Путь до западной городской стены занял минут двадцать. Предупреждение Оккулы внушило Майе такой страх, что она побоялась выйти на главную улицу, ведущую мимо казарм к Леопардовому холму. Узкие улочки у Павлиньей стены находились в опасной близости к дому благой владычицы, но там Майю никто не узнал бы.

Суматоха в городе усилилась; у ворот особняков выставили стражу. Майя украдкой пробиралась между домами, а однажды, завидев оборванцев, вооруженных дубинками и говорящих на каком-то чужеземном наречии, поспешно нырнула в кусты. Никто не остановил ее даже тогда, когда она дошла до западной городской стены, залитой лунным светом, и вскарабкалась по каменной лесенке на парапет. На вершине стены Майя огляделась: справа простирался нижний город, вдали виднелись Лилейные ворота и Невольничий рынок. В домах мерцали огни, по улицам метались люди с факелами. На башне Сель-Долад горел светильник, – наверное, там стояли караульные, ожидая приближения войска Форниды с запада.

По парапету Майя шла медленно – брусчатка под ногами была неровной, легко было споткнуться и упасть. Там, где западная стена смыкалась с Павлиньей, стоял караульный и глядел на равнину. Услышав шаги, он обернулся и наставил на Майю копье.

Она остановилась и вгляделась в лицо под кожаным шлемом: пожилой остроносый ополченец лет сорока пяти, с окладистой бородой, кустистыми бровями и впалым беззубым ртом. Глаза с хитринкой, на солдата не похож. Судя по всему, не бекланец – Серрелинду он не признал.

– Пропустите меня, пожалуйста, – с улыбкой попросила Майя.

– Не велено, – буркнул он, выговаривая слова на кебинский манер. – И тебе по стене ходить не положено.

– Никто же не узнает, – умильно сказала она. – А я вам заплачу.

– Нет, и денег брать не велено, – проворчал он. – Ступай отсюда по-хорошему.

– А это смотря сколько денег, – улыбнулась Майя. – Если пропустите, я вам тысячу мельдов дам.

Простодушный кебинец ошарашенно уставился на нее:

– Тысячу мельдов? Откуда у тебя такие деньги?

– Не важно откуда. Если пропустите, я заплачу. Послушайте, мне надо побыстрее отсюда уйти, сами знаете, какая неразбериха. Никто и не узнает…

Издалека донесся возбужденный гомон и крики. Майя с караульным невольно обернулись к Синим воротам.

– Что там? Палтешцы с той стороны не придут… – удивился кебинец.

– Это лапанцы, – ответила Майя.

– Лапанцы?

– Войско владыки Рандронота. Ну, сейчас погром начнется! Послушайте, возьмите деньги и сами уходите…

Он оценивающе поглядел на нее: красавица, одета не бедно, руки мягкие, ухоженные… По крестьянской привычке он решил, что без торга не обойтись.

– Что ж, голубушка, только тысячи мельдов маловато будет. Я тебя пропущу, а мне потом ответ держать… Нет, полторы тысячи, за меньшее не выйдет.

– Ладно, – вздохнула Майя. – Пользуйся своим счастьем. Давай быстрее, там уж твой тризат на шум вышел…

В пятистах шагах от них на парапет вышел человек и повернулся на восток. Майя вручила караульному деньги, и он тут же засунул их за пазуху.

– Ну, беги, голубушка, пока тебя не заметили.

Майя стремглав понеслась вдоль парапета к приземистому каменному зданию с плоской крышей. В одном из окон горел огонек. Майя огляделась: ступеней вниз не видать, а с вершины стены до крыши – локтей двадцать, не меньше. Если спрыгнуть, покалечишься.

Майя вернулась к стражнику и негромко окликнула его. Он медленно подошел к ней и спросил:

– Чего тебе еще?

– Мне надо на крышу спрыгнуть, только там высоко. Если копье опустить, все пониже будет, – объяснила Майя, ожидая, что он потребует денег за услугу.

– Так уж и быть, помогу тебе, – с неожиданной легкостью согласился караульный, прошел с Майей к складу и свесил копье со стены. – Только ты не мешкай, голубушка, я тебя долго не удержу.

Майя скользнула вниз по древку, повисла на вытянутых руках и спрыгнула на крышу, больно ударив колено и оцарапав локоть. Она перевела дух и, прихрамывая, доковыляла до края. Должна же где-то быть лесенка!

Шум и крики усиливались. Наконец Майя ощупью отыскала верхушку шаткой стремянки, прислоненной к крыше, и начала спускаться. Внезапно из темноты прозвучал мужской голос:

– Эй, кто там? Отзовись!

Хорошо, что Оккула сказала, кого спросить! Вдобавок Майя не сомневалась, что уговорит любого.

– Я Н’Кесита ищу, – откликнулась она.

– Правда, что ли?! – донеслось из темноты. – Ты одна?

– Да.

– А ты кто? И зачем на крышу взобралась?

– Я по стене из верхнего города пришла. Отведите меня к Н’Кеситу, я все объясню.

– А он тебя знает?

– Мне велели к нему обратиться.

Дверь склада распахнулась, мелькнул огонек светильника.

– Что там, Малендик? – спросил второй мужчина.

– Какая-то женщина вас спрашивает, мой господин.

– Как зовут?

– Майя Серрелинда, – с достоинством ответила она.

– Серрелинда? – удивленно присвистнул он. – А ты не врешь?

Майя рассердилась – с ней давно так не разговаривали.

– Врать мне ни к чему, и стоять здесь мне надоело. Если вы – тот самый Н’Кесит…

– Ладно, иди сюда!

Майя неловко спустилась по лесенке и направилась к распахнутым дверям склада, где стояли двое: великан и невысокий худощавый мужчина с лампой в руке.

– Давай быстрее! – поторопил невысокий.

Майя последовала за ними и очутилась в огромном гулком помещении, разделенном перегородками. Едко пахло резким, кисловатым запахом выделанных кож. В свете лампы длинные тени метались по высокому потолку и стенам, в которых виднелись проемы клетей.

Мужчины так быстро шли по широкому проходу, усыпанному песком, что Майя за ними едва успевала. Наконец они свернули к пристройке в дальнем углу склада – два дощатых щита, упиравшиеся в каменные стены и накрытые сверху планками. Внутри стоял шаткий стол, заваленный расписками и свитками; там же лежали деревянные счеты; полки над скамьями были уставлены глиняными плошками и горшками; в углу валялся тюфяк, на котором дремал откормленный большеголовый кот. Похоже, пристройка служила одновременно и конторой кладовщика, и каморкой сторожа.

Мужчины вошли внутрь. Великан, одетый в холщовую рубаху, судя по всему, был грузчиком или складским рабочим – широкоплечий, мускулистый, с заскорузлыми ладонями, он легко мог поднять быка. Н’Кесит, тридцатипятилетний мужчина, выглядел типичным торговцем – смышленый, скрытный и предприимчивый. Казалось, все в его жизни – семья, друзья и развлечения – подчиняется выгоде и наживе. Впрочем, интересовали его не только деньги, но и продвижение в обществе. Наверное, именно таким в юности был Саргет, подумала Майя. Неужели Н’Кесит тайно поддерживает хельдрилов и только притворяется сторонником Леопардов?

– Садитесь, сайет, – произнес торговец, придвигая к Майе старое кресло с грязной обивкой. – Вы к такому, конечно, не привыкли, но к нам редко приходят столь высокие гости.

Она устало опустилась в кресло, впервые за весь день ощутив себя в безопасности, – чутье подсказывало ей, что эти люди не предадут.

Н’Кесит налил ей вина. Майя благодарно взяла кружку, жадно осушила ее, но от хлеба и сыра отказалась. Теперь ей хотелось одного – поскорее добраться до тюрьмы, чтобы освободить Зан-Кереля и Байуб-Оталя. Нельзя терять ни минуты!

– У вас здесь много кошек? – спросила она. – Я их очень люблю. У меня дома тоже кошечка есть, Келинной зовут, как в сказке, помните?

– Помню, – ответил Н’Кесит. – Только мне рассказывали, что ее Бакридой звали.

– Значит, вы мне поможете из Беклы выбраться? – с улыбкой произнесла Майя.

Он задумчиво посмотрел на нее, словно оценивал деловое предложение и не желал выдавать своих чувств. Малендик, сжимая в руках кружку, невозмутимо глядел в пол.

– Дело в том, поможете ли вы нам, сайет? – наконец сказал Н’Кесит. – Сегодня ночью все и решится. Лучшего случая не представится. Что именно вам велено сделать?

– Простите, я не совсем понимаю… – недоуменно протянула Майя.

– А вам Оккула не объяснила? Вас же Оккула послала?

– У нее не было времени на объяснения. Она только сказала, что Форнида меня убить собирается, и велела немедленно уходить из города.

Майя рассказала о смерти Мильвасены, о Рандроноте, об убийствах в ее доме и о предупреждении Оккулы.

– Форнида в Бекле? – изумленно спросил Н’Кесит.

– Да. Я сама с трудом поверила.

– Я вам очень сочувствую, – произнес торговец и недовольно скривился. – Да, смерть Мильвасены – тяжелая утрата. Я хорошо помню ее отца, он ко мне в Кебин приезжал, предлагал в Беклу перебраться, а Эркетлис меня деньгами снабдил. С самим Эркетлисом я ни разу не встречался, но деньги мне передавал его посыльный, Таррин. Увы, Таррин погиб, но ни в чем Леопардам не признался… Видно, храбрый человек был, отчаянный. – Он помолчал и спросил: – Так что вы собираетесь делать? Отправиться к Сантилю в Йельду?

– Ох, я пока не знаю, – призналась Майя.

– Оккула вам ни о ком больше не говорила?

– Понимаете, у нас времени не было. Она меня к вам послала, обещала, что вы мне поможете… – Майя умоляюще посмотрела на него. – Прошу вас, помогите мне.

Торговца больше всего занимало не то, как помочь красавице Серрелинде, а то, какие затруднения вызывало ее присутствие.

– Видите ли, если бы вас отправили в Тонильду как посланницу доброй воли, то наших друзей можно было бы выдать за ваших слуг или что-то в этом роде. А так даже и не знаю, какая нам от вас польза, особенно теперь, когда Форнида желает вас уничтожить.

– Ой, Оккула вовсе не это имела в виду… Она о спасении моем печется.

– Что ж, ради Оккулы я готов предоставить вам убежище. Спрячем вас на складе, переждем несколько дней, посмотрим, как все сложится…

– Нет, мне нужно выбраться из города сегодня, – возразила Майя. – Во что бы то ни стало. Ждать я не могу, на то есть веские причины.

Торговец пожал плечами:

– В таком случае все зависит от наших друзей. Если они согласятся взять вас с собой…

Он кивнул Малендику, и великан куда-то ушел.

«Вряд ли эти неведомые друзья согласятся проводить меня в тюрьму», – удрученно подумала Майя и представила себе беседу с Пакадой. Как убедить начальника тюрьмы исполнить Майину просьбу?

В пристройку, отдернув полог у входа, скользнули двое: женщина и мужчина. Майя прищурилась, вгляделась в незнакомцев и ошеломленно вскрикнула:

– Мериса!

– Майя!

Рядом с Мерисой стоял не кто иной, как тонильданский коробейник Зирек – изможденный, посеревший, с ввалившимися глазами. Впрочем, юноша не утратил своей привычной уверенности, а вот Мериса совершенно не походила на прежнюю похотливую и своенравную невольницу: липкие пряди некогда пышных волос свисали на плечи, губы и руки дрожали. Она безмолвно опустилась на скамью, а Зирек подошел к Майе и взял ее за руки:

– Я на тебя не в обиде, Майя.

– А чем я тебя обидела? – удивилась она.

– Ну как же, ты же реку переплыла и проклятых Леопардов спасла… Честно говоря, хорошо, что Карнат империю не захватил. Пусть уж лучше Эркетлис это сделает, – похоже, сейчас ему боги благоволят. Но я не забыл, что Сенчо мы убили с твоей помощью, хоть ты тогда об этом не подозревала. Потому я и не в обиде, – великодушно пояснил он.

Зирек выглядел настоящим оборванцем, однако видно было, что он следит за собой и, несмотря на все невзгоды, не падает духом.

– Я так и знала, что это вы с Мерисой Сенчо убили! – воскликнула Майя. – Я вас тем утром в толпе приметила, у Павлиньих ворот. Но как вам сбежать удалось? Я уж думала, убили вас…

– Той ночью в карауле на западной стене стоял тризат из Тонильды. Он когда-то у Сенда-на-Сэя служил, вот и провел нас сюда. Все обошлось, его ни в чем не заподозрили.

– И вы все это время здесь прячетесь?

– Да! – вскричала Мериса. – Ох, не могу я больше, совсем с ума сойду взаперти! Майя, ты не представляешь…

– Ш-ш-ш, успокойся, – сказал Зирек. – Все уже позади, сегодня мы из города уйдем. Это Н’Кесит все устроил, без него мы бы пропали, – объяснил он Майе. – Он нас здесь и прятал, хотя никакой выгоды ему это не принесло. Понимаешь, как мы свое дело сделали, так и стали хельдрилам без надобности.

– Ну, я не только о своей выгоде пекусь, – улыбнулся Н’Кесит. – Хотя, конечно, нелегко пришлось. Кембри несколько раз присылал людей склад обыскать, только здесь укромных уголков много… Вдобавок я на хорошем счету, надежный поставщик, Леопарды меня уважают.

– А ты чего сюда приперлась? – угрюмо спросила Мериса.

– Хочу с вами из Беклы сбежать, – ответила Майя.

Мериса удивленно уставилась на нее.

– Форнида с Хан-Глатом сегодня в Беклу пришли, – объяснил Н’Кесит. – Майина жизнь в опасности.

– Форнида? Не может быть! – воскликнул Зирек.

– Серрелинда нам только что все рассказала. Увы, для благой владычицы нет ничего невозможного. Майе повезло, что ее дома не застали, убили только ее привратника и гостившего у нее лапанского владыку. Оккула прислала ее к нам.

– Оккула прислала? – присвистнул Зирек. – Ох и отчаянная же она! Майя, а как же ты с нами пойдешь?

– Не могу же я одна в путь отправиться…

– Понимаешь, тебя все в лицо знают, а Форнида наверняка велела стражникам у ворот тебя задержать. Приказы благой владычицы выполняют беспрекословно, тут даже Эвд-Экахлон не поможет – если он жив еще, конечно.

– Ничего, Секрон с ней разберется, – заявила Майя.

– А это еще кто?

Майя рассказала им о замысле Рандронота захватить город и о том, что она видела с городской стены.

– О боги, это все меняет! – воскликнул Зирек. – Нам это на руку, правда, Н’Кесит? Пока Форнида, Эвд-Экахлон и Секрон друг с другом сражаются, мы…

– Зирек, у меня с собой денег много, – прервала его Майя. – Вы, конечно, можете их силой отнять и сбежать, но я вам доверяю.

– Да за кого ты меня принимаешь?! – возмущенно сказал Зирек и с лукавой улыбкой добавил: – Ну, деньги никогда не помешают, хотя, по-моему, ты нам и без них пригодишься. Кто знает, вдруг реку придется переплывать? Н’Кесит, когда нам выходить?

– Да когда угодно, – ответил торговец. – Только помни, ты сам согласился, чтобы Серрелинда с вами отправилась. Не говори потом, что я тебя заставил…

– Ох, да разве ж Серрелинда в тягость? – ухмыльнулся Зирек. – Странный вы народ, торговцы, вас только выгода заботит. Бесчувственные вы, кровь холодная, как у рыбы. Ну да ладно, Н’Кесит, ты награду свою заслужил. Когда Сантиль Беклу возьмет, тебя бароном сделают, будешь в верхнем городе жить. – Он порывисто схватил торговца за руки. – Спасибо тебе за все! Надеюсь, мы еще встретимся. Слушай, нам башмаки прочные нужны и хоть какая еда, путь предстоит неблизкий.

– Башмаки и накидки на складе есть, а вот из провизии – только хлеб и сыр.

Малендик вышел проверить, все ли вокруг спокойно, и через двадцать минут Майя, Мериса и Зирек незаметно выскользнули наружу и спустились с холма к переулкам Шильта.