Элизабет весь день чувствовала приятное возбуждение. Раньше она часто оказывала услуги стилиста — в основном для своих клиенток. Некоторые из них были чужды тому миру, в котором обитал их предполагаемый партнер, другим же просто была необходима компания, а никого из близких посвящать в происходящее они не хотели. Но раньше она терпеть не могла сама наряжаться и посещать какие-нибудь мероприятия. Ей всегда было там скучно, и она постоянно поглядывала на часы, ожидая времени, когда наконец можно будет уйти, не обидев хозяев.

Сегодня же и часы, и мобильный телефон она оставила в своей комнате, которая, как и на Диадонусе, сообщалась с комнатой Ксандера.

Ксандер открыл дверцу машины, протянул Элизабет руку — и перед ее глазами вдруг всплыла их встреча на острове Святого Франциска. Было невероятно вспоминать, что с того момента прошла всего неделя.

Теперь, познакомившись с Лукасом и Мирелой, она понимала, почему Ксандер повел себя столь жестко, хотя, конечно, ей по-прежнему было больно из-за потери своего бизнеса. Ради того чтобы Ксандер выиграл суд за опекунство, Элизабет была готова на публике изображать самую любящую жену — наедине же, под одной крышей, она старалась его избегать. Но сейчас она играла роль.

Именно поэтому она не выпустила руку Ксандера, даже когда вышла из машины, и переплела свои пальцы с его. Легкое возбуждение, которое всегда охватывало ее при физическом контакте с Ксандером, слегка усилилось. Это было почти как свидание.

Ей даже пришлось напомнить себе, что, во-первых, это никакое не свидание, а во-вторых, что свидание с Ксандером Тракасом — это последнее, чего бы она хотела в своей жизни.

Но когда он обнял ее за талию и прижал к себе, ее сердце застучало еще быстрее.

— Похоже, ты хорошо проводишь время, — сказал Ксандер, когда они наконец остались одни. Было такое ощущение, что абсолютно все гости на мероприятии хотели познакомиться с молодоженами, которые на самом деле были женаты уже десять лет. Элизабет столько раз рассказывала официальную версию этой истории, что сама почти в нее поверила.

— Правда? Значит, я хорошая актриса.

— На самом деле тебе тут не нравится?

Элизабет отпила глоток шампанского и задумалась.

— Не знаю, — наконец сказала она. — Я была слишком занята, делая вид, что мне очень весело, и не удосужилась задуматься, как обстоят дела на самом деле.

Ксандер рассмеялся:

— Ты прилагаешь много усилий.

— Не хочу, чтобы до твоей матери дошли слухи, что меня видели на приеме с кислым лицом. Я же должна выглядеть довольной и счастливой.

— Этого не было в списке требований.

— А должно было быть! Влюбленные не могут не выглядеть счастливыми.

— Оглянись вокруг. Разве здесь есть кто-нибудь, кто так не выглядит?

— Это самодовольство. А те глупцы, которые думают, что влюблены, излучают совершенно другое.

Ксандер смотрелся чертовски впечатляюще в этом костюме. Его цвет идеально подходил к цвету его глаз — наверное, подбирали специально. Очень соблазнительно.

Кажется, пора перестать пить шампанское.

Вынесли подносы с закусками, и Элизабет взяла кусочек пиццы. Затем на сцену вышел директор музея, собираясь произнести речь.

— Ты собираешься проспонсировать реставрацию какого-то из произведений? — спросила Элизабет, услышав, что крупные жертвователи будут упомянуты на табличке под восстановленным экспонатом.

— Да, поэтому мы и пришли.

— И где бы ты хотел быть увековеченным?

Ксандер пожал плечами:

— Мне все равно. Наша страна обладает богатым наследием, и его сохранение важно само по себе, а не ради какой-то там таблички.

Элизабет краем глаза заметила знакомое лицо. Вглядевшись внимательнее, она шепнула Ксандеру:

— Посмотри на пару у шоколадного фонтана, только резко не оборачивайся!

Ксандер непринужденно повернулся в ту сторону и усмехнулся:

— Коротышка и дылда?

— Ага. Это я их свела!

Морган Эйди был техническим гением из Силиконовой долины, ростом немногим больше полутора метров и с огромным животом. А его жена Миранда на каблуках была выше его сантиметров на тридцать и вдобавок была тощей как палка.

— Но как?!

— Моргану нравятся высокие женщины с больше чем одной извилиной. А у Миранды диплом в области математики, и она любит мультимиллионеров. Ее единственным критерием, кроме этого, было отсутствие волос на спине. Они уже пять лет женаты.

Ксандер развеселился:

— Подойдем поздороваемся?

— Мне кажется, они нас намеренно избегают, иначе бы уже сами подошли. Думаю, они не хотят, чтобы их заподозрили в знакомстве со мной. Боятся, что кто-нибудь догадается.

Прошло несколько часов. Некоторое количество закусок было съедено и бокалов шампанского выпито, но Элизабет совершенно не скучала. Ксандер пребывал в прекрасном расположении духа — с самого начала всей этой истории она не видела его таким спокойным. И было очень естественно держать его за руку, сплетаясь пальцами и чувствуя тепло его тела. Элизабет приходилось постоянно напоминать себе, что все это — актерская игра и за этим ничего не стоит.

Однако, когда вечер закончился и они сели в машину, полностью изолированную от внешнего мира, с тонированными стеклами — он так и не выпустил ее руку. Разговор, который так непринужденно лился в музее, прервался, было так тихо, что она слышала его дыхание. Ее сердце стучало.

Элизабет думала о том, что нужно убрать руку, но не могла пошевелиться. Каждая секунда казалась бесконечной, хотя на самом деле они ехали в резиденцию всего несколько минут.

Выйдя из машины, она наконец выпустила его руку и пошла вперед. Догнав ее, он положил ладонь на ее талию. В доме было тихо, горел только свет в прихожей, оставленный специально для них.

Элизабет сняла обувь, а затем случайно взглянула на Ксандера и замерла. Его взгляд…

Она стояла не двигаясь, ожидая от него какого-то действия. Но Ксандер был недвижим — он был твердо намерен не предпринимать никаких действий первым, даже если им придется стоять тут до утра.

Это был тот самый момент, когда Элизабет стоило убежать и запереться в своей комнате, но ей не хватало решимости это сделать. Желание бурлило в ней как фонтан.

Она больше не наивная девятнадцатилетняя девушка. Теперь она понимает, что такое желание, и никогда не перепутает его с любовью. Однако это не означало, что нельзя принять желание за то, чем оно является, и использовать его в этом качестве. От этого не будет вреда, если соблюдать осторожность и не переходить границы.

Она робко протянула руку и коснулась его лица.

— Элизабет, ты точно этого хочешь? — спросил Ксандер.

— Да. Поцелуй меня, — сказала она еле слышно, но этого было достаточно.

Он шагнул к ней, и его ладони обняли ее лицо. Затем он расстегнул заколку, удерживавшую ее волосы, они рассыпались по плечам, и он принялся расчесывать их пальцами.

Затем он наклонился к ней, и пол под ногами Элизабет словно растаял. Он целовал ее с такой страстью, что она еле устояла на ногах. Затем он положил ладонь ей на затылок, и она застонала. Он погладил ее руки и переплел свои пальцы с ее, а затем поднял ее руки над головой и прижал ее к стене, продолжая целовать. Потом прервался, посмотрел на нее и произнес:

— Пойдем.

У Элизабет кружилась голова, но она сообразила, что они все еще в прихожей, а значит, кто угодно может войти в любой момент.

— В постель?

Он кивнул.

Держа его за руку, Элизабет поднялась по лестнице.

Они старались издавать как можно меньше звуков. Наконец они вошли в спальню и закрыли за собой дверь. Ксандер бросил на пол пиджак и галстук — Элизабет даже не успела заметить, когда он их снял, — и снова схватил ее в объятья:

— Боже, Элизабет. Ты сводишь меня с ума.

— В хорошем или плохом смысле?

— В обоих.

Он повернул ее спиной к себе, приподнял ее волосы и поцеловал за мочкой уха. Элизабет вдрогнула от удовольствия. Затем он расстегнул пуговицу на платье и, обнаружив невидимую молнию, расстегнул и ее до самого низа, сопровождая поцелуями. Затем осторожно высвободил ее руки из рукавов, а она расстегнула тонкий ремешок на бедрах. Покусывая ее за ухо, он аккуратно стянул ее платье, и оно упало на пол. Теперь на ней остались только бюстгальтер и трусы, но даже этого казалось многовато.

Он резко прижал ее к себе, и она ощутила его эрекцию. Затем он скользнул руками по ее бедрам и животу, на секунду накрыл ладонями ее грудь, а затем снова собрал ее волосы. Элизабет на мгновение закрыла глаза, потом повернулась к нему лицом и нашла его губы.

Пока Ксандер бормотал что-то неразборчивое, Элизабет пыталась расстегнуть его рубашку. Наконец ей это удалось, и она смогла прикоснуться к его телу. Единственным барьером между ними теперь была тонкая ткань ее бюстгальтера. Она чувствовала, как стучит его сердце. Она обняла его за шею и заглянула в его голубые глаза.

Ей захотелось уничтожить эту последнюю преграду. Ксандер, судя по всему, чувствовал то же самое, потому что его руки потянулись к брюкам, в то время как она расстегивала бюстгальтер. Он скользнул губами по ее щекам и шее, а затем одним движением освободился от одежды. Их губы снова встретились, и их тела касались друг друга везде, где это было возможно.

Наконец Ксандер подхватил Элизабет на руки и понес в кровать.

Лежа на спине, Элизабет раскрыла объятия, но Ксандер еле заметно улыбнулся и присел на кровать рядом с ней. Он положил руку ей на живот и принялся осторожно водить пальцами вокруг пупка. Элизабет закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями, когда он мягко провел руками по ее телу и нежно погладил ее грудь, прежде чем наклониться и прикоснуться к ней губами.

Элизабет пронзило острое удовольствие, она вздохнула, Ксандер переключился на другую грудь, одновременно продолжая поглаживать плечи, а затем живот. Потом провел губами по шее и коснулся нижней губы.

— Ты еще более красива, чем в моей памяти, — промурлыкал он, глядя ей в глаза. Затем скользнул в низ ее живота и запустил руку в самый жар. Она вздохнула и сжала бедра. Он снова страстно поцеловал ее и в мгновение ока оказался сверху. Одна его рука была погружена в ее волосы, а другой он провел по ее животу и мягко развел ее бедра. Его мужское достоинство в этот момент упиралось в верхнюю часть ее бедра.

Элизабет положила руки на его ягодицы, поощряя его к дальнейшему продвижению. Однако Ксандер заворчал и немного отстранился:

— Нам нужна защита.

Да что с ней вообще такое? Если бы он не сказал, она бы об этом даже не вспомнила.

Ксандер открыл тумбочку возле кровати и быстро произвел необходимые действия, а затем наконец занял такую позицию, чтобы оказаться там, где Элизабет так хотела, чтобы он был. Она совсем немного приподняла бедра, и он вошел в нее.

Они двигались медленно и чувственно, соприкасаясь губами, не издавая никаких звуков, кроме слабых постанываний. Его прикосновения усиливали ее ощущения. Одной рукой она нажимала на его ягодицы, чтобы он вошел в нее еще глубже, а другой водила по его спине. Она прислушивалась к пульсации внутри себя и наконец, ощутила, что на грани финала. Острое и всеохватывающее наслаждение захлестнуло ее.

Стоны Ксандера становились все громче, а движения быстрее, она чувствовала все происходящее изнутри — и вот наконец он содрогнулся в ее объятиях и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Элизабет слышала его сердцебиение. Она рассеянно погладила его по мускулистой спине, пораженная происходящим и интенсивностью собственных ощущений.

— Я, наверное, совсем тебя расплющил, — пробормотал Ксандер некоторое время спустя.

— Ну, немножко.

На самом деле он был прав, но Элизабет была так расслаблена, что этого не замечала. Его приглушенный смешок раскатился по ее коже. Ксандер поцеловал Элизабет, затем скатился с нее и пошел в ванную. Элизабет закрыла глаза.

Эйфория постепенно начинала проходить, и ее сознание наполнили воспоминания о тех днях, когда он бросил ее и каждое утро, просыпаясь, она мечтала, чтобы все это оказалось просто сном.

Элизабет вовсе не хотела снова это пережить. Ее чувства к нему уже приближаются к опасной отметке, и если провести вместе ночь, это может быть чересчур.

К тому моменту, когда Ксандер вернулся из ванной, Элизабет уже собрала всю свою одежду. Ксандер остановился и недоуменно посмотрел на нее. Элизабет, пытаясь изобразить беззаботность, сказала:

— Мне, пожалуй, стоит вернуться в свою комнату. Если Лукас увидит меня здесь, может получиться неловко.

Ксандер ничего не понимал и молча смотрел на нее, пытаясь догадаться, что происходит в ее голове. Только что ее глаза были полны желания, но сейчас ее лицо снова стало привычно непроницаемым.

То, что только что случилось, было восхитительно. Намного лучше, чем в его воспоминаниях — при том что и тогда это было прекрасно. Он чувствовал себя так, словно они были единым целым. Но Элизабет вела себя так, словно все произошедшее было всего лишь деловым обедом.

И тут на мгновение он увидел перед собой прежнюю Элизабет, чувствительную и наивную.

Да, ей лучше уйти. Прямо сейчас.

Ксандер сухо кивнул, и Элизабет, секунду поколебавшись, исчезла за дверью.