Лара отвела взгляд от окаймленной деревьями частной дороги, по которой они ехали, и посмотрела на свою сестру‑близнеца. Наверное, у той тоже было такое же выражение лица, когда неделей раньше Рауль привез ее в первый раз в родовое имение — ее новый дом.

— О боже!.. — вырвалось у сестры.

— Да, впечатляет, — согласилась Лара.

— Это картинка из сказки. И вообще все сказка… ты выходишь замуж за человека, с которым только что познакомилась.

Не отвечая на слова сестры, Лара смотрела на дорогу.

— А вот и мама. — И кивком указала на клубы пыли. — Мы почти их догнали.

— Здесь безумно красиво, но… тебе не будет одиноко?

Лара поняла сестру. Переехав в город, она всячески подчеркивала, что жить стоит только там, где жизнь бьет ключом. Но лучше было все приукрасить, чем признаться, что скучала по дому.

— Ты хочешь сказать — без ночного клуба за углом? Мне теперь приходится самой устраивать развлечения, как в прежние времена, — шутливо заметила Лара. — Не забывай: я ведь тоже выросла в деревне, только здесь вместо автобуса вертолет.

— И еще это. — Лили похлопала по кожаной обивке сиденья.

Лара представила все автомобили в гараже, который показал ей Рауль, вручая кодовый ключ в первый же день и предлагая самой выбрать то, что ей понравится.

До сегодняшнего дня она водила автомобиль 4x4, но этим утром предпочла блестящую спортивную машину, чтобы забрать маму с сестрой у вертолетной площадки. А сейчас она пожалела о своем выборе: выглядит так, будто она хвастается перед Лили. Мало этого — когда она подъехала, то увидела лимузин с дедом Рауля, Сер Джо.

— Было бы просто невежливо не встретить вашу семью, — возразил ей он, когда она, беспокоясь, что поспешная организация свадьбы и без того его утомит, сказала, что ему не следует их встречать.

Мать была в восторге прокатиться с шиком в лимузине, но Лили захотела ехать с Ларой.

Лара была рада, что дорога не займет много времени. Лили сразу начала засыпать ее вопросами, а Лара избегала прямых ответов и стала подробно рассказывать о палаццо и о поместье, на ходу придумывая несуществующие подробности. Учитывая свою неспособность убедительно врать, справлялась она неплохо.

Видел бы ее Рауль! Но он в то утро рано улетел в Париж и вернется лишь завтра утром буквально за час до бракосочетания.

Он отделался смехом, когда она попеняла ему, что он избегает ее семьи, но разубеждать не стал.

Завернувшись в простыню, она вышла следом за ним на балкон спальни, где он пил кофе.

— Мама, возможно, и поверит, но Лили не проведешь. Она знает, что даже я с моим неугомонным характером не настолько сумасшедшая, чтобы выйти за человека, с которым едва знакома.

— Ты сказала «даже я»?

— Лили — разумная сестра.

— Разумная?

— Она не пошла бы на этот шаг… и… ты бы не сделал ей такого предложения.

— Тогда мне повезло, и я встретил не разумную сестру. Успокойся, ты не обязана кому‑либо что‑то доказывать. Но если все‑таки придется, то займи беспроигрышную позицию.

— Это еще что такое?

— Любовь безумна, а мы влюблены, сага.

Она хотела засмеяться, но… едва не заплакала.

Он не отрываясь смотрел на нее.

— Постарайся успокоиться. Никто не станет спрашивать, почему мы решили пожениться. Да и зачем? Возможно, кое‑кто и задастся вопросом, не беременна ли ты, раз такая поспешная свадьба.

Вот это Ларе в голову не приходило. Она застонала:

— О нет!

— В чем дело? — весело отозвался он.

— Для тебя не проблема, если люди подумают, что я беременна?

— С вымышленными беременностями я справлюсь, но если настоящая…

На его лице было написано, какой была бы его реакция в этом случае. Хотя этого не должно произойти — он весьма осмотрителен.

— Рауль, а я не смогу с этим справиться. — Ларе было страшно.

— Сможешь. Конечно, сможешь, — с раздражением произнес он.

— Я не ожидала ничего подобного. — Лара обвела рукой комнату, вид с балкона. — Я не смогу продолжать этот спектакль.

— Ты не участница шоу — ты здесь живешь. И видеокамер здесь нет.

— Вообще‑то есть.

— Камеры слежения для защиты, а не для подглядывания.

— Легко тебе говорить. Ты все время был на людях, ты вырос в этой обстановке. — Лара прижала руку к голове и захныкала: — Это была дурацкая затея.

— Как бы то ни было, я буду здесь находиться не больше одного‑двух дней в неделю.

Рука у нее безвольно опустилась.

— А ты думала, что мы будем проводить месяцы, прикованные друг к другу?

— Нет, разумеется! — соврала она, стараясь не вникать в двойственность своей реакции. — Разве люди не сочтут странным?.. Женатые пары обычно…

— У них медовый месяц, они заводят детей?.. — Насмешка в его голосе переросла в жесткие нотки. — Наш брак не настоящий и не замышлялся таковым.

— Как мило, что ты мне это объяснил. — Она выразительно взглянула на стол, где лежал запечатанный конверт с ее копией брачного договора, подписанного и засвидетельствованного прошлым вечером.

Рауль проследил за ее взглядом:

— Тебе следовало бы вместе с юристом просмотреть условия договора.

— Я думала, что ты юрист. Ты же не станешь меня обманывать?

Он не улыбнулся, а она продолжила:

— Если уж говорить об обмане… если ты хочешь, чтобы твоя затея удалась, то тебе нужно вести себя осторожно… чтобы до деда не дошли какие‑либо слухи…

— Ты даешь мне разрешение обманывать?

Лара чувствовала, как краснеет под его насмешливым взглядом.

— О, тебе моего разрешения не нужно.

— Ты думаешь, что после прошлой ночи… — темные глаза выразительно смотрели на смятую постель, — у меня хватит сил на другую женщину? В Париже я буду работать двадцать четыре часа в сутки, так что ревность не входит в перечень твоих обязанностей.

Сейчас, вспоминая этот разговор, Лара поняла, насколько он неправильно воспринял ее слова, но тогда она возмутилась:

— Ревность? Я не ревную! — И тут же поняла, что слишком горячо отнекивается, поэтому произнесла поспокойнее: — Просто за твоего деда отвечаю я, когда тебя нет.

— Ты всегда можешь со мной связаться, если я ему понадоблюсь. Потом, когда его состояние ухудшится, я, очевидно, буду меньше отсутствовать. — Он смерил ее немигающим взглядом. — Не влюбляйся в меня, сага.

Лару даже сейчас бросило в жар, когда она вспомнила его слова. Влюбиться в него! Да он ей даже не нравится!

Рядом с ней Лили приставала с расспросами:

— Что он за человек?

— Что за человек? Он, к примеру, способен не пустить женщину в самолет, чтобы сделать ей предложение. — Это ложь, но в основе своей правда.

Лили вытаращила глаза:

— Ты серьезно? Он так сделал?

Лара кивнула.

— Вау! Как романтично! — воскликнула сестра.

— Рауль очень романтичный, — без зазрения совести врала Лара, собираясь придумать что‑нибудь еще в этом роде. — Мы приехали.

Лара с облегчением вздохнула, когда они миновали последние из массивных кованых ворот, бесшумно за ними захлопнувшихся, и остановились за блестящим лимузином, подъехавшим раньше, чем они. Широкая входная дверь палаццо была распахнута — значит, мать и Серджо уже в доме.

Лара вылезла из машины и подождала сестру. Та была на полдюйма выше Лили, но сегодня этого не было заметно из‑за туфель на высоких каблуках у сестры.

У них всегда были разные вкусы в одежде, вот и сейчас на Лили легкая цветастая юбка до лодыжек, простая блузка без рукавов, волосы заплетены в толстую косу.

А Лара надела новые вещи из тех, что были куплены по настоянию Рауля: мини‑юбку в яркую фиолетовую и желто‑зеленую полоску и шелковую блузку — тоже без рукавов — с глубоким вырезом, в котором мелькает кружевной бюстгальтер. На ногах — мягкие кожаные балетки бирюзового цвета. Выходя из дома, она нацепила на запястье несколько браслетов, и теперь они звенели, когда она откидывала с лица распущенные волосы.

Лили запрокинула голову, чтобы как следует рассмотреть палаццо.

— Да… кто угодно захотел бы жить здесь.

Лара застыла.

— Я не видела этого места до того, как согласилась выйти за Рауля. Вот увидишь Рауля и поймешь: банковский счет не главная его притягательность.

— Я не хотела…

Сестра вложила ей в руку бумажную салфетку — Лара не заметила, что у нее глаза на мокром месте.

— Я не имела в виду, что ты…

— Авантюристка, да? — Почему слова Лили так ее обидели?

— Ты его очень любишь?

— Я… — У нее едва не вырвалось, что Рауль — тот мужчина, в которого она никогда не хотела бы влюбиться. Ей удалось улыбнуться — искренне, как она надеялась, — но улыбка получилась глуповатой. — Да, очень, — соврала она, жалея в душе женщину, влюбившуюся в мужчину, который любит призрак.

Кое‑какие подозрения, возникшие у Лары, подтвердил один разговор с Серджо.

— Я так рад, что у него появилась женщина. После смерти Люси он превратился… в тень. Он как бы отсутствовал в жизни, искра в нем исчезла, но вы его возродили.

— Я ни разу не видела… ее фотографий.

Опершись на трость, которой он теперь стал пользоваться, Серджо подошел к секретеру, выдвинул ящик, вынул фотографию в золотой рамке и со вздохом отдал Ларе.

— Рауль убрал все фотографии после ее смерти. Не мог смотреть на ее лицо. Не знаю, куда он их подевал, но эту я сохранил. Он об этом не знает.

С фотографии Ларе улыбалась блондинка с ангельским лицом, ярко накрашенные губы бантиком, розовые щеки, короткая стрижка пушистых волос. Фотография была сделана в палаццо. Лара узнала фреску с изображением сценки времен Ренессанса в одной из комнат первого этажа.

— Она была красивой.

Выкинув из головы ангельский образ, Лара подавила чувство вины, когда сестра обняла ее.

— Значит, важно только это, правда? Я надеюсь, что этот человек тебе подходит, Лара.

Лили успела составить мнение о Рауле еще до того, как встретилась с ним. Она расхаживала по комнате с букетом поникших цветов в руке — она так крепко его сжимала, что даже костяшки побелели.

— Что может быть важнее, чем прибыть вовремя на собственную свадьбу?

Непонятно почему, но чем больше злилась сестра, тем спокойнее становилась Лара.

Возможно, потому, что все казалось ей нереальным, похожим на кинофильм с пышной декорацией. Палаццо — это фон более гламурный, чем бывает в кино, не говоря уже об умопомрачительном списке гостей. Все буквально кричало о связях семьи Ди Витторио!

— Лили, дорогая, сядь, пожалуйста. — Элизабет Грей — выглядела она очень молодо и совсем не походила не маму — ухватила дочь за руку.

И в этот момент открылась дверь и появился начальник службы безопасности.

— Buongiorno.

— Он приехал?

— Самолет синьора Ди Витторио приземлился пять минут назад. Он просит извинения за задержку. В аэропорту была угроза взрыва. Не беспокойтесь: тревога оказалась ложной.

— Grazio, Марко.

— У него что, револьвер? — спросила Лили, когда дверь за ним закрылась.

— Вероятно. — Лишь увидев выражение лица сестры, Лара поняла, как быстро для нее стало нормальным то, что раньше вызывало бы недоумение, — сотрудники службы безопасности обычно при оружии, когда в имении находится Серджо, а сегодня здесь еще и гости.

— Серджо извинился за скромную церемонию, — поделилась с дочками Элизабет, и они дружно расхохотались.

«Скромная» церемония началась со службы в часовне пятнадцатого века, затем последовал свадебный завтрак в огромном зале с бесценными фресками на стенах и видом на холмы Тосканы. Двери были широко распахнуты, чтобы гости могли пройти в регулярный парк, где играл оркестр.

Лара неуверенно улыбнулась матери, и ей стало стыдно, когда глаза той наполнились слезами.

— Ты выглядишь восхитительно, дорогая.

Лара улыбнулась и оглядела свое платье из шелка слоновой кости.

— Платье красивое.

Оно было самое простое из всех тех, что ей привезли на выбор. Лара не ожидала увидеть ряды вешалок с шикарными платьями, но они поразили ее разве что ценниками.

— Нет, дорогая, это ты красивая. — Элизабет прижала руку к дрожащим губам.

Лара подумала об ангельской блондинке. Чье лицо увидит Рауль, когда она пойдет с ним к алтарю: ее или покойной жены?

От этих мыслей Лара сделалась белее платья.

И тут Лили, наклонившись к ней, тихо сказала:

— Еще не поздно уйти прямо сейчас, если хочешь.

Лара стиснула ей руку. Жаль, что нельзя сказать сестре правду. Но поймет ли Лили?

— Лил, все нормально. — И повернулась к матери: — Ты готова вести свою дочь к алтарю? — Рука потянулась к ожерелью из старинных изумрудов — подарку Серджо.

После церемонии ожерелье будет надежно спрятано в семейный сейф, где хранятся и другие фамильные драгоценности Ди Витторио.

Как тут не волноваться, когда у тебя вокруг шеи национальный бюджет небольшой страны? Но немыслимо было отказаться от подношения Серджо.

Она спросила у него, не поведет ли он ее к алтарю вместе с матерью, и он с явным удовольствием согласился. И тут только до нее дошло, что не стоило этого делать. За неделю, проведенную здесь, она успела узнать, что выдавались дни, когда было трудно поверить, что Серджо серьезно болен. Но бывали и тяжелые дни.

Часовня находилась в противоположной части палаццо, в конце длинных коридоров, которые сегодня были уставлены хрустальными вазами с цветами — их было столько, что запах повис в воздухе. Лара ощущала присутствие строгих фигур в темных костюмах, когда шла по коридорам. Она улыбалась слугам, подглядывающим из‑за дверей или из‑за угла.

Соглашаясь на план Рауля, она не ожидала такой пышной церемонии. Она‑то думала, что они скромно распишутся в мэрии. Но на самом деле все это не важно и ничего уже не исправить. Не исправить того факта, что она даст священные обеты, в которые не верит.

Серджо ждал ее у часовни.

— Моему внуку повезло, — улыбнулся он.

Чувство вины охватило Лару.

— Спасибо. — Она положила ладонь ему на руку, створки обитых железом дверей раскрылись, и Лара очутилась перед множеством лиц. За спиной послышалось восклицание сестры:

— Голливуд и ООН отдыхают! О боже, Лара! Здесь королевские особы!..

— Знаю, — процедила сквозь зубы Лара.

Но ее волновали не королевские особы, а невидимое присутствие первой жены Рауля. Сколько из приглашенных сегодня были свидетелями того, как Рауль давал обеты с Люси?

Лара заставила себя встряхнуться. Не важно, что здесь есть те, кто сравнивает ее — и сравнивает не в ее пользу — с белокурым ангелом. Важно другое: пройти через эту процедуру так, чтобы ее не изгнали отсюда, как выскочку и мошенницу.

Когда она пошла вдоль прохода, внешне спокойная, а внутри трепещущая от страха, то поняла, что сегодняшний день — один из трудных дней у Серджо. Лара чувствовала, как дрожь прокатилась у него по телу, и пальцы с такой силой вонзились ей в руку, что она от боли закусила губу.

Она уже не опасалась того, что споткнется и упадет ничком у алтаря. Она опасалась, что Серджо потеряет сознание и не дойдет туда. Лара продолжала улыбаться, надеясь, что гости увидят, что это она опирается на его руку, а не наоборот.

Лара знала, что для этого гордого аристократа проявить слабость равнозначно концу, Рауль обвинит ее, и будет прав. Зачем только она предложила ему вести ее к алтарю!

Почтительная тишина наступила при появлении невесты, затем заиграл орган.

Рауль клялся, что никогда в его жизни этого не произойдет. Последнего раза ему хватило на десять жизней, а яд, оставшийся в нем, отравил душу.

Единственное утешение в том, что он на этот раз не влюбится, что его чувства не затронуты. Но… как обозначить то, от чего сдавило грудь?

Вдруг он понял, что не так уж неприятно видеть, что ты — предмет зависти каждого мужчины в церкви. Она красива, и она сейчас станет его женой.

На полгода по меньшей мере. Всего на полгода? Но прежде чем он смог задуматься над своими ощущениями, как понял: с Ларой происходит что‑то неладное.

На долю секунды ему показалось, что она готова убежать, потом понял посыл ее глаз: она слегка кивнула в сторону деда.

Рауль был готов вмешаться, но Лара уже помогла Серджо сесть.

Ларе казалось, что она вообще не дышала, пока шла по проходу к алтарю. Лишь когда Серджо и мать заняли почетные передние места, она передала свой букет Лили и смогла выдохнуть.

Она повернулась к Раулю, посмотрела ему в глаза. Господи, все это сплошная ложь: его взгляд, обеты, которые они сейчас произнесут. Веки защипало от слез, и она пожалела, что на ней нет вуали.

Всю церемонию Лара видела сквозь дымку из слез. Она помнила ответы Рауля, его глубокий, четкий голос, но не свой. Она, вероятно, тоже отвечала, потому что Рауль наклонил голову для поцелуя, и его рот легонько задел ей губы. Он не удивился, когда она совсем не романтично прошептала прямо ему в рот:

— Твой дед… ему плохо.

По его глазам она прочитала, что он ее понял. Он кивнул, и они продолжили уже гражданскую часть церемонии, поставив свои подписи на документах.

Лара заметила, как в боковую дверь уходит Серджо, такой хрупкий между двумя плечистыми телохранителями.

Она чувствовала нетерпение Рауля, пока они стояли, здороваясь с гостями. К тому моменту, когда вереница закончилась, рука у Лары едва не отсохла и она буквально падала с ног.

Наконец все уселись за столы. Рауль поднялся, и наступила тишина, все глаза устремились на его высокую, внушительную фигуру.

— Я хочу поблагодарить моих друзей и семью за то, что они сегодня здесь, я счастлив видеть всех вас, и более всего, естественно, я счастлив оттого, что рядом со мной моя красавица новобрачная… — Раздались аплодисменты, и он на секунду замолк. — Однако, если вы заметили, одного человека с нами нет. Мой дед плохо себя чувствует, поэтому я оставлю вас ненадолго и поручаю заботам Лары. Желаю приятно провести время.

Лара заметила, что он, уходя, задержался, чтобы сказать, что‑то на ухо эффектной брюнетке. Та кивнула, затем подошла к Ларе и приветливо улыбнулась:

— Скажите, Лара, вы ездите верхом?

— Я люблю лошадей, но немного опасаюсь барьеров. Мы с сестрой часто помогали на конюшне недалеко от того места, где мы жили. Там занимались с детьми, у которых проблемы со здоровьем, — их учили ездить верхом.

— Прости. — Было около девяти, когда появился Рауль и сел на кровать, где лежала Лара в шелковой бледно‑зеленой пижаме.

Она покачала головой:

— За что простить?

— За то, что ушел со свадебного приема…

— Как он?

Ларе сообщили, что врач Серджо настоял на госпитализации.

— Его оставили в больнице на ночь. Врачи считают, что ухудшения нет, слабость от тех лекарств, которые он принимает. — Он стал вертеть шеей, чтобы снять напряжение в затекших мышцах.

Лара встала на колени, придвинулась к нему и просунула руки за ворот рубашки. Мышцы были твердые, как камень.

— Ну и ну, у тебя все свело.

Рауль кряхтел, пока пальцы Лары разминали ему шею.

— Что там происходило после моего ухода? — Ему было стыдно за то, что оставил ее справляться самостоятельно. Бросил в омут!

— Гости были довольны и много пили. Вообще‑то я ушла рано. — У Лили, которая училась в театральном колледже, на следующий день был просмотр на телевидении, поэтому они с мамой не задержались, а как только они ушли, Лара не знала, с кем общаться. Нейоми, женщина, с которой разговаривал Рауль и которую представил, как друга семьи, заверила Лару, что ее ухода не заметят.

— Не волнуйтесь, я буду представлять семью, — заверила ее она.

Рауль промолчал, и Лара занервничала. Не совершила ли она ошибку, не возразив Нейоми?

— Я неправильно поступила? Нейоми сказала, что она…

— Да нет, уверен, что все было хорошо.

— Ее муж передвигается в инвалидном кресле?

— Она была подругой Люси. — Нейоми осталась единственной из ее приятельниц, с кем Рауль общался. — У Лео рассеянный склероз. Она заботливая жена, а он тяжелый человек. Ох!

— Прости. Больно? Я забылась.

Рауль протянул руку и запустил ей в волосы.

— Разве плохо забыться? — Темные глаза заблестели. — Ты выглядела прекрасно. — Акцент у него сделался заметным — так происходило только в моменты страсти. — Мне очень жаль, что праздник был немного испорчен…

— Ничего подобного. В конце концов, все это игра, притворство.

— Ну, ты свою роль сыграла отлично.

— Да? Я почти ничего не помню. Я очень боялась, что Серджо потеряет сознание, так что думала только про него.

Это так, хотя она не могла не подумать — совсем чуть‑чуть, — каково это было бы у нее по‑настоящему, ну не с Раулем, конечно. Когда — и если — она снова выйдет замуж, то, вероятно, этот мужчина не будет похож на Рауля.

— Да… но сейчас здесь мы вдвоем… — Голос его звучал глухо и ласкал. Он наклонился и медленно обвел языком краешки ее губ.

У Лары перехватило дыхание. Она смотрела на него, смотрела с желанием, заполнявшим каждую клеточку тела. И это желание светилось в ее глазах.

— Я буду отсутствовать почти всю эту неделю.

— Что подумает твой дед? — спросила она, подавив томление в животе. Медового месяца не будет, но как объяснить, что муж оставляет новобрачную одну на следующий день после свадьбы?

— Он поймет.

— Тогда все в порядке. — Ларе было досадно, но виду она не подала.

А Раулю стало безумно стыдно. Трудно не сравнить ее спокойную реакцию с той, какая могла быть у подлинной жены. Да, брак, основанный на сексе и сделке, определенно имеет свои плюсы.

— Тебе хочется забыться?

Лара мгновенно обвила его руками за шею.

— Да.

На следующее утро она проснулась около шести часов, чувствуя истому в теле после недолгого сна в промежутках их страстных ласк. Место рядом на постели было пустым, но на тумбочке лежала записка с ее именем. Твердым наклонным почерком было написано:

«Днем у меня встреча в Женеве. По пути заеду к старику. Если будут проблемы, дай мне знать. Вернусь в пятницу вечером».

И росчерк подписи. Ни слова любви.