Мистеру Паркеру Пайну принесли визитную карточку миссис Абнер Раймер. Это имя было ему хорошо известно, и он удивленно поднял брови.

В следующую минуту посетительницу ввели к нему в кабинет.

Миссис Раймер была высокой, широкой в кости женщиной. Фигура ее была далека от идеальной, а вельветовое платье и тяжелая меховая шуба совсем не скрывали ее недостатки. Суставы на руках сильно распухли, а лицо было большим, широким и ярко накрашенным. Темные волосы были причесаны по последней моде, а шляпка намекала на наличие под ней шиньона.

Кивнув, миссис Раймер бросилась в кресло.

– Доброе утро. – Говорила она с грубым акцентом. – Если вы действительно хоть что-то можете, то помогите мне избавиться от денег!

– Довольно оригинально, – пробормотал мистер Паркер. – Такую просьбу редко услышишь в наше время. А у вас что, какие-то проблемы с этим, миссис Раймер?

– Ну да, – откровенно заявила дама. – У меня три меховые шубы, множество парижских нарядов и всего такого. У меня машина и дом на Парк-лейн[21]. У меня есть яхта, но я не люблю море. Есть масса этих выпендрежных слуг, которые смотрят на меня сверху вниз. Я немного путешествовала и побывала кое-где за границей. И я возблагодарила бы Бога, если б он подсказал мне, что бы мне еще купить такое этакое. – Она с надеждой взглянула на мистера Пайна.

– Но ведь есть же благотворительность, – напомнил он.

– Что? Вы имеете в виду, чтобы я раздала свои деньги? Ну, уж нет, этого не будет! Все мои деньги честно заработаны, и заработаны тяжелым трудом! И если вы думаете, что я начну просто раздавать их ни за что ни про что, вы глубоко ошибаетесь. Я хочу их потратить и получить от этого какое-то удовольствие. Так вот, если у вас есть какие-то идеи в этом смысле, то хорошее вознаграждение я вам гарантирую.

– Очень интересное предложение, – признался Пайн. – Вы ничего не сказали о загородном поместье.

– Совсем позабыла, но оно у меня есть. Скука смертная.

– Расскажите мне о себе. Вашу проблему не так-то легко решить.

– С удовольствием. Мне совсем за себя не стыдно. Я работала на ферме, когда была еще девочкой. И работенка была не из легких. А потом я закрутила с Абнером – он был работником на соседней мельнице. Восемь лет он меня обхаживал, а потом мы поженились.

– И были тогда счастливы? – спросил Паркер.

– Точно, была. Он был хорошим человеком, мой Абнер. Хотя жизнь нам досталась совсем не легкая – он дважды терял работу, а тут еще пошли дети… Четверо у нас их было – трое мальчиков и девочка. И всех их прибрал Господь. Ежели хоть один вырос бы, то, думаю, все бы пошло по-другому. – Неожиданно лицо женщины смягчилось и помолодело. – У него была слабая грудь, у моего Абнера. И поэтому его не взяли в армию. Ну, а дома он развернулся. Его даже сделали мастером – очень умный был, да. И вот мой Абнер придумал какой-то процесс – и хозяева обошлись с ним по-честному, должна вам заметить, заплатили ему неплохие деньги. А мой Абнер истратил их на еще одну свою идею. И вот тогда деньги потекли рекой, да. И все еще продолжают течь. Поверьте мне, поначалу это было здорово. Дом с ванной, и у каждого свой слуга. И никакой готовки, уборки или штопки, да. Знай себе посиживай на шелковых подушках да позванивай в колокольчик, чтобы, значит, несли чай – прям-таки графиня какая-то! Это было здорово, и нам чертовски нравилось, да. Ну, а потом мы переехали в Лондон. И одежду я себе стала шить у этих модных портных. А потом мы поехали в Париж и на Ривьеру – и это тоже было здорово, да.

– Ну, а что потом? – поинтересовался мистер Пайн.

– А потом, глядишь, мы к такому и привыкли, – продолжила миссис Райнер. – И в этом не было такого уж веселья. Случались даже дни, когда мы не удосуживались заказать нормальную еду – это мы-то, у которых выбор был неограничен, да. А ванна? Да одной ванны в день больше чем достаточно! А здоровье Абнера меж тем стало хуже. Ну, и мы заплатили врачам хорошие деньги, да, а они все равно ничего не смогли сделать. И пробовали и то, и другое, и третье. Но все бесполезно, и мой Абнер помер. – Женщина сделала паузу. – Он был еще молодым, всего-то сорок три года.

Мистер Паркер Пайн сочувственно кивнул.

– Все это было пять лет назад. Деньги все еще текут рекой. И жалко, когда с ними ничего не можешь сделать. Но я ж уже вам сказала, что больше не могу придумать ни одной покупки – все у меня уже есть, да.

– Другими словами, – вмешался мистер Паркер Пайн, – ваша жизнь скучна, и вы не получаете от нее никакого удовольствия.

– Я от нее просто устала, – мрачно согласилась миссис Раймер. – Друзей у меня нету. Новые только и ждут, когда я сделаю взносы в какой-нибудь фонд, а потом смеются у меня за спиной, да. А старые не хотят иметь со мной ничего общего, да. Моя машина заставляет их стесняться себя. Так вы можете что-то сделать или предложить, а?

– Возможно, что мне это удастся, – медленно произнес ее собеседник. – Это будет не просто, но надежды я не теряю. Думаю, мне удастся вернуть вам то, что вы потеряли, – интерес к жизни.

– А как? – резко спросила миссис Раймер.

– А вот это уже, – ответил мистер Паркер Пайн, – мой профессиональный секрет. Я никогда заранее не раскрываю своих методов. Вопрос вот в чем: согласны ли вы рискнуть? Я не могу дать стопроцентную гарантию, но, полагаю, вероятность успеха достаточно высока. Однако мне придется прибегнуть к нестандартным методам, так что это будет недешево. Моя плата составит одну тысячу фунтов, и деньги вперед.

– Ну, уж вы сказанете так сказанете! – В голосе Амелии Райнер послышалось уважение. – Думаю, что рискну. Я привыкла платить по максимуму, да. Тока смотрите, ежели я за что-то заплатила, то будьте уверены, получу это любым способом!

– Конечно, получите, – ответил мистер Пайн. – Можете не сомневаться.

– Чек я пришлю вам вечером, – пообещала женщина, вставая. – Совсем не понимаю, почему я вам поверила. Ведь верно говорят, дураки и деньги вместе долго не живут. Правда, я совсем не дура, да. А вы человек наглый, ежели пишете во всех газетах, что можете дать людям счастье, да!

– Эти объявления приносят мне очень даже немало, – заметил Паркер. – И если то, что я пишу, – неправда, то я потеряю эти деньги. Я знаю, что может быть причиной несчастья, и, соответственно, хорошо понимаю, что надо сделать, чтобы достичь обратного эффекта.

Миссис Раймер с сомнением покачала головой и удалилась, оставив после себя аромат дорогих запахов.

В кабинет вошел красавец Клод Латрелл.

– Есть что-нибудь для меня?

– Все не так просто, – покачал головой его начальник. – Случай довольно сложный. Боюсь, что нам придется пойти на некоторый риск. Применить нестандартный подход.

– Миссис Оливер? – уточнил Клод.

Мистер Пайн улыбнулся при упоминании о всемирно известной писательнице.

– Миссис Оливер, – заметил он, – действительно самая приличная из всех нас. Но я думаю о необычном и дерзком ходе. Кстати, позвоните доктору Антробусу.

– Доктору Антробусу?

– Да, нам понадобятся его услуги.

* * *

Прошла неделя, и миссис Раймер еще раз вошла в кабинет мистера Паркера Пайна. Он встал ей навстречу.

– Уверяю вас, – произнес он, – что эта задержка была вызвана необходимостью подготовить массу вещей. Мне пришлось обратиться за помощью к довольно необычным людям, которые приехали сюда издалека.

– Ах, вот как! – подозрительно произнесла Амелия. Все это время она боялась, что по чеку, который она выписала, уже получили тысячу фунтов, и все на этом закончилось.

Мистер Паркер нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошла молодая, темноволосая девушка восточной наружности, одетая в форму медицинской сестры.

– Все готово, сестра де Сара? – спросил ее Пайн.

– Да, доктор Константин ожидает нас, – ответила девушка.

– Что вы собираетесь делать? – занервничала клиентка.

– Я собираюсь ввести вас в мир восточного волшебства, моя дорогая, – ответил Паркер Пайн.

Миссис Раймер, вслед за сестрой, поднялась на следующий этаж. Там ее проводили в комнату, которая совершенно не была похожа на остальные помещения в доме. Стены были задрапированы восточными тканями, повсюду стояли диваны с мягкими подушками, а на полу лежали прекрасные мягкие ковры. В комнате мужчина склонился над чайником с кофе. Он выпрямился, когда они вошли.

– Доктор Константин, – представила его медсестра.

Хотя доктор и был одет в европейский костюм, у него было смуглое лицо и темные, острые глаза. Они делали его взгляд очень проницательным.

– Так вот это и есть мой пациент? – спросил он низким, резонирующим голосом.

– Я не пациент, – ответила миссис Раймер.

– Ваше тело здорово, – произнес Константин, – чего не скажешь о вашей душе. Мы, жители Востока, знаем, как лечить душу. Присаживайтесь и выпейте чашечку кофе.

Миссис Раймер уселась и приняла из его рук маленькую чашку ароматного напитка. Пока она пила его, врач говорил не переставая.

– Здесь, на Западе, врачи лечат только тело. И в этом их ошибка. Тело – это ведь только инструмент души, из которого та извлекает разные звуки. Они могут быть слабыми и печальными, а могут быть громкими и полными жажды жизни. Именно это мы и хотим вам вернуть. У вас много денег, и вы должны тратить их и получать от этого удовольствие. В вашей жизни опять появится смысл. Это очень просто, просто, просто…

Миссис Раймер почувствовала слабость. Фигуры доктора и медсестры расплывались, как в тумане. Неожиданно она ощутила безоблачное счастье и непреодолимое желание уснуть. Фигура врача выросла, и весь окружающий мир тоже стал увеличиваться в размерах.

Доктор смотрел ей прямо в глаза.

– Спите, – повторял он. – Спите. Ваши веки закрываются. Вы скоро заснете. Вы будете спать. Спать…

Веки миссис Раймер сомкнулись, и она уплыла в этот прекрасный необъятный мир.

* * *

Когда она вновь открыла глаза, то ей показалось, что прошло очень много времени. Миссис Раймер смутно помнила какие-то вещи – странные, невероятные сны… Потом она просыпалась, потом опять были сны… Женщина смутно вспомнила какую-то машину и темноволосую девушку в форме медсестры, которая наклонялась над ней.

Но не важно – теперь она совсем проснулась, и проснулась в собственной кровати.

Но была ли это ее собственная кровать? Чувствовала миссис Раймер себя в ней как-то по-другому. Постель не была такой мягкой, как ее собственная. Чем-то она напоминала давно прошедшие времена. Женщина пошевелилась, и кровать заскрипела. Ее кровать на Парк-лейн не скрипела никогда.

Она осмотрелась. Это точно не Парк-лейн. Больница? Нет, решила миссис Раймер, и не больница. И не гостиница. Просто пустая комната, со стенами, выкрашенными в какой-то непонятный оттенок лилового цвета. Потрепанный умывальник с таким же потрепанным кувшином на нем. Потрепанный комод и металлические трубы. На крючках в стене висела незнакомая одежда. Кровать была накрыта много раз заштопанным одеялом, под которым лежала она сама.

– Где я? – вслух спросила миссис Раймер.

Дверь открылась, и в нее вошла невысокая пухлая женщина. У нее были розовые щеки и смешливое выражение лица. Ее рукава были закатаны, и она носила фартук.

– Ну, наконец! – воскликнула она. – Мы проснулись! Входите же, доктор!

Миссис Раймер уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнесла ни слова, потому что вошедший вслед за женщиной мужчина ничем не напоминал смуглого, элегантного доктора Константина. Это был пожилой, согнутый человек, который носил толстые очки.

– Ну, так-то лучше, – произнес он, подходя к миссис Раймер и беря ее за руку. – Теперь вы уже скоро поправитесь, милочка.

– А что со мной произошло? – потребовала миссис Раймер.

– У вас был судорожный припадок, – ответил врач. – Пару дней вы были без сознания. Но беспокоиться совершенно не о чем.

– Ну и напугала же ты нас, Ханна! – произнесла пухлая женщина. – К тому же ты еще и бредила, несла всякую ерунду.

– Да, да, миссис Гарднер, – согласился с ней медик. – Но давайте не будем волновать нашу пациентку. Совсем скоро вы уже встанете, милочка.

– И не беспокойся о работе, Ханна, – сказала миссис Гарднер. – Миссис Робертс мне помогает, так что у нас все в порядке. Просто лежи и поправляйся, милая.

– А почему вы зовете меня Ханной? – спросила миссис Раймер.

– Ну, потому что это твое имя, – с удивлением ответила толстушка.

– Нет, неправда. Меня зовут Амелия. Амелия Раймер. Миссис Абнер Раймер.

Доктор и миссис Гарднер переглянулись.

– Знаешь, тебе надо еще полежать, – предложила полная женщина.

– Да, да. И не надо волноваться, – подтвердил врач.

Они вышли, а миссис Раймер осталась лежать в постели, так ничего и не поняв. Почему они называют ее Ханной и откуда взялся этот изумленно-недоверчивый взгляд, когда она назвала им свое настоящее имя? Где она и что, в конце концов, с ней произошло?

Миссис Раймер выбралась из кровати. Она не очень твердо держалась на ногах, но все-таки медленно прошла к небольшому окну и выглянула из него – на двор фермы! Совершенно ошарашенная, женщина вернулась в постель. Что она делает на ферме, которую никогда прежде не видела?

В комнату опять вошла миссис Гарднер с чашкой бульона на подносе.

– Что я делаю в этом доме? – начала свой допрос миссис Раймер. – Кто привез меня сюда?

– Никто тебя никуда не привозил, милочка. Это твой дом. По крайней мере, последние пять лет ты живешь именно здесь – и за все это время мне ни разу не пришло в голову, что ты подвержена каким-то приступам.

– Живу здесь? Пять лет?!

– Именно. Послушай, Ханна, ты же не хочешь сказать, что ничего не помнишь?

– Я никогда здесь не жила! И я никогда раньше вас не видела.

– Послушай, ты просто приболела и кое-что забыла.

– Я никогда не жила здесь!

– Нет, жила, моя милая, – неожиданно миссис Гарднер бросилась к обшарпанному комоду и вернулась оттуда со старой выцветшей фотографией в рамке, которую она протянула миссис Раймер.

На фото были изображены четверо: бородатый мужчина, пухлая женщина (сама миссис Гарднер), высокий тощий мужчина, с приятной, хотя и несколько овечьей улыбкой и женщина в цветастом платье и переднике – сама Амелия!

Не веря своим глазам, миссис Раймер смотрела на фотографию. Миссис Гарднер осторожно поставила чашку рядом с ней и потихоньку вышла из комнаты.

Чисто механически миссис Раймер отхлебнула бульон. Он был хорош – крепкий и горячий. Все это время мозг ее лихорадочно работал. Кто здесь сошел с ума? Миссис Гарднер или она сама? Одна из них точно сумасшедшая! Но ведь есть еще и доктор…

– Я – Амелия Раймер, – твердо сказала женшина самой себе. – Я знаю, что я Амелия Раймер, и никто не убедит меня, что это не так.

Женщина допила бульон и поставила чашку на поднос. Ее внимание привлекла сложенная газета, и, развернув ее, она посмотрела на дату. 19 октября. А когда она ходила в офис мистера Пайна? То ли пятнадцатого, то ли шестнадцатого. Значит, без сознания она была около трех дней.

– Этот врач – негодяй! – гневно произнесла миссис Раймер.

Но в то же время она слегка успокоилась. Ей доводилось слышать о случаях, когда люди забывали, кто они такие, на долгие годы. Она боялась, что нечто подобное случилось и с ней.

Женщина стала бесцельно листать газету, пока одна заметка не бросилась ей в глаза:

«Миссис Абнер Раймер, вдова Абнера Раймера, “пуговичного короля”, была вчера доставлена в частную клинику для душевнобольных. Последние два дня миссис Раймер настаивала на том, что она – это не она, а служанка Ханна Мурхаус».

– Ханна Мурхаус! Так вот в чем дело, – сказала себе под нос Амелия. – Она – это я, а я – это она. Вроде как местами поменялись… Ну что же, это мы скоро исправим! Если этот врун с елейным голоском, этот Паркер Пайн, собирается играть со мной в игры…

Еще через минуту она наткнулась на фамилию Константин, которую обнаружила на следующей странице. На этот раз это был заголовок:

ДОКТОР КОНСТАНТИН РАССКАЗЫВАЕТ

В своей прощальной лекции перед отъездом в Японию доктор Клод Константин выдвинул несколько удивительных теорий. Он объявил о том, что существование души можно доказать тем, что душа человека может быть перенесена из одного тела в другое. Во время своих исследований, которые проводились на Востоке, доктор Константин, по его словам, смог совершить успешный двойной перенос души – душа из загипнотизированного тела А была перенесена в загипнотизированное тело Б, и наоборот. Выйдя из гипноза, А объявила себя Б, а Б была уверена, что она А. Для того чтобы подобный эксперимент прошел успешно, необходимо было найти двух очень похожих друг на друга женщин. Ни для кого не секрет, что люди, сильно похожие друг на друга, находятся en rapport[22]. Это очень хорошо видно на примере близнецов, однако и люди, не являющиеся родственниками и иногда находящиеся на разных концах социальной лестницы, но похожие физически, демонстрируют такую же гармонию.

– Негодяй! Абсолютный негодяй! – воскликнула миссис Раймер, отбросив газету.

Теперь она поняла весь план. Это был подлый план, направленный на то, чтобы завладеть ее деньгами. Ханна Мурхаус оказалась игрушкой в руках мистера Пайна – скорее всего, невинной игрушкой. А этот фантастический план они претворили в жизнь с Константином, этим дьяволом в человеческом обличье.

Но она выведет его на чистую воду! Она еще покажет ему, что к чему! Ведь есть же на свете закон, наконец! Она всем расскажет…

Внезапно миссис Раймер остановилась. Она вспомнила первую заметку. Мурхаус не была такой уж безответной овечкой – она протестовала. Она назвала себя. И что из этого получилось?

– Бедняжку упекли в дурдом, – сама себе ответила миссис Раймер.

По ее спине пробежали мурашки.

Дурдом. Если они вас туда заберут, то на волю вы уже не выйдете. Чем больше вы будете утверждать, что нормальны, тем меньше вам будут верить. Там вы есть, и там вы останетесь навечно. Нет уж, так рисковать Амелия не собиралась!

Дверь открылась, и в комнату вошла миссис Гарднер.

– Ах, так мы выпили бульончик, моя дорогая? Вот и умница! Скоро ты совсем поправишься.

– Когда я заболела? – Голос миссис Раймер прозвучал очень настойчиво.

– Дай вспомнить… Три дня назад, аккурат в среду. Пятнадцатого числа. Где-то около четырех часов дня.

– Ах, вот как!

Слова хозяйки дома были полны смысла. Ведь именно около четырех часов миссис Раймер вошла в кабинет доктора Константина.

– Ты сползла со стула, – продолжила свой рассказ миссис Гарднер. – «Ой», – сказала ты. «Ой, ой», – именно так. А потом: «Я засыпаю», – это уже сонным голосом: «Я засыпаю». И ты действительно заснула, а мы положили тебя в постель и послали за доктором, и ты так и была в этой постели до сегодняшнего дня.

– Я полагаю, – закинула удочку миссис Раймер, – что у вас нет никакого способа убедиться, что я – это я, кроме моей физиономии. Не так ли?

– Довольно странно то, что ты говоришь, – заметила ее собеседница. – Что может быть лучше человеческого лица, когда речь идет об узнавании человека? Но если тебе будет от этого легче, то у тебя есть родинка.

– Родинка? – переспросила Амелия, улыбнувшись. Никаких родинок у нее отродясь не было.

– На правом локте, такая красная, – пояснила миссис Гарнер. – Можешь сама убедиться, милочка.

– Вот и доказательство, – сказала сама себе миссис Раймер. Она знала, что никакой родинки на правом локте у нее нет, и подняла рукав своей ночной рубашки. И увидела на правом локте красную родинку.

Амелия разрыдалась.

Через четыре дня миссис Раймер встала на ноги. За это время она обдумала несколько планов действия – и от всех отказалась.

Конечно, она может показать заметку в газете миссис Гарднер и попытаться ей все объяснить. Но поверит ли она ей? Миссис Раймер была убеждена, что нет.

Она может обратиться в полицию. Но поверят ли ей там? Ответ, скорее всего, тоже отрицательный.

Она может появиться в офисе мистера Пайна. Эта идея понравилась женщине больше всего. С одной стороны, она хотела высказать этому негодяю с елейным голоском все, что она о нем думает. Но от этого плана ей пришлось отказаться по совершенно прозаической причине. Она находилась в Корнуолле (это Амелия, в конце концов, смогла выяснить), и у нее не было денег, чтобы добраться до Лондона. Два шиллинга и четыре пенса в поношенном кошельке были всей ее наличностью.

Поэтому на четвертый день после того, как она встретилась с доктором Константином, миссис Раймер приняла основополагающее решение. Она на какое-то время смирится с тем, что с ней произошло. Если они утверждают, что она Ханна Мурхаус, то она ею станет. Она смирится с этой ролью, а позже, когда скопит достаточно денег, отправится в Лондон и хорошенько прищучит этого негодяя.

* * *

Придя к такому решению, миссис Раймер совершенно спокойно приняла на себя свою новую роль. Более того, она нашла в этом даже какое-то развлечение. История повторялась еще раз. Эта жизнь напомнила ей о ее детстве. Как же давно это было!

После стольких лет безделья работа поначалу показалась ей довольно тяжелой, но уже через неделю Амелия заметила, что все глубже и глубже погружается в жизнь фермы.

Миссис Гарднер оказалась приятной женщиной с добрым характером. Ее муж, крупный молчаливый мужчина, тоже был добр к ней. Худой, улыбающийся мужчина с фотографии давно исчез – его место занял другой помощник, сорокапятилетний добродушный гигант. Он медленно говорил и думал, но в глазах его поблескивали робкие голубые искорки.

Неделя проходила за неделей. Наконец наступил день, когда у миссис Раймер оказалось достаточно денег, чтобы оплатить поездку в Лондон. Но она туда не поехала. Женщина решила отложить поездку. Она подумала, что времени у нее достаточно, а мысль о сумасшедшем доме все еще не покидала ее. Этот негодяй Паркер Пайн слишком умен. Он наверняка найдет врача, который подтвердит, что она сумасшедшая, и ее упекут за решетку так, что об этом никто и не узнает.

– А кроме того, – говорила миссис Раймер сама себе, – такие перемены идут только на пользу.

Она рано вставала и много работала. Джо Уэлш, новый помощник, в ту зиму много болел, и она вместе с миссис Гарднер ухаживала за ним. Великан так трогательно от них зависел…

Пришла весна – время окота овец. На полях расцвели дикие цветы, и воздух наполнился какой-то опасной нежностью. Уэлш помогал Ханне с ее работой, а Ханна штопала его вещи.

Иногда, по воскресеньям, они ходили гулять. Джо был вдовцом. Его жена умерла четыре года назад, и после ее смерти, по его собственному признанию, он стал сильно закладывать за воротник. Правда, сейчас он больше не ходил в «Корону». Он купил себе новую одежду, и супруги Гарднер радостно улыбались чему-то.

Ханна любила шутить над Джо. Она высмеивала его неуклюжесть, но работник совсем не возражал против этого – он выглядел застенчивым и одновременно счастливым человеком.

После весны наступило лето – в тот год оно было очень хорошим. Все много трудились.

Закончился сбор урожая. Листья на деревьях стали красными и золотыми.

И вот восьмого октября Ханна подняла глаза от грядки с капустой, которую она собирала, и увидела мистера Паркера Пайна, облокотившегося о загородку.

– Вы! – воскликнула женщина, известная ранее под именем миссис Раймер. – Вы…

Какое-то время она говорила, не останавливаясь, а когда закончила, то долго не могла восстановить дыхание.

– Совершенно с вами согласен, – спокойно улыбнулся в ответ мистер Пайн.

– Вы обманщик и плут, вот вы кто! – повторила еще раз миссис Раймер. – Вы, с этим вашим Константином и гипнозом, и этой бедняжкой Ханной Мурхаус, которую вы заперли с этими психами!..

– Нет, – сказал мистер Паркер Пайн, – здесь вы плохо обо мне думаете. Ханна Мурхаус отнюдь не в дурдоме. Она никогда не существовала в реальности.

– Да неужели? – спросила миссис Раймер с издевкой. – А как же ее фото, которое я видела своими собственными глазами?

– Подделка, – ответил Пайн. – Это совсем не сложно сделать.

– А заметка о ней в газете?

– Вся газета была напечатана в одном экземпляре для того только, чтобы поместить там те два материала, которые могли бы вас убедить. И они-таки вас убедили.

– А этот мерзавец Константин?

– Вымышленное имя, которым воспользовался один из моих друзей со способностями к лицедейству.

– Вот это да! – фыркнула миссис Раймер. – Сейчас еще окажется, что и меня вы не гипнотизировали, не так ли?

– Ну, если говорить начистоту, то да, не гипнотизировали. Вы выпили ваш кофе, в который была подмешана индийская конопля. Позже мы использовали и другие лекарства, а потом вас привезли сюда и позволили прийти в себя.

– Так значит, миссис Гарднер знала обо всем с самого начала? – спросила Амелия.

Паркер Пайн утвердительно кивнул.

– Уверена, что вы ее подкупили! Или навешали ей лапши на уши!

– Миссис Гарднер мне полностью доверяет, – сказал мистер Пайн. – Однажды мне удалось спасти ее сына от заключения.

Что-то в его манерах заставило миссис Райнер неожиданно замолчать.

– А как же родинка? – спросила она, наконец.

– Она уже сильно побледнела, – улыбнулся мистер Пайн. – Месяцев через шесть от нее вообще ничего не останется.

– Ну, и для чего же тогда было затеяно все это фиглярство? Сделать из меня идиотку? Или превратить меня в простую служанку – это меня-то, со всеми моими деньгами в банке?.. Хотя, наверное, я могу и не спрашивать. Вы наверняка всласть попользовались моими денежками, приятель. И все это надо было именно для этого.

– Правда состоит в том, – произнес мистер Паркер Пайн, – что пока вы находились под влиянием препаратов, я заставил вас подписать доверенность на мое имя, и что пока вы, так сказать, отсутствовали, я принял на себя управление всеми вашими финансами. Могу вас заверить, мадам, что за исключением той тысячи фунтов, которую вы мне сами заплатили, я не взял у вас ни копейки. Скажу даже больше – благодаря профессиональным инвестициям ваше состояние даже увеличилось. – И он беззаботно улыбнулся женщине.

– Тогда зачем же… – начала Амелия.

– Позвольте задать вам один вопрос, миссис Раймер, – прервал ее Пайн. – Вы же честная женщина и, надеюсь, дадите мне честный ответ. Я хочу спросить вас, счастливы ли вы?

– Счастлива ли я? Вот уж вопрос так вопрос! Украсть деньги бедной женщины, да еще и спросить ее, счастлива ли она! Меня восхищает ваша наглость!

– Вы все еще сердитесь на меня, – сказал мужчина. – И это совершенно естественно. Но давайте на минуту забудем о моих преступлениях. Миссис Раймер, когда вы впервые появились у меня в офисе ровно год назад, вы были несчастной женщиной. А теперь вы можете сказать то же самое? Если да, то я приношу вам свои извинения и вы можете предпринять против меня все, что вам заблагорассудится. Более того, я верну вам ту тысячу фунтов, которую вы мне заплатили. Ну, так скажите, миссис Раймер, вы все еще несчастны?

Женщина долго смотрела на мистера Паркера Пайна, а потом, наконец, заговорила, опустив глаза.

– Нет, – произнесла она. – Я не могу сказать, что я несчастна. – В ее тоне послышались нотки удивления. – Я признаю, что вы поместили меня сюда. И что я никогда еще не была так счастлива с того момента, как умер бедняжка Абнер. Я… я собираюсь замуж за мужчину, который здесь работает, за Джо Уэлша. Свадьба назначена на следующее воскресенье… то есть планировалось, что она состоится в следующее воскресенье…

– Ну, а теперь, естественно, все изменилось?

Миссис Раймер покраснела и сделала шаг вперед.

– Что значит «изменилось»? Вы что думаете – если у меня будут все деньги в мире, это сделает из меня леди? Спасибочки вам, но я не хочу быть леди! Это совершенно беспомощные и никому не нужные женщины. Джо достаточно хорош для меня, а я – для него. Мы подходим друг другу и будем счастливы вместе. А что касается вас, мистер Вонючка-Паркер, то убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову и не вмешивайтесь в то, во что вам вмешиваться не следует!

Мистер Пайн достал из кармана лист бумаги и протянул его женщине.

– Это доверенность, – пояснил он. – Мне что, порвать ее? Как я полагаю, теперь вы будете сами заниматься своими деньгами.

На лице миссис Раймер появилось странное выражение. Она оттолкнула бумагу.

– Заберите ее. Я много чего здесь вам наговорила, и что-то из этого вы, без сомнения, заслужили. И в то же время я вам доверяю. Мне нужно, чтобы вы перевели в здешний банк семьсот фунтов – именно столько стоит ферма, которую мы присмотрели. А все остальное… Ведь есть же еще и благотворительность.

– Не хотите же вы сказать, что отдаете весь свой капитал на благотворительность?

– Именно это я и хочу сказать. Джо – добрый и хороший человек, но он слаб. Если дать ему деньги, то они уничтожат его. Сейчас он не пьет, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы так было и дальше. Слава богу, я женщина твердая и не позволю каким-то деньгам встать между мной и моим счастьем.

– Вы потрясающая женщина, – медленно произнес мистер Пайн. – Только одна из тысячи поступит так, как вы сейчас.

– Значит, только у одной женщины из тысячи и есть здравый смысл, – ответила миссис Раймер.

– Я снимаю перед вами шляпу, – сказал мистер Паркер Пайн, и в его голосе прозвучали незнакомые нотки. Он снял шляпу и торжественно удалился.

– И помните, Джо ничего не должен знать об этом! – крикнула ему вслед миссис Раймер.

Она осталась стоять, освещаемая заходящим солнцем, с большим сине-зеленым кочаном в руках, с высоко поднятой головой и расправленными плечами. Прекрасная фигура фермерши на фоне заходящего солнца…