К Алине пришла какая-то довольная, хоть и очень занятая, юрист:

— Ну что, мамочка, посмотрели бумаги? Быстро! Будем писать заявление по форме.

Алина сказала:

— Нет, надо выйти в коридор.

— Что за секреты?

Алина промолчала, встала, потащилась своей шаркающей походкой, волоча ноги.

Юрист пошла за ней и догнала ее в коридоре:

— Ну тогда ко мне в кабинет. Да что вам эти девочки! Соседки! Не услышат они! На что им ты со своими этими темными делишками! Ну оставляешь ты ребенка. Ну забираешь ты ребенка. Им дела нет. Они своими детьми заняты больше всего. Они выйдут из роддома и твое лицо назавтра забудут! Что их стесняться? Что меня гонять туда-сюда? Да по лестнице.

Юрист была очень полная, с одышкой. Еле ковыляла.

Поднялись на этаж, пошли к ее кабинету.

Тетка уселась на свое место с переменившимся выражением на лице. Сейчас это было презрение и желание быстрее со всем покончить.

— Ну че ты тут из себя строишь, какие секреты.

Алина села у ее стола. Хоть какие строй рожи, буду бороться.

— Я не согласна просто так. Мне нужны деньги.

— Что, в каком смысле?

— В таком. Есть же люди, которые могут заплатить…

— Речкина… Это срок! Ты понимаешь? И мне!

— Ну что же… Тогда я не оставлю ребенка.

— Иди и подумай. Если это так, зачем вызывать? Меня таскать? У меня диабет, ноги отказывают! Работаю из последних, понимаешь, сил! Дома эти сидят, все безработные. Так идите на биржу! На биржу труда!

В ней все кипело. Она выглядела как глубоко обманутый честный человек.

— И тебе, зачем это было все разыгрывать?

— Я ничего… Вы что. Как это я разыгрывала?

— Артистка. Родила на продажу, так?

— Нет. Это был ребенок у нас с мужем. Его родители его увезли на родину, они богатые.

— Спектакль. Есть женщины! Которые рожают на продажу. И одна уже села у меня. — Юрист похлопала белой рукой по столу. На пальцах было два кольца — обручальное и массивный перстень с рубином.

— Ну знаете ли! — гордо сказала Алина.

— Получила семь годочков.

Алина встала и потащилась вон из кабинета.