это открытие я должна была бы сделать еще тогда и не забывать о нем.

Но не буду забегать вперед.

– Скажите, я могла бы увидеться с мисс Скотт сегодня за завтраком? – спросила я у одного из слуг.

Это было утро нашего первого дня в особняке старой леди. У слуги забегали глаза. Он молча удалился, оставив меня наедине с затхлым воздухом столовой. У меня урчало в животе (такое случалось каждое утро). Мои глаза скользили по длинному пустому столу, накрытому только для меня.

Вместо исчезнувшего слуги появился мистер Смит – дворецкий мисс Дженнифер. Закрыв дверь, он бесшумно подошел туда, где я сидела, расправляясь с завтраком.

– Прошу прощения, мадемуазель, – слегка поклонившись, начал он, – но сегодня мисс Скотт завтракает у себя. Вообще-то, она почти всегда завтракает у себя, особенно когда неважно себя чувствует.

Дворецкий слегка улыбнулся:

– Мисс Скотт просит вас чувствовать себя здесь как дома и очень надеется, что позже сумеет присоединиться к вам и продолжить знакомство.

– Я была бы ей очень признательна, – сказала я.

Нам с Элен оставалось только ждать. Первую половину утра мы с ней бродили по дому, словно парочка любопытных, желающих поглазеть на каждую мелочь. Вторую половину утра мы провели в гостиной, где мне наконец-то пригодились навыки швейного ремесла, которые нам годами вдалбливали в Королевском доме. Наша хозяйка по-прежнему не показывалась.

Не вышла она и днем, когда мы с Элен отправились прогуляться по садику. Вечером мой обед снова прошел в одиночестве.

Во мне нарастало недовольство. Я ведь изрядно рисковала, чтобы попасть в Англию. Вспоминались нелицеприятные сцены с мадам Левен. Я обманула отца и Арно. В Лондон я ехала, чтобы найти Раддока, а не тратить время, изображая искусную швею и чувствуя себя пленницей. И при этом я до сих пор не знала, какова истинная цель моего пребывания в доме Дженнифер.

Я ушла к себе, а в одиннадцать часов вновь подала сигнал мистеру Уэзероллу.

– Сейчас выйду, – губами сообщила я.

– Нет, нет, – стал возражать он, явно смутившись.

Но меня в окне уже не было. И потом, он хорошо знал мой характер: если я сказала, что выйду, значит обязательно выйду.

Я накинула пальто поверх рубашки, сунула ноги в туфли и крадучись направилась к входной двери. С величайшей осторожностью я отодвинула засовы, выбралась на крыльцо и устремилась к кебу.

– Дитя мое, ты сильно рискуешь, – суровым тоном произнес мистер Уэзеролл, но по всему чувствовалось: он рад меня видеть, хотя и пытается это скрыть.

– За весь день я ее так и не увидела, – выпалила я.

– Неужели?

– Представьте себе. Мне пришлось целый день слоняться по дому и саду, словно тупая, равнодушная павлиниха. Если бы я хоть знала, зачем меня сюда отправили, я бы постаралась поскорее завершить миссию и покинуть это жуткое место.

Я пристально посмотрела на него:

– Без шуток, мистер Уэзеролл, находиться здесь – то еще удовольствие.

Услышав свое любимое выражение, он кивнул, подавляя усмешку:

– Элиза, кое-что прояснилось. Они мне сегодня рассказали. Тебе необходимо добыть письма.

– Какие именно?

– Те, что пишут на бумаге. Письма Хэйтема Кенуэя, которые он посылал Дженнифер Скотт незадолго до своей смерти.

– И всего-то?

– Разве этого недостаточно? Дженнифер Скотт – дочь ассасина. Письма ей писал тамплиер, занимавший высокое положение. Кэрроллам захотелось узнать содержание этих посланий.

– В таком большом доме их можно долго искать.

– Прежде Кэрроллы пытались внедрить своего человека в штат прислуги. Письма найти ему не удалось. У них сложилось впечатление: эти послания хранятся в труднодоступном месте. Мисс Скотт явно не держит их в своем бюро перевязанными изящной ленточкой. Она их спрятала.

– А как насчет других поисков?

– Ты имеешь в виду Раддока? По словам Кэрроллов, их люди наводят справки.

– Мы это слышали от них еще месяц назад.

– Подобные дела требуют времени.

– По-моему, все это слишком затягивается.

– Элиза… – Мистер Уэзеролл посмотрел на меня с укоризной.

– Не волнуйтесь. Я не наделаю глупостей.

– Рад слышать, – вздохнул он. – Ты и так находишься в достаточно опасном положении. Постарайся его не усугублять.

Я чмокнула его в щеку, выбралась из кеба и стремглав побежала обратно. Тихо войдя в дом, я постояла, успокаивая дыхание, и вдруг обнаружила, что рядом кто-то есть.

Этот кто-то выступил из сумрака. Лицо человека оставалось в тени, но я узнала мистера Смита.

– Мисс Альбертине? – удивился он.

Он склонил голову набок, сверкнув глазами. На мгновение я совсем забыла, что являюсь Ивонн Альбертине из Труа.

– Это вы, мистер Смит, – пробормотала я, запахивая пальто. – Вы меня напугали. Я лишь…

– Просто Смит, – поправил он меня. – Не надо никакого «мистера».

– Простите, Смит. – Я повернулась, кивнув на входную дверь. – Выходила подышать воздухом.

– Мисс, вам недостаточно окна? – вполне дружелюбным тоном спросил дворецкий, так и не выступая из тени.

Я почувствовала легкое раздражение. Моя внутренняя Мэй Кэрролл возмутилась, что меня допрашивает «какой-то дворецкий».

– Мне нужно было больше воздуха, – не слишком убедительно сказала я.

– Я вполне понимаю ваше желание. Но, видите ли… когда мисс Скотт была девушкой… примерно вашего возраста, этот дом подвергся нападению, во время которого убили ее отца.

Я знала эту историю, однако кивала, изображая внимательную слушательницу.

– Семью мисс Скотт охраняли солдаты, несущие караул. У них были сторожевые собаки, и все же налетчики сумели проникнуть в дом. Они устроили пожар, отчего дом серьезно пострадал. Когда хозяйка вернулась сюда, она распорядилась, чтобы все двери были постоянно закрыты на засовы. И ночью, и днем. Разумеется, вы вольны покидать дом в любое время… – На лице дворецкого мелькнула невеселая улыбка. – Но я настаиваю, чтобы это происходило в присутствии кого-то из слуг. Он запрет засовы после вашего ухода и потом, когда вы вернетесь.

– Конечно, – улыбнулась я. – Я все поняла. Больше такого не повторится.

– Благодарю. Буду вам очень признателен.

Дворецкий все время разглядывал мою одежду, явно показавшуюся ему несколько странной. Затем он удалился, махнув рукой в сторону лестницы.

Я ушла, проклиная собственную глупость. Мистер Уэзеролл был прав. Я не имела права так рисковать.