Пока однажды ей — по мобильному телефону, ибо годы промчались, шел ХХI век — не позвонили с неизвестного номера.

Мужской голос, вполне бандитский, произнес:

— Марья б. Серцова?

— Д… Нет. Вы ошиблись.

— Нет, б., я не ошибся. Алина?

— Что надо? — переходя на ту же интонацию, сказала она.

— Нас интересует, в каком состоянии б, сын Сергея Ивановича Серцова.

— А что? Как это, он жив? Он же утонул на том транспорте с медью?

— Мы хотим оплатить, б., его образование, поняла? Ему же скоро семнадцать. Чтобы он не попал в армию. Это та же, б., зона.

— Вам лучше знать, — с бьющимся сердцем возразила Алина.

— Он кончил, б., школу?

— Заканчивает. Английскую.

— И говорит?

— В совершенстве, — неизвестно зачем похвасталась Алина.

— Короче-мороче, ему пришлют приглашение в государство Монтегаско.

— А, там многие скрываются.

— Не ваше б. дело. У нас есть б возможности дать Сергею Сергеевичу Серцову образование в Англии.

— А вы кто?

— Я? Я б. адвокат. И имейте в виду, что ваше пребывание в чужой квартире под чужим паспортом небезопасно для вас же. Когда Сергей Сергеевич Серцов уедет в Монтегаско, его квартира должна быть продана, деньги должны быть переведены на счет, который мы укажем.

— А куда же он вернется?

— Он не вернется.

— В бочку с жидким бетоном и на дно моря?

— Ты, сука. Такой язык можно и отрезать, чтобы не болтал зря.

— Разумеется, Сережа никуда не поедет. Пока мне не позвонит его отец. Который официально признан погибшим.

— Алина, будем говорить серьезно. Отец Сергея Сергеевича был выловлен в бессознательном состоянии в океане рыбаками, долго жил на острове, не говорил. Потом переправился в одно латиноамериканское государство, там приобрел состояние.

— Да, ту страховку от Ллойда.

— Это все миф. И Сергей Иванович в страну проживания возвращаться не захотел.

— О, его тут очень давно ждут.

И Алина неожиданно для себя пошутила:

— Двое с носилками, один с лопатой.

Алина использовала одну из присказок Сергея. Что делать, с волками жить — по-волчьи выть. Три года этих речей, как на каторге. На зоне.

Ей ответили:

— Это все нами урегулировано.

— Да, мне давно не звонят.

— С того света не позвонишь, — развеселился адвокат.

— И что, вы думаете, что к такому папаше я отправлю сына?

— Он не ваш сын. И он очень скоро будет в курсе этого. Он сам, один, будет распоряжаться деньгами от своей квартиры. И каждый мальчик хочет знать своего отца, об этом подумайте. И не доводите дело до ненужных результатов. А вот второго Сергея Серцова, самозванца, в случае вашего сопротивления отправим в одну республику в деревню, в горы, в подвал, рабом. Там его оскопят и будут продавать мужчинам. У нас это налажено.

На этом связь была прервана.

Алина наконец села.

То, что оба Сережи мечтали узнать, каждый, своего родного отца, было правдой.

И эти угрозы тоже были реальными.

Но не в Монтегаско.

Там можно будет предупредить полицию, причем в день приезда. Что готовится похищение человека.

Назавтра она навела справки у знакомых, а знакомые-то были непростые, из бывшего Комитета наших женщин.

Все они рекомендовали Монтегаско как страну со свирепой и дотошной полицейской системой.

Человек из МИДа, знакомый знакомых, сказал, что то, что там живет Сергей Иванович Серцов, было ошибкой местных органов, теперь непоправимой.

Он появился в стране как жертва советского террора, прыгнувшая в открытый океан и в бессознательном состоянии спасенная там рыбаками, а почему прыгнул, потому что в СССР ему грозил ГУЛАГ (словцо, известное всему миру).

Вот он и всплыл почему-то в Монтегаско, далеком от Мирового океана, появился и долго хлопотал, пока не женился на гражданке Монтегаско, причем русской, из старого дворянского рода, наследники которого когда-то, в страшном 18-м году, бежали из Крыма в Турцию, оттуда в Югославию, оттуда в Бельгию и, наконец, очутились в Монтегаско в лице довольно молодой женщины с ребенком тридцати лет.

Женившись на гражданке Монтегаско, наш персонаж через три года получил временное гражданство и купил поместье в полгектара величиной, с виллой и, как полагается, с домом привратника.

И тут эта жертва красного террора услышал от своей этой жены, что надо ему усыновить ее сына. Чтобы поместье после ухода хозяина досталось не государству, а все-таки наследнику.

По законам Монтегаско наследниками являлись только дети, а не вдовые супруги.

Заинтересованные люди в России напрасно хлопотали о возвращении Серцова на родину, так как в качестве жертвы красного террора он, по законам Монтегаско, не подлежал выдаче никакой другой стране.

Этот закон приняли еще в 20-х годах, когда из России — куда глаза глядят — бежали все.

Бежали все люди, признанные белыми — дворяне, врачи, профессора, офицеры, адвокаты, философы, банкиры, художники, писатели, композиторы, певцы и купцы, — все лучшие люди страны.

Персонажи пьес Чехова.

Они покидали ее из страха перед расстрелом.

У Алины у самой прапрадеда, попечителя гимназий в Костроме, увели, и с концами.

Но она также узнала, что за Серцовым в Монтегаско наблюдают.

Полиция и прокуратура отслеживали все его контакты и перемещения его огромного капитала.

Так сказали в МИДе подругам Алины по Комитету наших женщин.

То есть ребята там будут в безопасности.

А тут, в России, друганы и подельники Серцова, в случае неповиновения, и ребят украдут, и квартиру заберут.

На следующий же вечер она сообщила парням, что наконец-то отец (не уточняя, чей) хочет увидеть сына, что живет он в стране Монтегаско, а затем у него есть план отправить своего сына в Англию учиться.

И спросила, кто хочет ехать.

— Да ну, мы оба поедем, — сказал старенький Сережа. — Мы скажем, что мы близнецы и нас нельзя разлучать.

— Но приглашение будет одно.

Короче, в ближайшее время приглашения в почтовом ящике не оказалось.

Вскоре последовал звонок от того, кто называл себя адвокатом.

— Нет, не пришло ничего от вас, — сказала Алина, — вы что.

Видимо, ее саркастический тон убедил опытного собеседника.

Наконец приглашение поступило.

Ося принес его матери с уважением.

Через некоторое время оба Сережи стали собираться, попросили мать купить им хорошие рюкзаки, майки и шорты.

— Так, — сказала она. — Почему двое едут?

— А мы вынули из почтового ящика одно приглашение, подождали, и вдруг приходит второе приглашение.

Оба уже хорошо знали историю своего пребывания в роддоме, только не хотели знать, кто есть кто.

Зачем. Есть мама, есть дед Граф, бабушка Ланочка.