– Что тут происходит? – спросила я, перезаряжая пистолет. – Где месье Лафреньер?

– Он мертв, – ответил Арно.

Сказано это было с какой-то странной интонацией, будто гибель Лафреньера – лишь малая часть истории.

– Что? – спросила я, бросая на Арно сердитый взгляд.

Он не успел ответить. Грянул мушкетный выстрел. Пуля ударила в стену совсем рядом, и на нас посыпался дождь каменных осколков. Похоже, стрелки засели в помещениях второго этажа.

Арно схватил меня за руку. Часть моей личности, продолжавшая его ненавидеть, хотела вырваться и бросить что-нибудь вроде «Спасибо, сама справлюсь». Но в памяти мелькнули слова мистера Уэзеролла. Арно сюда пришел исключительно ради меня, и сейчас это было главным. Я не стала выдергивать руку.

– Объяснения будут потом, – быстро проговорил Арно. – А сейчас двигаем отсюда!

Из окон по нам снова дали залп, но мы уже неслись к воротам, торопясь убраться из этого опасного места.

Впереди находился лабиринт из живых изгородей: заросший, неухоженный, но не переставший быть лабиринтом. Плащ Арно развевался на бегу, капюшон откинулся сам собой. Я смотрела на красивое лицо молодого мужчины, мысленно переносясь в прежние, более счастливые времена, когда над нами еще не довлели тайны.

– Помнишь лето в Версале, когда нам было по десять лет? – спросила я.

– Помню, что я заблудился в том чертовом лабиринте и проплутал целых шесть часов, а ты за это время успела слопать мою порцию десерта, – ответил он.

– Тогда постарайся сейчас не заблудиться, – крикнула я и побежала вперед.

В моем голосе отчетливо слышались нотки радости. Только Арно мог это сделать для меня. Только Арно мог внести свет в мою жизнь. Если и был момент, когда я его по-настоящему «простила» – разумом и сердцем, – думаю, это случилось, когда мы бежали по лабиринту.