Чистое и незамутненное понимание войны неразрывно связано с пониманием катастрофы. Подобные бедствия — явления реальности, которые мы в своем стремлении к победе нередко опускаем и тем самым, наоборот, притягиваем. Это не означает, что катастрофу надо ждать с нетерпением, однако ее возможность всегда следует принимать в расчет. Ни один даже самый тщательно продуманный план не застрахован от ошибок. Ни один командир не властен над случайностями. На войне всегда присутствует элемент непредвиденности. Ошибки, случайности, непредвиденные обстоятельства — все это является предпосылками катастрофы. Умелый лидер будет стараться любыми средствами предотвратить беду, однако в проекции на достаточно длительный промежуток времени катастрофа становится неизбежной. Впрочем, считать ее заведомо таковой не стоит — фатализм на поле боя столь же пагубен, как и наивность. Битву надлежит вести так, словно катастрофа невозможна, пока она не происходит. А вот противостоять ей — это уже настоящее испытание.
Впереди показался новый перекресток. Из правого и левого ответвлений высыпали орки, спеша присоединиться к битве. «Добро пожаловать на смерть», — мысленно усмехнулся Жиллиман. Но ни то ни другое направление Ультрамаринам не подходили, а дорогу на север перекрывал обширный завал. Огромный участок скалистой крыши обрушился внутрь, и возникшая куча обломков и горной породы, словно пандус, вела на открытый воздух. Едва замечая попадавшихся под руку зеленокожих, Робаут на бегу оценил крутизну и надежность подъема. Особо крупные валуны легли достаточно рассеянно, чтобы техника могла их объехать, да и небольшой уклон это позволял.
— Поднимаемся, — скомандовал примарх.
Орден буквально разметал зеленокожих. Орки атаковали сотнями, но не могли ни остановить, ни даже замедлить стремительное наступление космодесантников. И тем не менее они бросались навстречу печальной участи столь решительно, будто их воодушевили победы в каком-то другом месте и дух животного триумфа вселился в каждого орка на Тоасе.
Не сбавляя темпа, Робаут взбежал по склону. Воздух под открытым небом, избавленный от вони зеленокожих, показался ему удивительно чистым. В результате обрушения между двумя пиками возникла тропа, и это позволило Ультрамаринам с приличной скоростью двинуться дальше на север. Кряж завел их выше любой из пирамид.
— Слишком высоко, чтобы преодолеть остаток пути по поверхности, — изложил по воксу свои мысли Гейдж.
— Возможно, — согласился Жиллиман.
Он и его воины еще поднимались по тропе. Не имея возможности заглянуть за перевал, примарх не строил никаких предположений. Если на другой стороне окажется непроходимое ущелье, быть посему. В конце концов, всегда можно приказать танкам пробить ходы обратно в туннели, хотя Робаут и сомневался, что это потребуется. Мимоходом взглянув на горный склон слева, он увидел следы других обвалов — отголоски взрывов многовековой давности.
— Зайдем так быстро и так далеко, как только сможем. Таков наш метод.
— «Неспланированные действия так же бесполезны, как и неспособность импровизировать», — процитировал Гейдж.
— Не могу понять, то ли я такой незабываемый, то ли ты такой угодливый.
— Ни то ни другое, — отозвался Марий. — Это истина незабвенна.
Жиллиман улыбнулся:
— Именно. Значит, ты все-таки понял меня. Только истина может служить мерилом лидерства. Вот почему незаменимых лидеров не бывает.
Гейдж ничего не ответил — никому бы не понравилось, когда его собственные слова возвращаются обратно в виде поучения. Робаут воспринял молчание магистра-примуса как знак понимания. Он не возражал, и сейчас этого Жил-лиману было более чем достаточно.
Проход между горными пиками был узким, словно трещина, оставшаяся от удара гигантского топора, и чем больше сужалась тропа, тем медленнее продвигалась колонна Ультрамаринов. Танкам приходилось по одному следовать друг за другом. Вид сумрачного неба между отвесными склонами гор превратился в полоску серой полутени. Ступая по голому камню, Робаут снова и снова предавался размышлениям о той культуре, которую они обнаружили в этой узкой области Тоаса, пригодной для жизни. Туннели вполне могли пересекать всю горную гряду и тянуться дальше на восток без конца и края. Возможно, где-нибудь удастся найти подлинные аркологии. Цивилизация, построившая такие пирамиды и такую обширную сеть пещер, определенно имела все средства для того, чтобы создать нечто подобное подземным городам Калта.
Но отсутствие каких бы то ни было поверхностных сооружений дальше на востоке сбивало примарха с толку. По сравнению с испещрившими толщу гор залами и туннелями пирамиды в этом регионе выглядели незначительными, хотя на самом деле являлись поистине монументальными постройками, которые легко было засечь даже с орбиты авгурным сканированием. А на востоке, поближе к брезжащему рассвету, земли вечно купались в мягких лучах солнца и стояла умеренная температура — на всей планете лучших условий не сыскать.
И тем не менее там было пусто. Если ходы и дальше пролегали так глубоко, выходит, они отвечали той же цели, что и здесь, на западном краю гряды. Первоначальное предположение о том, что пирамиды служили частью крепостного комплекса, судя по всему, оказалось верным. Все в этих туннелях и залах было подчинено военным нуждам — расположению, обслуживанию и переброске больших армий. До сих пор Робауту не встречалось ничего, что свидетельствовало бы о чем-либо ином.
Но опять же, для чего все это? От кого здешние люди оборонялись? Куда подевалось все культурное наследие этой цивилизации? Осталось ли хоть что-нибудь, помимо пустой защитной оболочки?
Что же здесь произошло? Жиллиман повсюду видел следы опустошительной войны, но ни единого намека на врага, который в итоге победил народ Тоаса, — лишь глухие отголоски былого мира, ныне захваченного беспринципными орками.
Тропа вильнула вправо и дальше вновь раздалась вширь — Ультрамарины миновали пики. Дальше хребет резко уходил вниз — намного круче, чем поднимался с южной стороны. Проход упирался в шпиль, отвесно выраставший из земли на добрые полсотни метров. Каменные обломки разбитой верхней секции валялись вокруг. Назначение конструкции стало понятно с первого взгляда — с этого наблюдательного пункта открывался четкий обзор всех пирамид на севере. Жиллиман оценил размеры орды, осаждающей позиции XIII легиона. Дальнейшая дорога выглядела надежной. Перевал был стабильным, отгремевшая в далеком прошлом война его не повредила, и путь до ближайшей пирамиды не сулил особых проблем.
Теперь Жиллиман ясно видел, как можно закрепить его новые взгляды на войну, которые он хотел противопоставить завышенной самооценке орков. В его голове уже начали оформляться необходимые коррективы, когда из вокса раздался голос Хаброна:
— В самой северной пирамиде танки открыли огонь, — доложил технодесантник, — вопреки приказам магистра Иаса.
— Кто распорядился?
— Капитан Сиррас. Иас пытается его остановить. Структурная целостность пирамиды нарушена. Сиррас не подчинился…
Тяжелый стон оборвал Хаброна. Звук разлетелся по всей горной гряде, гулко отдаваясь от скалистых откосов, набирая мощь, и в этот момент верхняя половина пирамиды начала заваливаться набок. Монументальное сооружение накренилось, словно в поклоне невидимому господину, а затем стон превратился в оглушительный грохот, и пирамида сложилась внутрь. Горы, казалось, вздрогнули до самого основания, когда колоссальная масса камня обрушилась на склон и заполонивших его орков. Грохот от удара нарастал, перерастая в могучий раскатистый гром. Жиллиман вдруг понял, что ему не кажется — горы и вправду била дрожь.
— Сиррас… — прошептал Робаут. — Что ты наделал…
Пик над пирамидой начал оползать. Движение казалось обманчиво медленным. Десятки миллионов тонн скалистой породы сдвинулись с места, словно гора надумала сбросить старую кожу. Гигантская лавина устремилась вниз, и от ее рева, казалось, вот-вот разверзнутся небеса. Силуэт вершины скрылся за поднявшейся пылевой завесой. Необъятное облако понеслось по горной цепи, поглощая все на своем пути. Меньше чем за минуту оно достигло позиции Жиллимана. Окружающий мир исчез в черном лимбе, но гром никуда не делся.
Робаут стоял в удушающей пустоте. Он ничего не видел и не слышал, кроме истошного, преисполненного боли вопля Тоаса. Война, цели, планы — все разом кануло в небытие. Понятие направления перестало существовать. Любые решения утратили всякий смысл.
Пустота бушующим водоворотом увлекла его разум. Все улетучилось. Никакой теории. Никакой практики.
Ничего не осталось.
Ничего.
Водоворот был слишком силен. Прямо перед ним разворачивалась катастрофа. Такой реакции от себя Робаут не ожидал: нечто глубоко внутри него, нечто, чего он не мог опознать, отзывалось на пылевую слепоту.
«Смотри!» — кричало оно.
«Смотри! — требовало, вскипая от бессильного, отчаянного разочарования. — Ты не видишь!»
И он действительно ничего не видел, потому смотреть было не на что.
Ничего не осталось.
Кроме времени. Даже в пустоте оно продолжало свой неумолимый бег. Время всегда несло в себе измеримую и пригодную для использования информацию.
Жиллиман считал секунды, которые складывались в минуты, растягивая мучительный период тягостного бездействия. Обездвиженная колонна не могла следовать дальше, на подмогу сражающимся внизу орденам. Но наконец рев оползня стих, и реальный мир начал пробиваться в пустоту лимба. Перед глазами Робаута все еще стояла густая пелена, но теперь к нему вернулись звуки войны. Здесь, вдалеке от учиненной Двадцать вторым орденом катастрофы, борьба в туннелях и не думала стихать. Война продолжалась, и с каждой секундой положение дел становилось все более шатким. Легионеры расплачивались за это кровью, и нужно было срочно что-то предпринимать. Он не знал, как поступить, но чувствовал колебание чаши весов.
«Теоретически: сила, необходимая, чтобы наверстать упущенное время, растет по экспоненте пропорционально этому времени. Практически: изначально развернутая превосходящая сила уменьшает масштаб необходимых корректировок».
Секунды проходили, минуты сменялись минутами. Пыль постепенно оседала. Робаут ждал. Вскоре за пеленой вновь показался ведущий вниз склон.
— Можем трогаться, — сообщил Гейдж.
— Нет, — возразил Жиллиман. — Сначала нужно оценить масштаб катастрофы. В данный момент знания важнее скорости.
Он ждал, минуты шли. Из-за помех, вызванных первичными последствиями катастрофы, в воксе воцарился хаос. Но теперь Хаброн восстановил связь со всеми магистрами орденов и капитанами, кроме Иаса. Из рухнувшей пирамиды доносилась только тишина. Жиллиман внимательно слушал отчеты, складывая в голове новую картину войны. С Девятым орденом Эмпиона и Шестнадцатым Банзора, закрепившимися ближе остальных к позиции Иаса, связь постоянно обрывалась. Это служило поводом для беспокойства, но давало полезную информацию. И когда воздух достаточно очистился от пыли, примарх был готов к открывшемуся зрелищу.
Северная пирамида полностью исчезла, погребенная под оползнем, словно ее никогда и не было. Склон горы обнажился, открывая взглядам сеть туннелей, по плотности не уступавшую густонаселенному улью. Орки лезли из подземных ходов подобно саранче. Орда наводнила опустошенный ландшафт, направляясь к следующему плацдарму легиона. Пирамида хоть и устояла, но лишилась огромной части северной стены. Неосознанно орки сделали именно то, что пытался совершить Жиллиман. Тысячи тысяч воинов присоединятся к силам, уже осаждающим Девятый и Шестнадцатый. С каждой взятой позицией волна будет расти, двигаться на юг и в итоге сметет Ультрамаринов.
«Моя стратегия обернулась против меня», — подумал Робаут и отметил иронию ситуации. Только сейчас это его нисколько не позабавило.
«Теоретически: оркам необходимо противопоставить соразмерную мощь».
Но ему никак не успеть до пирамиды вовремя.
«Практически: отозвать Девятый и Шестнадцатый ордены к следующей пирамиде на юге. Уступить одну позицию, чтобы провести более мощную контратаку».
По воксу он вызвал Эмпиона и Банзора. Потребовалось несколько попыток, прежде чем магистры ответили. Примарх изложил им свои соображения.
— Вы сможете отступить?
— Никак нет, — доложил Банзор. — Наступление из туннелей оттесняет нас на север. — Его сигнал пропал на несколько секунд, а затем возник снова. Магистр силился перекричать грохот стрельбы: —…зажаты между двумя ордами. А урон постройке еще больше ограничивает нашу свободу маневра.
— Эмпион? — окликнул Жиллиман.
— Сомневаюсь. Обрушения у меня тоже довольно обширные. Отступление возможно, но…
— …ценой больших потерь в Шестнадцатом, — закончил за него Жиллиман.
— Мы держим оборону, — сказал Банзор. — Орки нас окружили. Эмпион перетягивает на себя часть вражеских сил с нашего южного фланга, но даже так мы едва отбиваемся.
— Вас понял. Обоим орденам приказываю и дальше действовать по ситуации. Помощь идет, братья. Отвага и честь!
Робаут окинул взглядом ландшафт перед собой. Катастрофа преобразила его, но в то же время открыла новые возможности. Примарх мог использовать безрассудную выходку Сирраса, чтобы добраться до цели намного быстрее, чем было возможно раньше. Жиллиман переключил вокс-канал и связался с Гейджем и Хаброном.
— Вызовите катера, — приказал он технодесантнику. — Все. Перебросим наши силы к северной стороне той пирамиды по воздуху.
— Насколько глубоко в туннелях засел Банзор? — спросил Гейдж.
— Неважно. Мы возьмем на себя орков на склоне. Уничтожим их — откроем Эвидо путь.
— Катера перенаправлены, — доложил Хаброн.
— Отлично. Артиллерии начать обстрел склона. Пресекать передвижения орков до нашего прибытия.
Уже в следующую минуту «Вихри» и «Василиски» высвободили свою ярость. К моменту приземления первого «Громового ястреба» взрыхленную оползнем скалистую поверхность накрыло взрывами. Ракеты подняли бурю пламени и каменных осколков. Снаряды «Сотрясателей» выгрызали кратеры в и без того истерзанной земле, обращая в пыль даже самые огромные валуны. Каждый удар истреблял орков толпами. Зеленокожие заполонили все вокруг и теперь гибли повсеместно. Наступление орды замедлилось, но недостаточно. Артиллеристы Ультрамаринов не могли остановить снарядами бурный поток, однако вносили хаос в ряды диких тварей.
Катер «Копье Масали» опустился на склон прямо перед Жиллиманом. Двигатели заскулили, желая вновь воспарить в небеса, когда десантная рампа ударила по земле. Во главе инвиктов Робаут стремительно взбежал на борт.
— Высадимся между зоной обстрела и открытой стеной пирамиды, — приказал Жиллиман по командному вокс-каналу.
«Копье Масали» взлетел, уступая место следующему катеру, и принялся кружить над посадочной зоной. Один за другим к нему присоединялись другие «Громовые ястребы». Жиллиман отодвинул боковую дверь пассажирского отсека, чтобы каждый Ультрамарин, поднявший глаза к небу, мог его видеть. Не обращая внимания на воющий ветер — словно непоколебимая статуя, — он обратился к своему легиону:
— Мы столкнулись с последствиями чудовищной ошибки. Необдуманные действия обречены на провал. Запомните этот момент, дети мои. Извлеките из этого урок. Мы ответим здравомыслием на безрассудство и одержим победу. Орки олицетворяют безумие. Им ни за что не победить. Им ничем не защититься от нашего самого мощного оружия — разума, что мы унаследовали от моего Отца. Будьте собой, и пусть каждый выстрел и удар наполнится смыслом!
Он сделал паузу, глядя, как новые штурмовые катера присоединяются к эскадрилье. Двигатели ревели слаженным мощным хором. «Громовые ястребы» кружили словно в гигантском урагане, циклоне из адамантиевых корпусов и аблятивной керамитовой брони. Машины разрушения несли в своем чреве безжалостных богов войны.
— Взгляните на нас! — кричал Жиллиман. — Мы — клинки правосудия моего Отца! Мы — воплощение разумной войны! — Когда «Копье Масали» пролетал по южной дуге своего кольцевого курса, примарх указал на север: — Сейчас! Покажем оркам мощь, которую они должны бояться!
И, словно по мановению его руки, «Громовые ястребы» устремились на север, где сила разума крошила землю в пыль.
Наперебой мигавшие на дисплее шлема белые и красные руны показывали полную бессмыслицу. Нас уже несколько раз пробовал перезагружать визор. В конце концов линзы все-таки настроились на низкую освещенность, и магистр вновь обрел способность видеть.
Пол пирамиды провалился в пролегавшие ниже туннели. Следом туда же рухнули стены. Первоначальная структура комплекса на этом участке была полностью уничтожена. Залы, ходы — все теперь выглядело одинаково. Иаса окружали завалы из битого камня. Чудом не развалившиеся плиты и крупные обломки подпирали друг друга, создавая непроходимые преграды. До потолка было от силы метра три, а во многих местах и того меньше. Развалины пирамиды давили сверху, угрожая вызвать новые обвалы.
Иас не мог сказать наверняка, терял ли он сознание. С момента обрушения в голове остались лишь обрывочные воспоминания, полные белых пятен: падение, невообразимая тяжесть тьмы и холод близкой смерти. Сейчас мрак кое-где разгоняло дрожащее пламя. Новых взрывов не происходило. Магистр почувствовал запах прометия, а в нескольких метрах справа увидел покореженные останки «Лэндрейдера». Машина спасла ему жизнь — приняла на себя удар камнепада и даже после гибели удерживала обломки, не давая им раздавить Ультрамарина.
— Всем капитанам Двадцать второго ордена, — заговорил он в вокс, — доложите обстановку.
Ответа не пришло.
Тогда Иас переключился на открытый канал и принялся вызывать любых выживших. Сначала по одному, затем группами, легионеры отзывались.
«Так мало?» — ужаснулся магистр.
— Все ко мне, — приказал Иас и подошел к поваленному монолиту.
Между его вершиной и потолком едва хватало места, чтобы стоять в полный рост, но ничего более похожего на возвышенность вокруг не наблюдалось. Из-под каменной глыбы сочилась орочья кровь. Иас слышал из темноты приглушенное рычание, но не видел ни одного зеленокожего — только их расплющенные тела. Все немногие выжившие здесь были облачены в силовые доспехи.
«Но сколько же их всего осталось?»
— Локсиас, — вызвал по воксу Иас.
— Магистр, — голос технодесантника был полон боли.
— Где ты?
— Не могу определить. Так или иначе, я все еще в «Праксисе».
— Он уцелел?
— Никак нет.
— Понятно.
— Меня зажало, магистр. Нижняя половина моего тела недееспособна. Полагаю, «Носорог» оказался под завалом. Возможно, мне удастся восстановить работу некоторых систем.
Через лабиринт завалов к Иасу пробирались тени — это выжившие из 221-й роты стягивались к его позиции.
— Что со связью? — спросил магистр ордена у Локсиаса.
Вокс-сигнал постоянно обрывался. Иас пробовал вызвать другие ордены, но слышал только тишину. Он подозревал, что смог установить контакт с остатками 221-й лишь благодаря непосредственной к ним близости.
— Работаю над этим.
— Есть вести от капитана Сирраса или кого-нибудь из 223-й? — и с ним Иас уже несколько раз безуспешно пытался связаться.
— Ауспик исправен, — сообщил Локсиас, — но я не отмечаю никаких признаков жизни над вашим сектором. Судя по всему, постройка разрушилась до основания.
— Благодарю, Локсиас. Если вы сумеете наладить связь с легионом…
— Вы об этом узнаете первым.
Иас окинул взглядом собравшихся перед ним легионеров. Их осталось меньше сотни. Только два отделения присутствовали в полном составе. Остальные заметно поредели.
— Братья, — обратился он к своим воинам, — мы понесли потери, но не стали от этого менее опасными. Мы приспособимся и доведем начатое до конца. Такова наша культура. Такова наша сила.
— Какие будут приказы, магистр? — спросил легионер в доспехе ветерана тактического отделения.
Иас покопался в памяти, вспоминая имя Ультрамарина.
— Бурр, — наконец сказал он, — будем пробиваться наружу и попробуем соединиться с другими орденами.
Ветеран кивнул.
— Куда пойдем?
Иас посмотрел вверх. С потолка, образованного нагромождением разбитых камней, на землю оседала пыль.
— Теоретически, — начал он, — если наверху не осталось никого живого, значит, пирамида сложилась полностью. Над нами миллионы тонн камня. Практически — единственным вариантом для нас остается искать путь дальше вглубь комплекса. Когда найдем более-менее целый участок сети, двинемся на юг.
— Мы с вами, магистр, — сказал Бурр и легонько ударил кулаком по нагруднику; следом за ним жест повторили остальные.
Иас вспомнил, что ветеран был уроженцем Терры. Он прилежно исполнял свой долг и беспрекословно следовал приказам, но его разочарование назначением Иаса было очевидно с самого начала. По оценке магистра, Бурр был из тех легионеров, кто не стремится к личной власти, но пользуется авторитетом у соратников и имеет собственное мнение о командире и его пригодности. Иас всего пару раз имел дело с ним лично, и чаще всего ветеран лишь молча слушал. Он никогда не выказывал неподчинения, но и не пытался скрывать своего недовольства магистром-чужаком.
Однако сейчас неприязни больше не было. Бурр задал вопрос искренне, и ответ его вполне устроил.
Иас развернулся. Со всех сторон выживших Ультрамаринов окружала мешанина теней в давящем мраке. Ни одно направление не сулило ничего хорошего. Очевидного пути вниз не было.
«Теоретически, — подумал он, — учитывая обширность подземного комплекса и наше последнее местоположение в руинах, любая дорога рано или поздно выведет к шахте или нетронутому туннелю. Практически: выбирай путь и дальше его придерживайся».
Он принял решение.
— Сюда, — Иас указал на восток; где-то там сражались их братья, и неважно, сколько до них придется добираться.
Он оказался прав. Уже через десять минут продирания по завалам воины наткнулись на небольшую шахту, в которой едва хватало ширины для космодесантника в полном силовом доспехе. Иас первым полез вниз.
Туда, откуда доносился дикий животный рев.
И звучал он все громче и громче.