Конфликт тактических потребностей должен быть разрешен путем строгого приложения теории. Теоретические методы позволяют определить относительную значимость конкурирующих задач. Такое соотнесение является критически важным, поскольку сделать неправильный выбор — все равно что вложить оружие в руки врага. Любая ошибка чревата самыми серьезными последствиями, и одно-единственное действие может привести к поражению независимо от тактики противника. Более того, соперник может вообще не прибегать ни к какой тактике. Война — это самобытное явление, и хотя ее определяют принимаемые участниками конфликта решения, верные либо пагубные, ни одна из сторон в полной мере ее не контролирует. В лучшем случае войну можно направить в нужное русло, но такая возможность бесполезна без грамотного использования. Таким образом, теория является не просто важным, но совершенно необходимым условием победы. Решения, не имеющие должной теоретической подоплеки, гарантированно ведут к роковому исходу.

Вид фрески заставил Жиллимана остановиться. Это случилось еще до того, как поступили известия от Двадцать второго — в те последние секунды, когда война на Тоасе еще шла по плану.

В последующие наполненные болью годы Робаут нечасто возвращался мыслями к этому моменту. Казалось бы, гораздо более страшные воспоминания должны были давно вытеснить его. Но даже в тот проклятый период между Тоасом и Калтом, когда горело все то, во что Робаут верил, а он наивно ни о чем не подозревал, ему было противно думать, что он увидел на той фреске. Размышляя о войне на Тоасе, он всегда пытался поскорее проскочить этот эпизод. Многое об этом мире он хотел бы забыть. Жиллиман твердил себе, что память о произошедших там событиях несущественна, бесполезна и даже опасна. Избавиться от нее — значит совершить доброе дело.

Он хотел обратиться к тогдашнему себе, вразумить его. А потом, когда Галактика воспылала и ему пришлось столкнуться с последствиями собственной слепоты, боль от той давней войны вернулась к нему с новой силой. Все то, чего он не видел или предпочел не видеть, аукнулось. Параллели с прошлым напрашивались сами собой, и его душу вновь сковали печаль и ярость.

Жиллиман и отобранные им роты уже далеко углубились в руины и продвигались на север. Петляющая дорога постоянно упиралась в наглухо заваленные перекрестки. Воинам приходилось идти в обход, выбирая самые просторные из туннелей, достаточно широкие для тяжелой техники. Под землей пролегали настоящие магистрали, открытые небу в тех местах, где обвалился высокий потолок. Здесь, как и в пирамиде, примарх видел фрагменты настенной живописи, поблекшие от времени и теперь выглядевшие неясными разноцветными пятнами.

Но прямо перед тем, как все пошло кувырком, Жиллиман и его сыновья наткнулись на нетронутый участок крепостного комплекса. Проход вел через огромный сводчатый зал. «Зона сбора войск», — предположил Робаут. Орки догола ободрали и ее, но здесь следы мародерства зеленокожих виднелись даже на верхних платформах, своими размерами походивших на посадочные площадки. Пол был завален обломками, а от жуткой вони на глаза наворачивались слезы. Чужаки сделали это место своим обиталищем. Зеленокожие варвары годами уродовали стены нижнего уровня, но выше, куда не могли достать ни орки, ни ветер, фрески сохранили свой первозданный вид, хоть и почернели от едкого дыма костров. Местная роспись выдержала испытание временем гораздо лучше, чем в любом другом регионе, по которым проходили Ультрамарины.

Прожекторы на танках осветили фреску. Жиллиман замер, Гейдж встал сбоку от него. Бойцы рот терпеливо ждали своих командиров. Машины приглушили двигатели, и мягкое эхо их размеренного рокота гуляло во мраке под сводами зала. Робаут смотрел вверх, внимательно изучая картину. Тематика явно была военной, что неудивительно. Полководцы по тридцать метров ростом застыли на изображениях в героических позах, а за их спинами виднелись выцветшие очертания подчиненных им сил.

— Это формы выглядят знакомо, — сказал Гейдж, указывая на грубые силуэты.

— «Лэндрейдеры», — тоже узнал Жиллиман. — Стало быть, они владели Стандартными Шаблонными Конструкциями.

Взгляд примарха вновь вернулся к военачальникам. Что-то в них притягивало к себе внимание и вызывало беспокойство.

«В чем же дело? — не понимал Жиллиман. — Анализируй детали».

Он пристально разглядывал каждый сантиметр фрески, но не видел ничего, что показалось бы ему неправильным. Крой одежды, форма фуражек, суровые выражения на лицах — все это говорило о непререкаемом авторитете этих мужчин и женщин, восхваляя их доблесть и воинское мастерство.

Возможно, ответ таился в скрытой части изображения — в тех туманных образах, что утратили былую ясность, но сохранили остатки заложенного авторами смысла.

— Этим солдатам чего-то не хватает, — произнес Гейдж.

— Согласен, — кивнул Жиллиман, чуть приблизившись к пониманию того, что не так с картиной на стене. — Я не чувствую, чтобы они сражались во имя чего-то важного.

— Скорее, они сражались вопреки этому.

— Да. Иначе и не скажешь.

Примарх смотрел на фреску всего несколько секунд, хотя ему самому, погруженному в раздумья, это время показалось вечностью. Но когда неприязнь Робаута наконец стала обретать форму, внезапно ожил вокс.

Орки перешли в контрнаступление, и Двадцать второй орден принимал на себя самые мощные удары.

Зеленокожие выскочили на свет фар танков. Они миновали изгиб туннеля и ринулись к выходу на нижний уровень пирамиды, завывая в победной ярости. За считанные секунды твари заполонили весь проход от края до края. Здоровенные громилы нещадно вколачивали неудачливую мелкоту в стены, даже не замечая ее.

Иас встречал врага у огромных ворот, стоя между «Лэндрейдерами».

«Туннель слишком широкий, — подумал он. — Все равно что снова воевать на равнине».

И скомандовал:

— Огонь!

Лазерные лучи прожгли вражескую колонну, одним ударом испепелив множество орков. Сразу за ними в дело вступили тяжелые болтеры. Передние ряды зеленокожих исчезли в урагане разорванной плоти, крови и сполохов огня. Отдельные снаряды пролетали насквозь и били по дальней стене. Камень пронизала дрожь. Туннель загудел, а затем все сооружение резко тряхнуло. В свете танковых фонарей воздух моментально посерел от пыли и каменной крошки, посыпавшихся с потолка. По стенам и полу побежали трещины. И с каждой секундой обстрела толчки лишь усиливались.

Иас немедленно активировал вокс:

— Всем ротам, прекратить огонь! Бой вести только пехоте! Структурная целостность руин нарушена!

Только сейчас магистр понял, насколько обманчивой была внешняя сохранность пирамиды. Что бы ни повредило другие постройки и ни пробило дыры в крышах туннелей, это место оно стороной не обошло. Колоссальный монумент былой цивилизации и сам застыл на грани гибели.

«Лэндрейдеры» 221-й роты умолкли, но дрожь не унималась. Разъяренные орки сломя голову неслись вперед по останкам сородичей. Иас все еще слышал откуда-то с верхних этажей гулкий ритмичный грохот снарядов, что отдавался в стены, потолок и даже камень под его ногами.

— Отставить огонь! — заорал он в вокс. — Не стрелять!

Ритм стих. Толчки прекратились, но пыль еще сыпалась на пол и в туннеле, и в главном зале пирамиды. Орки преодолели уже треть пути до ворот. В сторону Ультрамаринов со свистом полетели самодельные, но мощные крупнокалиберные пули. Тысячи уродливых топоров и мечей вскинулись в едином порыве, и в воздухе отчетливо запахло мускусным ароматом неутолимой жажды крови.

— Братья 221-й! — закричал Иас и тоже воздел над головой силовой меч. Пыль мерцала ярким нимбом вокруг его объятого лазурным полем клинка. — За мной, вперед! Отвага и честь!

«Они все — мои братья, хоть многие так и не считают». Быть может, так не считал вообще никто. Но он был их магистром, и они ответили на его призыв. Могучий таран из синего с золотом керамита ринулся из пирамиды навстречу оркам. Шквал болтерных снарядов многократно превосходил по силе жалящий рой орочьих пуль, не уступая по смертоносности даже пушкам «Лэндрейдеров». Зеленокожие десятками падали замертво. В какой-то момент стало казаться, что волна застыла на одном месте.

Но иллюзия прожила недолго. Прилив был слишком силен и велик. Он неумолимо приближался к Ультрамаринам, и тысячи животных голосов сливались в едином оглушительном реве.

В последние секунды перед столкновением передний край фаланги Двадцать второго ордена вытянулся узким клином, и идущие позади по обеим сторонам возобновили огонь из болтеров. Наконечник копья вонзился в орду орков с силовыми мечами и цепными клинками наперевес.

Два воинства сближались стремительно, но, когда Иас первым врубился в зеленое море, время будто еще больше ускорило свой бег. Орки проносились мимо, видя только легионеров перед собой и не обращая на него никакого внимания. Магистр рубил и расстреливал зеленокожих, и его движения складывались в повторяющийся смертоносный узор. Все происходило слишком быстро, чтобы твари успевали защищаться от его ударов. Одним взмахом силового меча Иас обезглавил очередного зеленокожего. Голова отлетела куда-то влево, из обрубка шеи фонтаном брызнула кровь. Воин выстрелил из болт-пистолета в багровую пелену и продырявил череп следующего врага еще до того, как тело первого рухнуло на землю. Между тем меч устремился в другую сторону и пронзил горло еще одного орка. Итого три трупа за два шага.

Он рубил и стрелял, не останавливаясь ни на мгновение, и клинок в его руке был подобен ослепительной молнии. Словно жнец, он собирал свою кровавую жатву, все дальше погружаясь в дикий прилив. За его спиной легионеры 221-й роты тоже усердно сокращали поголовье орков. Каждый боевой брат сражался любимым оружием в удобной для себя манере, но все вместе они составляли единый смертоносный механизм.

Всего за полминуты Ультрамарины остановили волну зеленокожих. За полминуты кобальтовый клин глубоко вошел в зеленую орду. Целых полминуты магистру ордена Немезиды казалось, что попытка отстоять пирамиду вот-вот перерастет в настоящее наступление.

Эта иллюзия продержалась намного дольше первой, но затем умерла и она. Поток орков не иссякал. Громадные бугаи продирались через своры меньших сородичей. Один протянул было бугрящиеся мышцами лапы к Иасу, но магистр вогнал три снаряда ему в грудь. Броня из ободранных металлических листов разлетелась дождем осколков, разрывные болты пробили в теле дыры размером с кулак. Орк взревел от боли, но не остановился. Однако выстрелы сбили его прицел, и он ударил Иаса топором лишь плашмя, но зато с такой силой, что оружие переломилось.

Иас услышал, как трещит на левом боку керамит доспеха. Его отбросило вправо, прямо на других беснующихся орков. Все они попадали в одну кучу. Иаса придавило к земле. Магистр зарычал, упер ствол болт-пистолета в тело навалившегося сверху чудовища и выстрелил. Он нажимал на спусковой крючок так быстро, что взрывы снарядов буквально разметали нападавших. Воин встал на ноги, и в этот момент гигант схватил его обеими руками за плечи, заорав что-то на своем варварском языке. Орк рывком вздернул десантника в воздух, сжимая его изо всех сил и явно надеясь расплющить в лепешку. Оторвавшись от земли, Иас выбросил навстречу врагу руку с мечом, и орк буквально выпотрошил сам себя. Бугай замер на мгновение, держа Ультрамарина на вытянутых руках и таращась на него с неверием и гневом. А затем бессильно разжал пальцы, и Иас рухнул обратно в живой кипящий котел.

Таких зеленокожих громил вокруг возникало все больше. Они двигались медленнее прочих, но представляли куда большую опасность, и убить их было намного труднее.

Продвижение Ультрамаринов постепенно замедлялось, пока не застопорилось окончательно. Теперь орки прибывали быстрее, чем легионеры успевали их убивать, и с каждой секундой кровавой сечи ярость придавала зеленокожим новые силы. Копье 221-й роты налетело на непробиваемый камень.

— Встать стеной! — приказал по воксу Иас. — Никого не пропускать!

Клин Ультрамаринов растянулся шеренга за шеренгой от одного края туннеля до другого. Если орки хотят вернуть себе руины, то сначала им придется пройти по трупам тысячи легионеров.

«А им только этого и надо», — пронеслась в голове Иаса упадническая мысль.

И следом за ней пришла еще одна, не лучше предыдущей: орки сражались вовсе не за развалины. Зеленокожие искали только хорошей драки, и они не успокоятся, пока от Ультрамаринов не останется и мокрого места. Разве не поэтому легион прибыл на Тоас? Разве не для того, чтобы искоренить зеленую заразу?

Но открытие руин все изменило. Лорд Жиллиман приказал во что бы то ни стало их удержать и сохранить. Так что теперь Иас воевал не только ради уничтожения, но и во имя спасения. Внезапно в своих сердцах он ощутил укол зависти. Орки не знали никаких ограничений и подчинялись только своим низменным инстинктам, сражались так, как хотели, и в этом была их истинная дикая свобода.

Но в ту же секунду магистр отмел прочь поганые мысли и насадил голову очередного бугая на меч. Орки жили без цели, без смысла. В мире порядка и света их существование было не более чем недоразумением.

Но при этом зеленокожие славились на всю Галактику своей беспощадностью, силой и неутолимой жаждой боя. И многочисленностью. Двадцать второй орден пытался сдержать воистину могучую волну. Иас силился плыть против бешеного течения, но сколько бы орков он ни убивал, ему было более не по силам клинком и пистолетом остановить прилив зеленого моря. Ревущие твари бросались в бой и погибали, но лишь для того, чтобы другие с таким же ревом бежали к врагу по их телам, — и так до бесконечности. Двадцать второму ордену не сдержать зеленокожих. Рано или поздно плацдарм в пирамиде падет.

«Но ведь нам и не нужно сдерживать их».

Мысль снизошла на Иаса спасительным откровением. Он едва не рассмеялся, уклоняясь от топоров двух орков, а затем отступил на шаг и изрешетил обоих болтами.

«Теоретически: сохранность руин напрямую зависит от успешного истребления противника. Практически: обороняться не надо. Пора уничтожать».

То, чему Иас позавидовал, Ультрамарины обратят против самого врага. Им больше не нужны никакие плацдармы. Руины и так достанутся XIII легиону, когда последний зеленокожий испустит дух.

— Довольно обороны! — обратился он но воксу ко всему ордену. — Используйте любую возможность уничтожать врага. Истребление — вот наш девиз! Пусть подходят и падут от наших клинков! Помните, резервов у нас нет. Мы все здесь братья в одном строю!

Сама по себе новая тактика мало что меняла, но слова Иаса в первую очередь несли психологически важный посыл. Воины не будут дальше биться за какие-то непонятные чужие развалины — теперь им предстоит защищать только своих братьев, зная, что те прикрывают их. Ультрамарины рассредоточились на несколько более компактных и мобильных групп, словно нерушимые скалы на пути орочьего прилива.

Хоровой клич, которым легионеры ответили на новый приказ своего магистра, придал ему энергии и разжег погасшую было надежду. Иас вновь обрушился на ксеносов, орудуя мечом и пистолетом. В постоянно колышущейся орде ориентироваться было невозможно. Плевать. Любое направление сейчас верное, а шаг назад больше не означает отступления. Единственным мерилом успеха стали мертвые орки. Убийство — вот истинный путь вперед.

В нескольких метрах справа от Иаса погибли еще два легионера. От непрекращающейся стрельбы стволы их болтеров раскалились докрасна. Орки наседали на воинов со всех сторон и, умирая, буквально заваливали их собственными телами. В какой-то момент куча мертвого мяса стала настолько большой, что приняла на себя очереди, предназначавшиеся наступавшим следом зеленокожим. Твари не упустили свой шанс и целой толпой набросились на десантников. Иас попытался пробиться им навстречу, но было слишком поздно. Болтеры стреляли еще пару секунд, но затем топоры орков поотрубали легионерам руки, ноги и головы, а визжащие цепные мечи пролезли в щели доспехов. Магистру не хватило всего двух шагов, и кровь снова омыла каменный пол. Только теперь это была не мерзкая вонючая жижа, а героическая кровь сыновей Жиллимана.

Иас размашистым ударом рассек хребет одного из нападавших и выпустил по дуге очередь из болт-пистолета, неся возмездие за убиенных братьев. Виновные твари расплатились жизнями, но что такое несколько погибших орков для необъятной орды?

«Теоретически: каждая наша смерть — огромный шаг назад».

И крыть это было нечем.

Иас прибег к обоснованной и действенной стратегии, но в конечном счете все решала численность. На место каждого мертвого орка вставало два десятка других, а вот потери Ультрамаринов были невосполнимы. Новая тактика позволила лишь выиграть немного времени. Магистр надеялся, что его хватит, чтобы наконец отбросить зеленый прилив.

Но это оказалось не так.

— Отвага и честь!

Иас кричал, облачая в слова истину, которой он жил и ради которой сражался, истину, несущую свет победы даже в самую густую тьму. Кричал и не знал, дано ли ему будет увидеть его снова.

Жиллиман возглавлял марш-бросок через туннели на север, проклиная каждый тупик, из-за которого приходилось возвращаться и петлять окольными путями. Все это сильно замедляло продвижение Ультрамаринов. Отчеты от других орденов непрерывным потоком поступали Хаброну, а тот уже сообщал примарху обо всех переменах на поле боя. Ситуация менялась слишком быстро.

— В данный момент все пирамиды находятся под атакой с двух направлений, — доложил технодесантник. — Орки держат осаду извне и проводят диверсии изнутри.

— Судя по масштабам боев, мы имеем дело не просто с диверсиями, — поправил Жиллиман.

— Вас понял, лорд примарх. — Хаброн умолк. Робаут слышал, как он что-то тихо и бесстрастно бормочет себе под нос, анализируя поступающую информацию. — Основные силы врага действительно нападают из руин.

— Какова внешняя обстановка?

— На всех позициях, кроме одной, орков удается сдерживать.

«Хорошо», — подумал Жиллиман. Если бы у двух группировок зеленокожих получилось соединиться на каком-то участке, это означало бы не только поражение отдельного ордена Ультрамаринов, но и крайне скверный поворот для битвы в целом.

— Мы смогли локализовать орков снаружи. Нападений из туннельного комплекса пока не было.

Еще лучше. На оборону захваченной Первым орденом пирамиды Робаут оставил относительно небольшой отряд.

— Общая схема остается неизменной. В северных секторах руин концентрация орков намного выше, чем в остальных.

— И вот это крайне любопытно, — сказал Жиллиман. — Почему так происходит? Откуда они прибывают?

В сражении на равнине Ультрамарины основательно проредили орду зеленокожих, и казалось, что подкреплений тварям ждать неоткуда. Орки не из тех, кто привык держать резервы.

— Нападение из туннелей гораздо серьезнее, чем можно было изначально ожидать.

Жиллимана встревожили нетипичные действия орков. Зеленокожие нанесли неожиданный удар в тылы Ультрамаринов, стремительно возникнув в огромных количествах непонятно откуда. Робаут окинул взглядом края туннеля, по которому маршировала фаланга. Проход был настолько широким, что стены терялись в густом мраке, но прожекторы танков периодически выхватывали из темноты небольшие боковые ответвления. Из докладов разведчиков примарх знал, что внутри них обнаружатся еще меньшие дороги. Теоретически: в любом туннеле подземного комплекса могли находиться обходные пути и шахты. У орков был век или даже больше, чтобы вдоль и поперек изучить каждый закуток этого бесконечного лабиринта. Идея о том, что зеленокожие громилы могли проявить стратегическую дальновидность и сознательно воспользоваться потайными тропами, не укладывалась у Робаута в голове, но при имеющихся сведениях ничего лучше он придумать не мог.

«Жди нападения даже тогда, когда оно кажется маловероятным».

Легионеры в других пирамидах уже расплачивались за непредусмотрительность.

Жиллиман вновь открыл командный вокс-канал:

— Ультрамарины, слушайте меня. Помощь уже в пути. Продержитесь еще немного, и мы вместе уничтожим врага. Я иду на север. Будем истреблять орков поэтапно. Каждая победа освободит новые силы для поддержки остальных. Легионеры Двадцать второго ордена, вам приходится труднее всех. Вы героически сражаетесь, и скоро братья из всех орденов присоединятся к вам, чтобы покарать зеленокожих за их дерзость. Вместе мы захватили эту крепость. И вместе мы очистим ее.

Он замолчал и втянул носом воздух. Его губы сжались от гнева.

— Контакт! — предупредил Хаброн.

— Знаю.

В ярости он начал впечатывать подошвы сапог в пол с такой силой, что те откалывали и подбрасывали в воздух кусочки камня. Робаут вызвал по воксу Гейджа:

— Марий, — магистр-примус вернулся на свое прежнее место в середине колонны, — не останавливаться. Не тормозить. Ни. За. Что.

— Вас понял.

Тьма исторгла орков. С безумным ревом они хлынули из боковых проходов, набросившись сразу на треть фаланги. Не успел Жиллиман оглянуться, как воющие зеленокожие окружили Ультрамаринов со всех сторон. Загрохотали болтеры, и вспышки выстрелов залили пространство слепящим серебристым светом гибельной зари. Враги наступали и спереди. Чуть дальше огромный туннель расходился еще на сотни метров и плавно поворачивал на запад. Жиллиман услышал и учуял стадо диких зверей еще до того, как оно показалось на глаза, и прибавил ходу. Шутки кончились. Эти безмозглые создания оскверняли все то, во что Робаут верил и чего старался добиться на войне. Своими выходками они попирали все существующие правила боя. И теперь они посмели путать ему планы на Тоасе. Довольно! Своим отказом от осмысленных методов войны они нанесли примарху личное оскорбление.

Жиллиман ринулся на орков и на ходу открыл огонь из Арбитратора. Он и инвикты ударили первыми, стремительно и яростно.

И беспощадно.

Туннель задрожал. Орки умирали. Умирали. Умирали.

Но буйство битвы притягивало все новых и новых.

В стратегиуме «Каваскора» Гиеракс следил за экранами тактикариума и слушал литанию отчетов, которые поступали на командную кафедру с мостика внизу. Сервиторы безжизненными голосами монотонно зачитывали постоянно изменяющиеся списки координат, данные о перемещениях войск и сведения о растущих потерях. Операторы авгуров и боксов докладывали точно и коротко, но Гиеракс ясно видел их напряжение. Офицеров выдавали тела — едва уловимые жесты вроде слегка поникшего плеча или, наоборот, напряженной, как струна, спины.

С приходом новостей от Двадцать второго ордена Гиеракс и сам разрывался между яростью и отчаянием от собственного бессилия. Он отключил все вокс-каналы, кроме командных, и уже несколько раз одергивал себя, чтобы не заговорить. Капитан не хотел влезать в переговоры, не имея четкой картины происходящего и не видя, чем он может быть полезен. Потоки данных рисовали весьма мрачную картину. С одной стороны, Гиеракс понимал тактику примарха. Жиллиман пробивался на север, тогда как другие ордены держали оборону на своих позициях. Подкрепление определенно склонит чашу весов в пользу Ультрамаринов. Победа на одном участке позволит воинам оказать помощь братьям на следующем — и так далее, до тех пор пока объединенная мощь легиона не обрушится на крупнейшую группировку орков, осаждающую Двадцать второй. Штурмовые катера уже разгоняли огнем скопления зеленокожих вблизи самой северной пирамиды.

— Этого недостаточно, — пробормотал Гиеракс.

Орки снаружи лишь отвлекали на себя внимание, а в это время в самой пирамиде сражение кипело сразу на трех уровнях. Орден был разделен, твари же наступали единым фронтом. По приказам, которые выкрикивали магистр и капитаны, Гиеракс отслеживал перемены в ходе боя. Положение дело было очень шатким.

«Теоретически: примарх не успеет вовремя. Практически: разрушители успеют. Я могу положить этому конец».

Гиеракс вклинился на командный канал, зная, что его услышат все старшие офицеры:

— Магистр, запрашиваю разрешение на высадку десантными капсулами второй роты разрушителей. Мы будем у вас через несколько минут. Наше оружие…

— В запросе отказано, — отрезал Иас и вдруг захрипел, словно получил сильный удар.

На несколько секунд все голоса утонули в отрывистом грохоте выстрелов из болт-пистолета.

Мы нужны нашим братьям, — попробовал настоять Гиеракс.

Канал оставался открыт. Другие капитаны слышали их разговор, но ничего не говорили. Судя по грохоту взрывов и реву цепных мечей, у них и своих проблем хватало. Но внезапно все звуки пропали — Нас переключил Гиеракса на личный канал.

— У нас приказ охранять руины, — заявил магистр ордена. — У вас — ждать команды к развертыванию, а не напрашиваться на него.

И оборвал связь.

Сиррас вогнал свой цепной меч в грудь вожака. Ростом орк почти не выделялся среди сородичей, но был гораздо шире их — настоящий танк из костей и плоти. В каждой руке он держал по молоту и яростно размахивал ими. На доспех Сирраса сыпались удары чудовищной силы, и даже когда зубья цепного меча принялись с визгом перемалывать в кровавую кашу мышцы и ребра, орк не унимался. Из раны мощной струей брызнула кровь, на несколько секунд ослепив Сирраса. Молоты били снова и снова. Как будто этого мало, еще один орк бросился на воина сзади. Зелень и багрянец захлестывали капитана.

Навалившись на меч, Сиррас протолкнул оружие глубже в тело противника. Лезвие вырвалось из спины монстра, и тот наконец бессильно опустил руки. С треском раздираемых костей и влажным чавканьем мяса туша откинулась назад, развалившись надвое. Крутнувшись на месте, Сиррас направил цепной меч в бок второго орка. Бугай поменьше предыдущего завопил от невыносимой боли. Десантник зарубил врага одной рукой и трижды выстрелил вправо из болт-пистолета, снеся верхнюю половину черепа зеленокожему с мечом длиной больше человеческого роста. Вокруг него вырастала клетка из тел. Новые орки все прибывали, и с каждой секундой оставалось все меньше пространства для маневра.

Сиррас понимал, что эта зеленая волна заживо похоронит и его, и всю роту. Он следовал стратегии Иаса и возглавил атаку, с самого начала зная, что она обречена на провал. Тварей попросту слишком много. При поддержке тяжелой техники их можно было отбросить назад. Но, связанные приказом, танки простаивали без дела, отстреливаясь только из тяжелых болтеров, а это было все равно что забрасывать камнями цунами. Зеленокожие рвались в бой, нещадно растаптывая тела своих погибших сородичей. Наступление 223-й роты захлебнулось еще до первого перекрестка, налетев на встречный поток ксеносов. Орда нахлынула на Ультрамаринов, с каждым приливом унося жизни братьев. Сколько бы легионеры ни убивали, врагов становилось все больше. Неистовые зеленокожие чуяли любую слабость, видели любую брешь в строю воинов Императора и не упускали шанс ими воспользоваться. Каждый растерзанный десантник лишь подстегивал беснующихся орков. Как вода точит плотину сквозь трещины, так и зеленокожие неумолимо разрушали 223-ю роту.

Сиррас закричал от безысходности. Вращаясь на одном месте, он рубил тянущиеся к нему лапы и отстреливал клыкастые головы. «Больше никаких отступлений», — так Иас сообщил по воксу о смене тактики. — Каждый убитый враг — это шаг вперед». Для магистра, может, так и есть. Возможно, двумя уровнями ниже орки давят не так сильно, но здесь, наверху, все по-другому. Сиррас сражался так яростно и убивал так стремительно, как никогда не сражался и не убивал за десятки лет службы в легионе, и все равно он постоянно отступал. Даже когда ему удавалось на пару мгновений дать отпор, это все равно ничего не меняло. Потери неумолимо росли, а Иас все настойчивее подгонял орден прорываться дальше.

«Мы потеряли инициативу», — подумал Сиррас. Теперь 223-я рота сражалась за выживание. Орки живой стеной перекрыли туннель, и даже если перебить их всех до последнего, получившаяся гора трупов все равно будет наползать, оттесняя Ультрамаринов.

— Сомкнуть ряды! — скомандовал он. — Плечом к плечу! Каждый из нас — щит, оберегающий братьев!

Впрочем, надобности в приказе не было. Воины роты и так держались ближе друг к другу. Капитан говорил для тех легионеров, кого, как и его самого, орки изолировали от остальной роты, перебив ближайших соратников.

Вперед хода нет. Вокруг лишь сплошное зеленое море. Сиррас кружился и убивал. Вот он разрубил очередного орка сверху донизу. Между двумя распадающимися половинами тела капитан увидел, что нескольким разрозненным бойцам удалось собраться в отряд — этакий крошечный островок в сердце бури. Он бросился в их сторону, мечом и болтером расчищая себе путь. Топоры и секачи полосовали доспех. Орки стреляли по нему в упор, и хотя они больше ранили самих себя рикошетами, удары пуль не проходили бесследно. На линзах шлема Сирраса вспыхивало все больше янтарных и алых рун, предупреждавших о серьезных повреждениях. Сервоприводы жалобно выли. Механизмы левой ноги отзывались с микросекундной задержкой.

Сиррас пытался своими силами компенсировать сбои брони, сражаясь еще усерднее. Он блокировал мечом цепной топор очередного зеленокожего. Металл встретился с металлом с истошным визгом, и мотор орочьего оружия задымился. Капитан выстрелил в нападавших справа зверей, а в это время его достали секачом слева. Топор сильнее надавил на меч. Сиррас проигнорировал боковые удары и, вскинув пистолет перед собой, выпустил очередь в орка и его оружие. Зеленокожий повалился на землю. Его топор взорвался, окатив горящим прометием всех вокруг. Жидкое пламя стекло по доспеху космодесантника, но жадно ухватилось за лица его ближайших противников. Ослепленные, они взревели от боли и гнева и отчаянно замахали клинками. Не теряя ни секунды, Сиррас в яростном запале предал их всех смерти.

До отряда оставалось всего ничего.

Прорубаясь навстречу товарищам, капитан рычал от усилий и отвращения. На ходу он заметил нескольких таких же, как он, одиноких воинов, которые пытались пробиться к группе. Умом Сиррас понимал, что в его движениях свирепая беспощадность вытесняет точность. Скованность в пространстве делала все его отточенные боевые навыки бесполезными, и это приводило воина в ярость. Он злился на орков за то, что те переломили ход боя в свою пользу.

Но еще больше он злился на магистра ордена. Гиеракс просил у него разрешения помочь, потому что видел, насколько это необходимо. А Нас даже не удосужился ответить ему открыто, чтобы слышали другие капитаны.

«Чего ты дергаешься? — мысленно обратился к магистру Сиррас. Нс хочешь, чтобы мы слушали, — пускай. Всем и так все понятно».

Тактика, определявшая ход войны до сего момента, теперь утратила всякий смысл. Спасать в этом регионе нечего, а значит, пора вернуться к истинной цели — истреблению врагов человечества. Это и безо всякого анализа понятно. Распаляемое ненавистью и отчаянием, капитана изнутри сжигало желание дать оркам достойный отпор, вырвать победу из их мерзких лап. Ответить силой на силу. И Сиррас больше не собирался держать свою ярость в узде.

— «Лэндрейдеры», — вызвал он экипажи танков, — применение тяжелого оружия санкционировано. Цели без изменений, огонь по готовности!

Техника никуда не двигалась. Враг был повсюду, и стрелки палили из бортовых тяжелых болтеров на триста шестьдесят градусов. Они убивали сотни орков, не давая им взобраться на крыши боевых машин. Со всех сторон их подпирали горы изувеченных трупов и стреляных гильз, но танкам никак не удавалось расчистить хоть немного пространства для воинов роты или ослабить натиск завывающей орды. Бронетехника выстроилась линией у входа в туннель — Сиррас предполагал, что «Лэндрейдеры» станут для врага нерушимой преградой, но на деле они оказались всего лишь камнями посреди бурной реки.

Однако теперь все изменится.

Шесть пар сдвоенных лазпушек выстрелили одновременно, наполнив туннель ярко-красным светом. Сотни орков испарились в мгновение ока. По пирамиде прокатилась волна жара столь сильного, что от него на коже вздулись волдыри. От пронзительного шипящего взвизга заложило уши, но уже в следующую секунду он стих, уступив верховенство стаккато тяжелых болтеров. Автоматические орудия вновь выпустили в коридор шквал реактивных снарядов, разрывая на куски ошеломленных орков, пока лазпушки накапливали энергию для следующего залпа. Который не заставил себя ждать.

Воздух в пирамиде стал горячим. Такое количество единовременно выпущенной энергии, испепеляющей столько тел… Орки заполонили практически все пространство туннеля, и, не имея должного выхода, жар накапливался под его сводами. Оружие, предназначенное для использования на открытой местности, раскалило внутренние стены.

«Лэндрейдеры» выстрелили в третий раз.

— Капитан Сиррас! — Вокс чуть не разорвался от голоса Иаса. — Что вы творите?! Прекратить огонь! Повторяю, прекратить огонь!

«Я побеждаю в этой войне», — подумав так, Сиррас отключил связь.

Четвертый залп. Пятый. От немыслимого жара камень в туннеле начал светиться. Капитан увидел, как с другой стороны от танков, в главном зале пирамиды, мелкие орки корчатся на полу, а их кожа тлеет и дымится. Натиск орды ослаб.

Сиррас присоединился к отряду. Скоординированный огонь воинов помог ему добраться, и впервые за несколько часов капитан ощутил себя на свободе, чтобы вновь обратить против зеленокожих всю искусность Ультрамаринов и их методов войны. Наконец-то орки подыхали быстрее, чем прибывали.

Лазпушки стреляли снова и снова. Визг опустошительной энергии и раскалывающий головы грохот ударных волн вторили друг другу в хоре идеального разрушения.

Сердца Сирраса откликались этой прекрасной песне. Ему казалось, что гнев покинул его тело, обернувшись кошмарной сущностью, и теперь сам крушит развалины изнутри. Капитан явственно слышал удары его могучих кулаков и треск ломаемых костей древней постройки.

С каждым разом этот звук становился громче, и Сиррас вдруг понял, что это не его разыгравшееся воображение. Все происходит на самом деле. Пробудилось нечто большее, чем подобная новорожденной звезде ярость лаз-пушек. Звук доносился отовсюду — колоссальный, глубокий, сулящий погибель…

Сиррас поднял голову. Свечение распространялось по поверхности туннеля, словно кровь по венам внутри каменного тела пирамиды. Пламя и вспышки болтеров тоже по-своему озаряли пространство. И в этом свете Сиррас увидел, как паутина трещин расползается по стенам к вершине пирамиды. Сверху посыпался град каменных обломков. Все более крупные куски откалывались от потолка и падали на пол верхнего уровня.

На его глазах вся постройка согнулась, словно дерево под порывом ветра. Камни под ногами капитана заходили ходуном и начали разъезжаться в разные стороны.

Пирамида натужно застонала. Прямо как живое существо в миллионы тонн, которое проснулось лишь для того, чтобы сделать свой последний вздох.

А затем все вокруг накрыла тьма.