После истории на Марсовом поле мы с Арно расстроили многие замыслы Робеспьера. Не стала исключением и его попытка сбежать. Мы настигли смещенного вождя в Отель-де-Виль,[13] появившись там несколькими минутами раньше солдат Конвента.

– Где Жермен? – спросила я.

– Я ни за что не скажу.

И тогда я совершила этот жуткий поступок. Наглядное доказательство того, что я вплотную подошла к пределам… себя. Своей личности. Я уже не могла остановиться.

Я выхватила из-за пояса пистолет. Арно пытался меня остановить, но не успел. Я направила пистолет на Робеспьера, которого видела сквозь пелену ненависти, и выстрелила.

Звук был оглушительным, словно я палила из пушки. Пуля угодила в нижнюю челюсть Робеспьера. Та треснула и отвисла. И сейчас же у него изо рта полилась кровь, забрызгивая пол.

Робеспьер закричал и задергался. Его глаза округлились от ужаса и боли. Руки потянулись к искалеченному рту.

– Пишите! – приказала я.

Он пытался что-то произнести, но не смог. Тогда он принялся писать на клочке бумаги, а кровь по-прежнему заливала ему лицо.

– Храм, – сказала я, вырвав у него бумагу и прочтя его каракули.

Арно смотрел на меня, и в его глазах было не меньше ужаса, чем в глазах Робеспьера. Но меня сейчас не заботило его состояние.

– Я должна была догадаться…

Еще немного, и сюда ворвутся солдаты Конвента. Грохот их сапог становился все ближе.

Я в последний раз взглянула на Робеспьера.

– Надеюсь, месье, революционное правосудие не разочарует вас, – сказала я, и мы ушли.

В комнате остался раненый, плачущий Робеспьер, зажимавший рот липкими от крови руками. Там же осталась… часть моей человечности.