Неделя в Гонконге пролетела быстро.

На следующий день после их приезда состоялась их первая встреча с Шэном Чжу. Знаменитый повар четко изложил, каким видит свой новый ресторан в отеле Нейта. Он пообещал, что об этом ресторане будет говорить весь город.

Тогда Мина увидела безжалостную сторону своего мужа и босса, который придирался к большинству позиций предложения Шэна Чжу. Она не сомневалась, что Нейт его не примет, если все не будет устроено так, как хочет он. Шэн Чжу, очевидно, тоже в конце концов это понял и пообещал вернуться перед их отъездом из Гонконга с обновленным вариантом предложения.

Оставшуюся часть недели Мина с помощью Нейта и Минмэй изучала специфику работы отеля. К концу недели ей начало казаться, что ее голова вот-вот взорвется от большого количества информации.

За все это время они Нейтом ни разу не нарушили свою постельную договоренность.

Впрочем, Нейт проводил с ней в постели слишком мало времени. Он работал больше, чем все, кого он когда-либо знала, приходил в спальню, когда она уже спала, и вставал раньше нее. Мина не представляла себе, как ему удавалось восстановить силы за такое короткое время.

Сегодняшний вечер, их последний вечер в Гонконге, должен был стать для них настоящим испытанием. Минмэй распорядилась, чтобы им в номер принесли особенный ужин для новобрачных. Не желая показаться неблагодарными, они не стали возражать.

После того как они с Нейтом закончили работать и поднялись к себе, Мина осторожно осмотрелась в гостиной. В центре стола у окна с видом на гавань стояли две высоких конусообразных свечи, рядом с ними — ведерко с бутылкой шампанского и поднос с устрицами. В номере тихо играла джазовая музыка в исполнении Эллы Фицджералд.

Мину охватило волнение. Игнорировать свое влечение к Нейту на людях было одно дело, в атмосфере романтического уединения — совсем другое.

Вдруг ее внимание привлекло что-то сверкающее. Пройдя в другой конец гостиной, она увидела на полу блестящие туфли на каблуке. На стуле рядом с ними висело вечернее платье. Нейт поднял конверт, лежащий рядом с платьем, достал из него карточку и прочитал: «Наслаждайтесь музыкой и танцами. После этого вам подадут ужин, состоящий из местных деликатесов».

Нейт посмотрел на растерянное лицо Мины:

— Боишься, что я буду наступать тебе на ноги? Вообще-то я очень хороший танцор.

Он точно знал, чего она боится, и с танцами это никак не было связано!

Она небрежным жестом откинула назад волосы.

— Нисколько не сомневаюсь. Это часть твоего имиджа волокиты.

— Волокиты? Откуда ты только взяла это словечко? Из старого фильма? — произнес он веселым тоном.

Оставив это без внимания, она взяла со стула кремовое платье, украшенное вышивкой в азиатском стиле.

— Надень его, а я пока распоряжусь, чтобы нам налили шампанского, — сказал Нейт.

Мина сделала это, чтобы на время отвлечься от волнующей близости Нейта. Платье пришлось ей впору. Оно подчеркивало изгибы ее фигуры и прекрасно оттеняло смуглую кожу. Оно было скромным, если не считать глубокого выреза на спине. Надо признать, у Минмэй был отличный вкус.

Надев блестящие туфли, которые ей также подошли, Мина вернулась в гостиную. Нейт снял пиджак и галстук, но от этого не стал менее элегантным. Расстегнутый воротник серой рубашки и закатанные рукава, напротив, добавили ему сексуальности.

Он окинул ее оценивающим взглядом, от которого ее бросило в жар.

— Ты само совершенство. Мне не следовало снимать пиджак и галстук.

Его комплимент доставил ей удовольствие.

— Когда ты без пиджака и галстука, ты гораздо более расслаблен.

— Не уверен, что расслабленность — это то состояние, которое мне сейчас нужно.

Ее сердце учащенно забилось.

Услышав за своей спиной тактичное покашливание, Мина поняла, что они не одни. Повернувшись, она увидела официанта с бокалами шампанского в руках. То, что за ужином их будут обслуживать, успокоило ее. Меньше всего ей сейчас хотелось оставаться наедине с Нейтом.

Передав им бокалы, официант снова поставил бутылку в ведерко со льдом и отошел к двери. Нейт положил руку Мине на поясницу и вывел ее на террасу с видом на Виктория-Харбор, остров Гонконг и Коулун. От прикосновения его пальцев к ее обнаженной спине по ее телу пробегали электрические разряды.

Она заставила себя сосредоточиться на простирающейся перед ней панораме. Это было несложно, поскольку в следующее мгновение темное небо над городом начали прорезать разноцветные лазерные лучи и фейерверки. Все это буйство цвета отражалось в воде залива и сопровождалось красивой музыкой, доносящейся издалека. Мина никогда прежде не видела столь завораживающего зрелища.

— Это просто фантастика, — сказала она. — По какому случаю устроили это световое шоу?

— Оно называется «Симфония света» и устраивается каждый вечер в ознаменование многообразия и неповторимости Гонконга.

У Мины было такое чувство, словно она оказалась не на другом континенте, а на другой планете. Она осознала, что за последние две недели ее жизнь сильно изменилась. Эти безвозвратные перемены пугали ее и в то же время приводили в восторг.

— Ты выглядишь задумчивой, — заметил Нейт, прислонившись к перилам.

— Мне сейчас одновременно радостно и грустно, — тихо произнесла она. — Я так сильно желала свободы, возможности заявить о себе, сделать карьеру. Я получила такую возможность, но чувствую тоску по дому и по матери, которая ко мне равнодушна и делает меня несчастной. — Она вздохнула. — Наверное, это глупо.

— Нет, не глупо, — мягко возразил Нейт. — Это то, что хорошо тебе знакомо. Идти в неизвестном направлении, даже когда ты уверен в правильности этого пути, очень страшно. Бывают минуты, когда тебе хочется вернуться к тому, что ты знаешь, даже несмотря на то, что это делает тебя несчастным.

— С тобой тоже такое было?

— И не один раз. Без риска невозможно достичь успеха. Я часто рисковал, но это вовсе не означает, что у меня не было страхов. Я боялся сделать неправильный выбор и потерять все, чего достиг. Все люди чего-то боятся. Это нормально. Именно то, что ты делаешь со своими страхами, определяет тебя как личность.

Мысль о том, что богатый и влиятельный Нейт Брансуик не всегда был так уверен в себе, как сейчас, успокоила Мину. Сделав глоток шампанского, она залюбовалась новыми вспышками фейерверков.

— После смерти отца я часто лежала по ночам без сна в своей комнате в интернате, боясь будущего, жалея о том, что Господь забрал его, а не мою мать.

— Для восьмилетнего ребенка так думать вполне нормально.

— Возможно, но мне эти мысли казались злыми и ужасными. Я боялась, что Господь меня за них покарает.

— Должно быть, тебе было очень одиноко.

— Да, пока я не познакомилась с Селией. Я проводила каникулы на вилле ее семьи в Ницце. Селия и ее мать всегда поддерживали меня морально, и я буду им благодарна до конца жизни.

— Однажды у тебя будет своя собственная семья, — произнес Нейт после долгой паузы.

Мина пока не думала об этом. Сначала ей нужно чего-то достичь, понять, кто она и чего на самом деле хочет от жизни.

— Ты как-то упоминал о своем наставнике. Кто он? — спросила она.

— Мой дедушка Джованни. Он отправил меня учиться в университет и взял на работу в «Ди Сионе шиппинг».

— Это тот самый дедушка, которому нужно мое кольцо?

— Да.

— Ты говорил, что отец не принимал никакого участия в твоей жизни. Как ты начал общаться со своим дедушкой?

— Мой отец погиб в автокатастрофе, когда мне было десять лет. С Джованни я познакомился, только когда мне было восемнадцать. Он заболел лейкемией и нуждался в пересадке костного мозга. Ни один из моих сводных братьев и сестер не подошел в качестве донора, поэтому мой старший брат Алекс разыскал меня. Я подошел, и операция прошла успешно. Так начались наши отношения.

— Должно быть, твоя первая встреча с дедушкой была эмоциональной.

— Она была… напряженной.

— Ты сказал, что твои отношения с братьями и сестрами никогда не были близкими.

Сделав глоток шампанского, Нейт поставил бокал на перила и невидящим взором уставился перед собой.

— Нас слишком многое разделяет, поэтому мы никогда не сможем сблизиться. Иногда лучше оставить все как есть и не бередить старые раны.

Теперь ей стало ясно, почему в его биографиях в Интернете очень мало информации личного характера.

— Джованни очень повезло, что у него нашелся еще один внук.

Нейт долго молчал. Тишину нарушала только тихая музыка Дюка Эллингтона.

— Думаю, это мне с ним повезло, — произнес он наконец. — Но, боюсь, ему недолго осталось. Его болезнь вернулась, и на этот раз ничего нельзя сделать.

У Мины защемило сердце. Значит, вот почему Нейту так срочно понадобилось ее кольцо.

— Нейт… — Она положила ладонь ему на руку. — Мне очень жаль.

Его лицо посуровело.

— Все нормально, — сказал он, но блеск, появившийся в глубине его глаз, говорил об обратном. Нейт страдал, но не хотел, чтобы об этом кто-то знал.

— Это не так, — мягко возразила она. — Не отрицай, что ты сейчас переживаешь. Это вполне естественно.

Нейт пронзил ее взглядом:

— Разве может быть иначе? Он умирает, и ни я, ни кто-либо другой не может его спасти.

— Если ты расскажешь кому-нибудь о своих чувствах, тебе станет легче.

— Я уже смирился, — сказал Нейт. — Давай оставим эту тему, Мина.

Кивнув, она молча допила свое шампанское. Когда зазвучала песня в исполнении Фрэнка Синатры, Нейт протянул ей руку:

— Давай немного потанцуем. Минмэй приложила столько усилий, чтобы все это устроить.

Мина подумала, что это плохая идея, но шампанское уже ударило ей в голову, пробудив в ней опасное желание поиграть с огнем.

Нейт взял ее за руку, положил другую руку ей на талию и закачался в такт музыке. Тонкий аромат его одеколона щекотал ей ноздри, его бедра касались ее бедер, и она подумала, что легко уступила бы ему, если бы он этого захотел.

— Ты знаешь, что она в тебя влюблена? — спросила Мина, прервав пугающий ход своих мыслей.

— Кто?

— Минмэй. Я это прочитала в ее глазах.

— Она с самого начала знала, на что могла рассчитывать, — спокойно ответил Нейт. — Мы расстались без претензий друг к другу.

— Почему вы расстались? — не удержавшись, поинтересовалась Мина. — Она очень красивая, умная и общительная. С ней интересно.

— Дело было не в Минмэй. У нее действительно полно достоинств. Просто меня не интересуют серьезные отношения.

— Неужели тебе никогда не бывает одиноко?

Его губы изогнулись в циничной усмешке.

— Я имела в виду не секс, а близкие доверительные отношения, — добавила Мина, краснея.

— Что ты имеешь в виду, моя милая невинная Мина? Что мне нужно оставаться до утра у женщины, с которой я кручу роман, чтобы делиться с ней за завтраком своими самыми мрачными секретами?

Мина дерзко вскинула подбородок:

— Я имею в виду присутствие в твоей жизни человека, который будет искренне интересоваться, как прошел твой день, делить с тобой радости и горести — одним словом, подпитывать твою эмоциональную сторону.

— У меня нет эмоциональной стороны.

Он просто не готов это признать. Будь он на самом деле черствым бездушным человеком, он не стал бы о ней заботиться.

— Всем нужны эмоциональные связи, Нейт. Я пыталась убедить себя в том, что они мне не нужны. Я прожила без них большую часть своей жизни, но ничто на свете не способно заменить бескорыстную любовь и тепло близкого человека. Эмоциональные связи нужны нам для того, чтобы выжить.

— Не всем. Некоторым из нас лучше удается выживать в одиночку. — Он скривил губы. — После того как мы с тобой разведемся, ты сможешь создать семью и поселиться в доме с белым забором. Мне все это не нужно.

— Кто сказал, что я сейчас хочу обзавестись семьей? Я хочу быть свободной и строить карьеру. Об остальном можно подумать позже.

— Тебе только кажется, что ты хочешь быть свободной, Мина. Уверяю тебя, скоро ты захочешь большего. Все женщины по своей сути наседки.

Ее возмутил его снисходительный тон.

— Наверное, так оно и есть. Ты ведь у нас большой знаток женщин.

— Пытаешься со мной спорить, Мина? Это что-то новенькое.

— Возможно, я устала от того, что все мне говорят, чего я хочу. Передо мной сейчас открыт весь мир, и я планирую этим воспользоваться.

Зазвучала новая, более спокойная песня Синатры, и Нейт замедлил темп.

— Что ты будешь делать через год, когда наша договоренность закончится? Заведешь себе одного за другим несколько любовников, которые будут удовлетворять твои потребности в душевном тепле? Будешь быстро разрывать отношения, чтобы никто ни к кому не успел привязаться?

— Ты меня дразнишь, Нейт.

— Мне просто любопытно. Я знаю, что ты девственница, Мина. Что ты собираешься делать со своей невинностью? Подаришь ее первому мужчине, к которому у тебя возникнет влечение?

Мина опустила глаза. «Я отдала бы ее тебе, если бы ты этого захотел», — подумала она.

— Моя мать считает мою невинность товаром, который можно выгодно продать. Я отказываюсь относиться к ней таким образом. Когда я захочу отдать ее мужчине, это будет мое осмысленное самостоятельное решение. Я не собираюсь все чрезмерно усложнять.

— Ясно. — Нейт задумчиво кивнул. — Что будет, если этот мужчина в тебя влюбится? Ты скажешь ему, что не готова к серьезным отношениям, и выставишь его за дверь?

Мина нахмурилась:

— Кто сказал, что это я его брошу? Может, все будет наоборот?

— Ты красивая, сексуальная и ранимая. Любой мужчина сделает все, чтобы привязать тебя к себе, если ты предложишь ему свою невинность. У него не будет ни единого шанса перед тобой устоять.

Их взгляды встретились, и воздух между ними наэлектризовался. Было так нелепо говорить с ним о других мужчинах, когда единственный мужчина, чьих ласк она хочет, — это он. Эта мысль не дает ей покоя с того момента, когда он по-настоящему ее поцеловал.

— Этого не случится, Мина, — сказал он, словно прочитав ее мысли. — Нас с тобой связывают уникальные взаимовыгодные деловые отношения, ничего больше.

Она это знала, но не могла отвести взгляд.

— Я знаю, что это безумие, но, как бы я ни старалась, я не могу перестать думать о том, что произошло между нами. О том, что во время нашего поцелуя я чувствовала себя, как никогда, живой.

— Значит, старайся лучше. Между нами не может быть ничего, кроме партнерских отношений. Я не смешиваю дела с удовольствиями.

— Это ты назвал наши отношения уникальными, не я.

Его взгляд помрачнел.

— Ты очень ранима, Мина. Ты смотришь на меня как на рыцаря на белом коне, который вырвал тебя из лап злодея, но я далеко не идеален. Ты понятия не имеешь, какие опасные вещи сейчас говоришь.

Она тяжело сглотнула:

— Да, я сейчас ранима, но я хочу быть ранимой. Я хочу хотеть то, что я хочу. Я хочу понять, кто я. И у меня нет никаких иллюзий на твой счет. Я только что сказала, что мне не нужны отношения с обязательствами. По крайней мере, в ближайшее время.

Какое-то время Нейт молча на нее смотрел, и она чувствовала, как кровь стучит у нее в висках.

— Я так понимаю, ты намекаешь на то, что хочешь со мной переспать, наплевав на последствия, — наконец произнес он.

Мина больно прикусила внутреннюю сторону губы.

— Ты продолжаешь меня дразнить, Нейт. Значит, ты тоже не готов закрыть эту тему. Скажи, чего ты хочешь.

Мина была права. Он не мог не думать о возможной близости с ней, когда ему было так приятно держать ее в объятиях, вдыхать аромат ее волос, целовать ее губы.

Когда она начала расспрашивать его о вещах, которые он ни с кем не хотел обсуждать, он, чтобы ее отвлечь, перешел в наступление. Но его собственная хитрость обернулась против него самого. Он обнаружил, что не может закончить то, что начал.

Отпустив ее руку, он нежно провел пальцем вниз по ее щеке, затем по полной нижней губе.

— Чего тебе следует бояться, Мина, так это того, что я приму твое предложение. Я всегда отличался завидным самообладанием, но даже у него есть пределы.

Ее глаза расширились, но она придвинулась ближе и поцеловала его палец.

— Мина, — произнес он хриплым голосом. — Тебе следует уйти. Я не гожусь для эмоциональных связей.

Она продолжала стоять на месте и смотреть на него потемневшими от желания глазами.

Тогда он, не в силах больше сдерживаться, положил руки ей на бедра, придвинул ее к себе, наклонился и прижался губами к ее губам. Обвив рукой его шею, она ответила на его поцелуй с такой страстью, что в паху у него мгновенно все напряглось.

Ее обнаженная спина была для него непреодолимым соблазном, и он провел по ней ладонью. В ответ Мина шумно вздохнула и потерлась бедрами о его бедра. При этом боль желания внизу его живота усилилась.

— У тебя еще есть время, чтобы убежать, — пробормотал Нейт, оторвавшись от ее губ.

Вместо этого она выгнулась дугой ему навстречу.

— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, лаская губами мочку ее уха. — Уходи, Мина. Сейчас же.

Вместо этого она запрокинула голову и призывающе простонала:

— Нейт…

Запустив пальцы ей в волосы, он покрыл поцелуями изгиб ее шеи, затем прижался губами к жилке пульса у ее основания. Мина задрожала в его руках.

Тогда Нейт просунул руку под корсаж ее платья, сжал упругую грудь и принялся пощипывать ее затвердевший сосок. Он делал это до тех пор, пока она снова не застонала и не обмякла в его руках.

— Тебе нравится? — спросил он, переключившись на другую грудь.

— Да, — прошептала она, снова потершись бедрами о его бедра. — Я вся горю, Нейт. Прошу тебя, не останавливайся.

Внутри него тоже горел огонь, и в этом огне сгорали остатки здравого смысла.

Прижав ее спиной к стене, он задрал подол ее платья и запустил пальцы ей под трусики.

— Расставь ноги, малышка, — прошептал он ей на ухо.

Мина подчинилась, и он, найдя складку между ее бедер, раздвинул ее и начал медленно погружать палец в ее влажную пустоту.

Веки Мины опустились. Она бормотала что-то на своем родном языке, судорожно водя ладонями по стене, словно искала что-то, за что можно было бы ухватиться. Снова накрыв губами ее губы, он продолжал интимную ласку, пока Мина не затряслась в его руках.

— Per favore[4], Нейт. Я хочу большего, — простонала она, прервав поцелуй.

Вдруг до Нейта дошло, что он только что сделал, и он весь похолодел, словно на него обрушился поток ледяного дождя.

Он только что нарушил правила. Переступил черту дозволенного.

Отпустив Мину, он уставился на ее изумленное лицо и понял, что не сможет спокойно сидеть с ней за одним столом и наслаждаться ужином. Что ему лучше немедленно пойти в спортзал и избавиться от напряжения там.

— Мне нужно уйти, — пробормотал он.

— Что? — спросила Мина, опуская и расправляя подол платья. — А как же ужин?

Нейт запустил дрожащие пальцы себе в волосы.

— Ешь без меня.

Ее лицо помрачнело.

— Нейт…

Ничего больше не сказав, он повернулся и ушел.