До ворот тюрьмы оставалось пятьсот шагов.

– Зирек, подождите меня здесь, я быстро, – попросила Майя.

– Ты с ума сошла! Зачем тебе в тюрьму?

– Понимаешь, там субанский бан. Форнида сюда заложников привела, а я его освободить хочу.

– Майя, это безрассудство! Да кто его отпустит, субанца твоего?!

– Я его выкуплю. Ну что, подождете?

– Ты же Н’Кеситу об этом ничего не говорила.

– Ну и что? В общем, вы как хотите, а я пошла.

– С чего ты вдруг решила его освободить? Его же из-за тебя в плен взяли! Если б ты реку не переплыла…

– С тех пор все изменилось… Ну так что, подождете?

– Майя, ты оттуда живой не выйдешь, – вмешалась Мериса. – Тебя тут же схватят и к Форниде отведут!

Зирек согласно кивнул. Майя, не говоря ни слова, решительно перешла дорогу и направилась к воротам тюрьмы.

Старый привратник дремал в караулке. Майя вручила ему двадцать мельдов и вспомнила, как раньше давала только пять… Страх заставлял платить больше.

– Мне нужно немедленно встретиться с У-Пакадой. Я подожду в его покоях.

В душной каморке было темно. Майя попросила привратника оставить ей светильник и встревоженно заметалась по тесной клетушке – пять шагов в одну сторону, пять шагов в другую.

Наконец дверь отворилась и вошел Пакада, отряхивая крошки с бороды, – похоже, Майя прервала его ужин. Начальник тюрьмы захлопнул дверь, коротко поклонился и вопросительно взглянул на Майю.

– Надеюсь, у вас все хорошо, У-Пакада, – учтиво сказала она.

– Да, спасибо, сайет. Правда, сейчас я очень занят. Чем могу служить?

– У меня тоже времени мало, поэтому давайте говорить без обиняков. Я заплачу вам десять тысяч мельдов, а вы тотчас же отдадите мне двух пленников.

– Десять тысяч мельдов – большие деньги, сайет. Да, большие деньги, – вздохнул он.

– Вот я вам их и заплачу.

– Кто из пленников вам нужен, сайет?

– Уртаец Байуб-Оталь и катриец Зан-Керель.

– А! Простите, сайет, мне нужно проверить списки. Я сейчас вернусь. Этих пленников сегодня благая владычица прислала?

– Да.

Он вышел. Майя прислушалась: в мрачной, унылой каморке каждый звук чудился камешком, брошенным в пруд, – вот где-то залаяла собака, кто-то быстрыми шагами прошел по коридору, хлопнула дверь.

Майя подошла к окну. На севере тускло, еле заметно светилась комета, больше не похожая на сияющую посланницу Леспы. Майя зябко поежилась и отвернулась. В каморку вошел Пакада.

– Да, сайет, пленники у меня.

– Вы их отпустите?

Начальник тюрьмы не ответил, и Майе пришлось повторить вопрос.

– Увы, сайет, не могу, – покачал головой он. – Ни за какие деньги. Они находятся в распоряжении благой владычицы.

– В городе переполох, – напомнила Майя. – Скажите ей, что они сбежали.

– Отсюда не сбегают. Нет, сайет, не могу. Меня повесят.

– Я вам щедро заплачу, даже больше, чем десять тысяч.

– Что ж, сайет, если хотите, давайте это обсудим, – сказал Пакада, неторопливо усаживаясь на скамью.

Майя насторожилась – начальник тюрьмы отчего-то тянул время.

– А что тут обсуждать? – спросила она.

– Ну, сколько вы можете мне заплатить, зачем вам пленники, куда вы с ними отправитесь…

– Какое вам дело, У-Пакада, зачем мне пленники?

– Видите ли, сайет… Вы были в Икет-Йельдашее?

– Нет, не была. При чем тут Икет? Прошу вас, У-Пакада…

– А мне вот довелось побывать. Очень красивый город. Говорят, сейчас его захватил Сантиль-ке-Эркетлис. Ну, маршал Кембри с ним быстро разделается, не сомневайтесь…

– У-Пакада, мы же о пленниках…

– Понимаете, сайет, если вы хотите отправиться в Икет-Йельдашей…

– Послушайте, мне не с руки с вами ссориться! Я очень тороплюсь. Скажите, сколько вы хотите, только побыстрее.

Дверь в каморку распахнулась. На пороге возникли два солдата с обнаженными мечами. Майя испуганно вскочила и прижалась к стене. Пакада встал, сложил руки на груди и посмотрел на вошедших.

– Это она? – спросил один из солдат.

– Да, – ответил Пакада.

Тризат и его подчиненный с виду не походили на бекланцев, и мундиры на них были незнакомые. Майя с ужасом заметила на камзолах изображение крепости – символ Палтеша.

– Ты – Майя Серрелинда? – Тризат грубо схватил ее за руку.

Майя попыталась вырваться, но палтешец держал крепко.

– Да, это она! – выкрикнул Пакада, потирая руки. – Молодцы, быстро пришли!

– Кто вы? – прошептала Майя.

– Начальник стражи Лилейных ворот. Благая владычица велела тебя задержать.

– За что?

– А вот это она тебе сама расскажет.

От страха у Майи подкосились ноги. Солдаты связали ей руки за спиной. Тризат коротко кивнул Пакаде, вытолкал Майю во двор и повел к воротам.

– Отпустите меня! Я вам десять тысяч мельдов заплачу! – взмолилась Майя.

– Да хоть двадцать, – буркнул тризат. – Тебя велено к благой владычице доставить, так что не упирайся.

Внезапно у ворот тюрьмы поднялась суматоха, замелькали факелы, послышались громкие голоса, топот сапог и звон оружия. Похоже, в тюрьму вошел какой-то отряд.

Палтешцы в нерешительности остановились, вглядываясь в темноту, откуда им навстречу двинулись люди с факелами. Через минуту Майиных захватчиков окружили солдаты под предводительством коренастого капитана.

– Вы из полка Хан-Глата? – спросил он палтешского тризата.

– Да, мы служим ему и благой владычице. Я, тризат Незик, по повелению…

– Заткнись, дольше проживешь. Сдать оружие, – небрежно бросил капитан.

– Простите, но по какому праву… – начал тризат.

– Молчать, свинья! Я, капитан Мендел-эль-Экна, выполняю приказ владыки Рандронота. Бекла захвачена лапанскими войсками…

– При всем уважении…

– Молчать, кому сказано! – Лапанец выхватил меч из ножен. – Сдать оружие!

Палтешцы неохотно повиновались.

– Вот и славно, – заявил капитан. – Значит, так, теперь здесь распоряжаюсь я. Есть тут кто еще из ваших соплеменников?

– Никого.

– Если солгал, тебя прирежут. Где начальник тюрьмы?

Тризат махнул рукой в сторону приземистого здания.

– А что это за девчонка? Куда вы ее ведете?

– Благая владычица велела ее задержать. Меня назначили начальником стражи Лилейных ворот, и начальник тюрьмы сообщил мне, что она с ним, вот я и пришел…

– Зачем ты благой владычице понадобилась? – спросил капитан Майю и велел своим людям: – Развяжите ей руки.

– Я – Майя Серрелинда, – сказала она. – Форнида…

– Майя Серрелинда? – переспросил капитан. – Спутница владыки Рандронота?

– Да, – не раздумывая, ответила она.

Капитан опустился на одно колено и, почтительно склонив голову, протянул ей свой меч. Майя с улыбкой коснулась клинка, и Мендел-эль-Экна вытянулся перед ней в струнку.

– Чем могу служить, сайет?!

– Я пришла к начальнику тюрьмы просить об освобождении двух пленников, моих друзей, которые попали в плен к благой владычице, а он меня предал палтешцам.

– Феарон, ступай к воротам, – велел капитан своему тризату. – А остальные со мной.

Лапанцы ворвались в каморку Пакады. Начальник тюрьмы в страхе забился в угол, сразу сообразив, что ему несдобровать. Мендел-эль-Экна схватился за меч и готов был пронзить подлеца, но Майя его остановила:

– Умоляю, не троньте его!

– Но он же вас предал!

– Сохраните ему жизнь, прошу вас. Сегодня и без того слишком много смертей… Я не выдержу.

– Ах ты, мерзавец! – воскликнул капитан и отвесил Пакаде оплеуху. – Считай, повезло тебе. Немедленно приведи пленников! А вы трое ступайте с ним – если вдруг что удумает, убейте.

В крохотной каморке было нечем дышать; от запаха потных, немытых тел кружилась голова, саднили запястья, натертые веревкой. «Только бы в обморок не упасть», – подумала Майя.

– Душно здесь, – заявил Мендел-эль-Экна, выломал ставни и выбросил их во двор. – Ну вот, так гораздо лучше.

Один из его спутников весело подмигнул Майе.

– Хотите, я с вами солдат отряжу? – предложил капитан. – В городе неспокойно. Вы куда с друзьями отправляетесь?

– Не знаю… – ответила Майя. – Мне лишь бы из Беклы их увести.

– А как же вы одна к владыке Рандроноту вернетесь?

– Со мной были спутники, только в суматохе мы потерялись.

– Так вы в тюрьму в одиночку пришли? – удивился Мендел-эль-Экна. – И не побоялись? Ну вы и отчаянная!

– Так это ж Серрелинда! – заметил один из его солдат.

– Ну, до Синих ворот мы вас проводим, – решительно сказал капитан. – Нам все равно в ту сторону.

Тут дверь открылась, и солдаты ввели пленников: Байуб-Оталя и… Майя пошатнулась и схватила капитана за руку. Перед ней стоял Зан-Керель!

При виде возлюбленного силы покинули Майю; сердце замерло, по щекам ручьями покатились слезы.

Память зачастую отражает образ близкого человека или любимых мест не достоверно, а создает идеализированное представление; ценишь не эфемерную внешнюю оболочку, а глубинную, внутреннюю сущность – так, тоскуя по родному дому, вспоминаешь не обстановку, а любовь и заботу, которые окружали тебя с детства; помнишь не внешность возлюбленного, а его теплоту, чуткость и ласку. Встреча с любимым после долгой разлуки часто ошеломляет, потому что память хранит только смутные черты.

При виде Зан-Кереля Майя испытала неимоверное потрясение. Ей вспомнилось древнее сказание о призраке, который являлся по ночам к любимой девушке; в памяти зазвучал дребезжащий голос старой Дригги:

Высокий и худой Байуб-Оталь, хоть и выглядел измученным невзгодами, в общем изменился мало; но Зан-Керель, ее милый Зан-Керель, юный красавец, который смешил ее, ласкал и страстно сжимал в объятиях… Она с трудом узнала своего возлюбленного в беспомощной развалине… Жуткая перемена была выше Майиного понимания. Как боги это допустили?

Бледный, до предела изможденный Зан-Керель выглядел сущим мертвецом. Глаза его были полузакрыты, губы пересохли и растрескались, рот приоткрылся, голова безвольно повисла; ноги ему не повиновались, и стоял он только потому, что его с обеих сторон поддерживали солдаты. Его внесли в каморку, и все ошеломленно ахнули.

– Сайет, вы хотите увести из Беклы обоих пленников? – удивленно спросил Мендел-эль-Экна.

– Да, – решительно ответила Майя.

– Что ж, как вам будет угодно, но позвольте заметить, что катриец совсем плох… Боюсь, он идти не сможет.

– Нам лишь бы из города выбраться, – сказала Майя. – Там я о них позабочусь. А за вашу помощь я буду бесконечно признательна.

– Ступай к начальнику тюрьмы и возьми у него носилки, – велел капитан одному из своих солдат. – Доберемся до Синих ворот, а там что-нибудь придумаем.

Носилки – грубая холстина, натянутая меж двух шестов, – были покрыты запекшейся кровью, и Майя невольно отпрянула, сообразив, для чего их использовали. Зан-Керель по-прежнему не узнавал ее и не понимал, где находится. Байуб-Оталь взял Майю за руку:

– Это ты нас освободила?

– Да, Анда-Нокомис.

– Как странно… И ты хочешь вывести нас из Беклы?

– Если получится. В городе переполох…

– Что ж, я тебе доверяю. А кто эти люди?

– Лапанцы.

– Лапанцы? А где Кембри?

– Ушел с войском на юг, сражаться с Эркетлисом. Лапанцы подняли мятеж и хотят захватить город, но Форнида…

– Что ж, может, нам и повезет. Вот только Зан-Керель…

– Его мы возьмем с собой. Если он снова попадет в руки Форниды… Пойдемте, уже все готово.

Мендел-эль-Экна с восемью солдатами вызвался их проводить. Только когда они дошли до западной оконечности Шельдада, Майя поняла, что город в огне. Отовсюду доносились крики и звуки сражения. В полутьме тут и там завязывались потасовки – непонятно, кто и с кем дрался, – звенели мечи, раздавались крики и стоны раненых, на дороге лежали трупы.

– Не тревожьтесь, сайет, – невозмутимо заметил капитан. – Мы скоро все уладим. Сейчас главное – не останавливаться.

Однако на Шельдаде то и дело вспыхивали стычки, и путникам пришлось остановиться. В толпе солдат шныряли нищие и воришки, грабили беззащитных жителей, громили лавки. Во многих домах у входа выставили стражу – суровые мужчины с дубинками охраняли жилье, отгоняя желающих поживиться. С верхних этажей погромщиков обливали помоями. Пронзительно визжали женщины. Некоторые дома подожгли; рев пламени и грохот рушащихся балок смешивались с криками толпы. Свет пожаров затмевал звезды в ночном небе.

– Сайет, вы знаете, как здесь пройти? – крикнул капитан Майе.

– Лучше всего – к Невольничьему рынку, а оттуда вверх по Харджизу, мимо храмового квартала, – ответила она.

Когда они свернули с Шельдада, идти стало легче. Грабители их сторонились, не желая связываться с вооруженными солдатами. Впрочем, какие-то бандиты спьяну решили попытать счастья, но Мендел-эль-Экна со спутниками дал им суровый отпор, и через несколько мгновений два трупа лежали в канаве, а остальные мерзавцы пустились наутек.

Через полчаса путники добрались до Синих ворот, где напор толпы сдерживала шеренга лапанских солдат с копьями и мечами наготове. Запыхавшийся командир копейщиков сдернул с головы шлем, отсалютовал и спросил:

– Вы нам не поможете, капитан? Секрон приказал никого не выпускать, но горожане всполошились, бегут из Беклы, нам их не удержать.

– А где сам Секрон? – спросил Мендел-эль-Экна.

– Ушел в верхний город, на поиски владыки Рандронота – тот куда-то запропастился.

В створку ворот с громким стуком врезался булыжник, брошенный из толпы; во все стороны полетели щепки.

– Выведите лучников вперед и велите горожанам расходиться. Если не повинуются, стреляйте, – приказал Мендел-эль-Экна. – И не мешкайте.

– Майя! Майя! – окликнули ее из толпы Мериса и Зирек.

Майя схватила капитана за руку:

– Вон мои спутники, капитан. Помните, я говорила, что мы в суматохе потерялись? Прошу вас, пропустите их.

– Эй, отведите этих двоих в караулку! – крикнул Мендел-эль-Экна. – И вы тоже ступайте, сайет. Здесь вам не место. Носилки сейчас принесут.

Именно в эту караулку годом раньше, в такой же жаркий летний день, Зуно привел двух обессилевших невольниц – Майю и Оккулу.

Чуть погодя туда вошли Зирек с Мерисой. У белишбанки была разбита губа, а на руке алела длинная царапина.

– Вот и все, сейчас вас выпустят, – сказал капитан и спросил Байуб-Оталя: – Вы идти сможете?

– Если не смогу, остановлюсь, – пожал плечами субанец.

– В таком случае не задерживайтесь. Сайет, я дам вам двух носильщиков. Вашему другу нужен лекарь и заботливый уход, иначе ему не выжить. Как доберетесь до места, отправьте моих людей назад.

Майя со слезами на глазах поцеловала ему руки и рассыпалась в благодарностях.

– Ну что вы, сайет, – смущенно ответил капитан. – Ради вас я на все готов. Владыке Рандроноту я доложу, что вы и ваши друзья в безопасности.

Тризат открыл калитку в воротах, путники скользнули наружу, и дверь за ними захлопнулась. Впереди с обеих сторон поднимались наклонные стены наружного ограждения, ведущие к караванным трактам.

– Куда пойдем? – спросил Байуб-Оталь, тяжело дыша.

– Куда прикажете, мой повелитель, – сказала Майя.

– Лучше всего – на юг, – заметил Зирек. – И хорошо бы с тракта свернуть, чтобы никому на глаза не попадаться, а то мало ли…

– Что ж, пойдем на юг, – вздохнул Байуб-Оталь.

Чуть погодя Майя оглянулась. Вдали чернела восточная стена города, над ней поднимались темные клубы дыма, прорезанные яркими языками пламени. Шум и крики превратились в глухой рокот, будто где-то гудел потревоженный пчелиный рой.

– Злокозненное место, – прошептала Майя.

– Что? – спросил Зирек, не расслышав.

– Да так, ничего… – ответила она. – Вспомнилось… А хлеб и сыр у тебя?

Беклы она больше не видела.