Холодный морской ветер гнал легкий туман в сторону берега. Тяжелые тучи, медленно плывущие по небосклону, плотной пеленой закрывали лунный свет. Волны тихо нашептывали свою вечную мелодию, раз за разом лениво и неохотно накатывая на пологий берег. Если бы не свист ветра, окружающую тишину нарушали бы лишь редкие птицы, волею судьбы заброшенные именно в эту ночь на именно этот берег. Берег, который спал. Многочисленные палатки, береговые укрепления, позиции укрепленных орудий - все это спало в ночном тумане. Редкие костры, дрожащие на холодном ветре часовые, не спящие, но кутающиеся в плащи и потирающие руки. Тишина и покой. Небольшая группа людей на возвышении чуть позади основных позиций всматривалась в темноту, не обращая внимания ни на туман, ни на холод морского ветра. Четыре фигуры в плотных плащах с накинутыми на голову капюшонами. И безликие маски, сквозь прорези которых на ночную воду взирали четыре пары глаз. Мгновение за мгновением. Очередной порыв ветра. Новое его завывание. Луч лунного света прорезает тьму, но лишь на несколько мгновений, снова исчезая в тумане. Тишина. Тишина, которую неожиданно прорезает голос.

- Они здесь.

Голос раздается столь неожиданно, что три фигуры не сразу обращают на него внимание. Затем еще пристальнее начинают всматриваться в ночную тьму. Какое-то время проходит, пока все трое убеждаются в том, что четвертый действительно что-то увидел. Увидел. Что-то. В непроглядной тьме и молочном тумане. Увидел корабли. Одна из фигур в маске складывает руки в печатях, достает свиток, и подбрасывает его высоко в воздух. Несколько секунд ничего не происходит, прежде чем свиток не поднялся на свою максимальную высоту. Бумага резко загорается синим пламенем и взрывается, разнося по округе пронзительный рев. Рев, подобный реву раненого зверя. Рев, мгновенно выводящий спящий лагерь из беззаботной дремы. Крики, движения поднимающихся солдат. Шевеление везде и повсюду. Пехотинцы выстраиваются в подразделения. Обслуга орудий подносит боеприпасы, начинает заряжание. На несколько минут берег погружается в кажущийся хаос, но с каждой секундой крики становятся все увереннее и все больше напоминают четкие приказы. Солдаты уже не мечутся по сторонам и организованно бегут к своим позициям. Перезаряженные орудия начинают прицеливание. Шум медленно затихает, но на берег вместо спокойной тишины наваливается напряженное ожидание. Теперь уже тысячи глаз всматриваются в морской туман, пытаясь разглядеть в нем хоть что-то.

И где-то впереди появляются первые огни. Корабли, много кораблей. Небольшие, но плотные и крепко сложенные. Площадки, заполненные солдатами, окруженные невысокими стенками деревянных щитов и накрытые мягкими навесами. Гребцы под безмолвные команды поддерживают ровный такт. На некоторых кораблях стоят небольшие, куда меньшие, чем береговые, орудия. Смертоносные механизмы, заряженные длинными плотными иглами, способными пролетать сотни метров на недостижимой даже для синоби скорости. Солдаты в напряжении крепче сжимают древки яри. И сидящие впереди уже видят неровные огни береговой линии. Тревожный рев, обрушившийся на берег, не достиг ушей людей на кораблях. Они еще не знают, что их ждут. Еще лелеют надежду целыми добраться до берега. Еще лелеют. Еще надеются, что тишина на берегу - это спокойная тишина спящего лагеря, а не напряженная тишина приготовившейся к бою армии. На берегу напряжение все росло. Орудия заканчивали наведение. И руки стрелков уже начинали дрожать и потеть от напряженного ожидания, от желания спустить смертоносные снаряды с поводка. Но враги должны быть ближе. Еще ближе. Еще немного ближе.

- Огонь!

Десяток тяжелых молотов упали на спусковые крючки. Десяток тяжелых орудий, напоминающих огромные баллисты, хлестко ударили напряженными сухожилиями натянутых до предела механизмов, выплевывая ввысь неровные снаряды. Снаряды летели со свистом. Свистом, который ни с чем нельзя было спутать. Свистом приближающейся смерти. И солдаты на кораблях сжались. Кто-то уже прощался с жизнью. Кто-то дрожал, силясь побороть страх. Кто-то смирился с неизбежностью. Кто-то еще надеялся уцелеть. Но пронзительный свист в ночной темноте всех их ровнял в шансах на выживание.

На высоте сотни метров снаряды противно щелкнули, изрыгая из себя снопы игл. Свист мгновенно затих. Несколько мгновений абсолютной тишины. Коротких, но бесконечно длинных мгновений. Иглы летят бесшумно. Иглы убивают раньше, чем жертва успевает понять, что мертва. И тишину разрывает треск сотен и тысяч ударов. Часть игл летит в воду, поднимая столбы брызг, но это маленькая часть. Три корабля накрывает прямым попаданием, и оттуда, сквозь неровный треск ударов, доносится характерное звучание рвущейся плоти и ломающихся костей. На берегу раздаются одобрительные возгласы сотен глоток, но почти сразу меркнут в окружающем хаосе шума. Несколько кораблей накрывает лишь краем. И уже через несколько секунд туман разрывают крик и стоны солдат, получивших несмертельные удары. Сквозь этот нестройный гомон можно услышать всплески от скидываемых в воду мертвых тел. Это лишь первый удар, за ним будут новые. Противник готов. Противник будет нещадно раз за разом обрушивать на нападающих всю мощь береговых орудий. Опытные вояки приспосабливали тела еще живых и уже мертвых, чтобы хоть как-то защититься от смертоносных игл. И от очередных хлестких ударов натянутых сухожилий, поднявших в воздух новые снаряды; от непередаваемого, леденящего душу свиста возня на кораблях стала лишь еще активнее. Противный треск разорвавшихся в воздухе снарядов. Несколько мгновений пронзительной тишины. И ливень игл с новой силой обрушивается на нападающих. Но неожиданно треск падающих игл и неровный шум стонов и криков нарушает гулкий, но мощный удар, сопровождаемый диким треском. Один из мощных снарядов, отстреляв иглы, врезался в корабль, ломая его напополам. Нос и корма от резкого удара поднялись верх и, сопровождаемые криками немногих уцелевших, начали погружаться на дно.

На берегу наводчики на ходу корректировали позицию направляющих механизмов. Сразу десяток человек у каждого орудия натягивали сухожилия ударных механизмов, с трудом проворачивая тяжелые валы. Подносчики с немалым трудом подносили тяжелые снаряды. Остальным оставалось лишь ждать.

На кораблях оживают бортовые орудия. Они не столь велики, как береговые, но мощные ударные механизмы способны отправлять тяжелые игловидные снаряды с локоть длиной очень далеко. Один заряжающий закладывает снаряд на направляющие, второй поджигает тугой фитиль взрывной части. Наводчик своими руками направляет дальнего родственника баллисты куда-то на берег и дает отмашку. Удар деревянного молота по спусковым пазам, и стальные сухожилия выстреливают взрывной снаряд. На берегу раздаются несколько взрывов. Небольшие вспышки пламени, правда, не наносят ощутимого вреда. Пара десятков обожженных, несколько убитых - это не потери для армии, удерживающей берег. Но в ответ на орудия кораблей поднимаются и остальные орудия береговой обороны. Скорострельные баллисты прямого наведения, уже заряжаемые длинными магазинами дальнобойных игл. Небольшие минометы, построенные по принципу катапульт с уже заложенными в них снарядами. Неровный треск срабатывания ударных механизмов. И на небольшой флот, неумолимо, несмотря на потери, приближающийся к берегу, обрушиваются сначала очереди скорострельных иглометов, посылающих иглы поочередно из двух связок направляющих, а затем и мины, взрывающиеся осколками при падении в воду. Одна из мин врезается прямо в корабль. Раздается взрыв, в разные стороны летит плоть и остатки доспехов, и на корабле вспыхивает пожар, который уже некому тушить.

В стенку крепкого трюма одного из кораблей врезается длинная мощная игла, застревая на середине своей длины. Три человека в плотных костюмах и с масками безликих оборачиваются на нее, но не выглядят встревоженными. Случайная игла еще не повод для беспокойства.

- Кажется, плыть придется дольше, чем мы рассчитывали, - говорит один из них.

- Не страшно, но нужно успеть до рассвета.

- Приготовьтесь, - приказал третий, поднимая люк в полу, открывающийся прямо в воду.

Слаженный огонь береговых орудий быстро выкашивает солдат, но корабли, уже несущие на себе только трупы, продолжают медленно двигаться к берегу. Некоторые из них горят. Корабли с орудиями подавлены либо огнем иглометов, либо случайными попаданиями мин. Уже практически не скрываясь, на берег выходят лучники, обматывающие свои стрелы взрывными мешочками. Помощники зажигают фитили, и горящие стрелы взмывают в небо. Теперь уже град стрел падает на медленно приближающиеся к берегу корабли. Один за другим раздаются приглушенные взрывы, и корабли либо сразу погружаются в воду, либо загораются. Воздух все больше наполняется запахами горящих древесины и плоти. По ночному морю плывут, будто поминальные свечи, горящие корабли. Береговые орудия замолкли. Море замолчало, принося мертвым минуту тишины.

Но под водной гладью к берегу уже плыли люди. Те, ради кого столько солдат отдало свои жизни. Они хотели подобраться ближе, но плотность орудий на берегу оказалась выше, чем ожидалось. Однако это ничего не меняло. План приведен в исполнение. И синоби выполняли свою задачу, не оглядываясь на тех, кто погиб за их спинами, прикрывая их своими телами. Бесшумными тенями десяток синоби выбралось на берег, чуть в стороне от укреплений. Солдаты вокруг все еще были наготове, но синоби умели оставаться незамеченными. Скрываясь среди теней за кусками скал, они залегли, чтобы отдышаться. Длительный заплыв дался нелегко даже для выносливых бойцов. Один из них поднялся, подходя к краю закрывающего их валуна и оглядываясь.

- Уингу, Гьеруи, найдите командующего. Попытайтесь захватить, а если не выйдет - убейте.

Парень с маской павлина и девушка, вместо нинзято держащая за спиной посох и носящая маску рыбы, поднялись и синхронно кивнули. Они сделали всего два шага, прежде чем раствориться в маскировке. И даже звуки шагов не нарушали ночной тишины. Оба синоби отлично умели скрывать свое присутствие. Остальные, выждав немного, тоже ринулись вперед.

Далеко, в направлении, с которого прибыли корабли нападавших, в ночь всматривалось сразу не меньше десятка человек. Линейный корабль, несущий на себе два огромных орудия, не мог стрелять вслепую. Окруженный многочисленными небольшими кораблями, а их было в несколько раз больше, чем только что было уничтожено недалеко от берега, он ждал сигнала. Опасный, но действенный ход. Пожертвовать несколькими отрядами юхей, чтобы высадить на берег отряд корректировщиков. Теперь оставалось лишь ждать и всматриваться в ночь. На линейном корабле было много народу. Огромные орудия требовали много обслуги. Все эти людей сейчас напряженно ждали условного сигнала, который разрешит им начать стрельбу. Также здесь были и прочие команды синоби, которые будут обслуживать армию во время войны. Разведка, медики, диверсанты, несколько штурмовых групп. Все они сейчас ждали, когда их товарищи подадут условный сигнал. Смотреть на загорающиеся один за другим корабли было тяжело, но необходимо. На войне нельзя обойтись без жертв. И Страна Огня уже внесла свой первый ощутимый взнос в копилку этой войны.

В ночи зажегся белый огонек. Всего на мгновение, лишь мигнув, он изменил все. Корабль мгновенно оживился. Всюду начали бегать люди. Мощный голос капитана прокричал:

- Орудия, готовьсь!

Многочисленная обслуга налегла на громоздкие рычаги, и огромные орудия со скрипом сдвинулись со своих ложементов. Сопровождаемые постоянными командами старшин, задающих темп обслуге скрипом натянутых веревок, орудия начали подниматься над палубой. Потребовалось с десяток минут, чтобы гигантские стволы, украшенные причудливой резьбой, приняли боевое положение. Теперь уже другая обслуга, налегая на другие рычаги, начала разворот открытых башен в направлении острова. Щелчки мощных приводов, новые ритмичные команды, и два огромных металлических ствола, запускающих исполинские снаряды на многие сотни метров, встали на свои места. Команда наводчиков, световыми сигналами связавшаяся с корректировщиками, определяла необходимое положение ствола. А пока многочисленная обслуга производила заряжание. Огромный затвор с казенной стороны открывался усилиями четырех человек. В основание вкладывался заряд пороха, способный разнести на мелкие щепки весь нос линкора, а перед ним посредством крана вкладывался снаряд. Наводчики подбежали к обслуге, и вновь загремели приводы, теперь уже механизмов доводки стволов. Всего два орудия.

- Когда Хаметсу (разрушение) говорит, Сошутсу (созидание) молчит, - произнес капитан, глядя в сторону острова, и уже громче скомандовал. - Хаметсу, стрельбу разрешаю!

Механизмы доводки остановились - орудие приведено в готовность. Крупный мужчина с большим факелом, длинная трехметровая рукоять которого позволяла поджигать фитиль прямо с палубы, подошел к оружию. Он медленным, почти ритуальным движением поднес пламя к фитилю, поджигая его, и лениво отошел на почтительную дистанцию, хотя остальная обслуга уже давно разбежалась по щелям. На корабль опустилась абсолютная тишина. Даже фитиль не издавал звука при горении. Заглохли волны, затих ветер. Казалось, даже тучи остановили свой бесконечный бег, боясь вызвать гнев исполина.

Ночь разрезал грохот выстрела. Не услышать этот грохот было невозможно. Пламя залило переднюю палубу линкора, когда мощные откатные механизмы, поглощая отдачу, погрузили орудие вниз по самый кончик. Линкор качнуло, и казалось, он сейчас завалится на борт, но корабль удержался. Со стороны казалось, что с поверхности воды вырвалась комета, и сейчас эта комета летела прямо на берег. Огненный, пылающий снаряд не издавал пронзительного свиста, но пылал в небе, быстро приближаясь к земле. Еще недавно солдаты на кораблях, попавшие под обстрел игольных боеприпасов, гадали, смогут ли пережить следующий залп. Солдаты на берегу не задавались такими мыслями. Они знали точно - это им не пережить. Линкор еще раскачивался, когда гигантский снаряд врезался в землю.

Берег накрыло мощным взрывом. Пламя поглотило большой кусок береговых укреплений, но ударная волна, несущая в себе летящие на запредельной скорости осколки и небольшой мусор, накрыла все остальное. Кого не убило адским пламенем, не задело шальным осколком, не разорвало от ударной волны и не завалило землей от небольшого землетрясения, оглушило, если не выбило барабанные перепонки совсем. В огромной воронке, оставшейся от нескольких позиций орудий и укреплений, бушевало пламя.

- Хаметсу, на исходную! Сошутсу, корректировка! - разносились по палубе команды.

Заработали приводы доводки на задней палубе. На передней заскрипели тросы, вновь выталкивающие ствол из лона судна. Практически сразу возобновилась возня. Орудие перезаряжали и готовили к стрельбе. Корректировщики делали поправку - первый выстрел все же попал не туда, куда было нужно.

- Сошутсу, стрельбу разрешаю!

И вновь многочисленная обслуга разбежалась по углам, оставив рядом с орудием только человека с факелом. Многочисленные корабли сопровождения уже развернулись и начали движение к острову. Никто на них уже не сомневался, что к моменту, когда корабли достигнут берега, большая часть орудий будет молчать. Сзади раздался грохот, и ночную темноту разорвало пламя второго выстрела. Второй промашки не будет. Второй раз огромный снаряд упадет туда, куда должен.

Недалеко от линии фронта, в небольшом доме, переоборудованном под штаб армии, несколько человек нависли над картами. И если к нападению юхей Огня они были готовы, то присутствие линкора стало для всех неприятной неожиданностью. Советники сходились в одном: им не удержать берег. Десяток выстрелов, и от береговых укреплений вообще ничего не останется. Но генерал был непреклонен, раз за разом повторяя, что они должны держаться, держаться любой ценой, пока не подойдет подкрепление, усиленное группами синоби Мизу и нукенинов. Никто из них не обращал внимания на неровно раскачивающуюся лампу. И, когда синоби, висящий на потолке, снял маскировку и прыгнул вниз, стараясь атаковать генерала, почти для всех это стало полной неожиданностью. Почти.

Синоби в маске павлина занес кунай для удара, но генерал с неожиданной прытью запрыгнул на стол с картой, и даже успел развернуться, также выхватив кунай. Хенге спало, и на столе оказался один из тех синоби, что заметили наступление врага. Советники, у которых несколько мгновений ушло на осознание ситуации, ломанулись к выходу. Синоби, сидевший на столе, бросил кунай вперед, и начал быстро собирать печати. Уингу отбил кунай своим, метнул его в противника и, выхватив несколько клон-сюрикенов, запустил их в спины советников. Противник чертыхнулся и бросился отбивать сюрикены, не заметив, как Уингу вновь растворился в маскировке. Лишь услышав нарастающий рев за спиной, он инстинктивно прыгнул вверх, на потолок, позволяя оставшимся сюрикенам достичь цели и все же убить нескольких советников. Но его старания были напрасны. Уингу уже разогнал технику: в его ладони ревела воронка природной чакры, наполняя небольшую комнату ровным гулом. Несмотря на то, что противник уклонился, ушел из зоны поражения, синоби в маске павлина закончил технику, обрушив ярость бешено вращающейся природной чакры, разогревшей окружающий воздух до треска, на спины убегающих советников. За первые моменты техника разорвала одежду, принявшись за кожу. Во все стороны полетели остатки ткани с кровавыми ошметками плавящейся плоти, кожи и мышц. Чакра уже разворотила тела бегущих позади до состояния оголенных и зачищенных костей и начала разрывать плоть тех, что был за ними, когда Уингу резко прервал технику. Атакованный вышедшем из легкого ступора синоби, он отскочил назад. Синоби собирался использовать против опасного врага ниндзютсу, но опасался применять мощные техники в замкнутых пространствах.

На берег обрушился новый мощный взрыв, заставляющий землю дрожать. Синоби бросается на Уингу, проверяя, насколько тот хорош в рукопашной. Но стоило ему приблизиться, Уингу распыляет вокруг газ, к чему противник оказался не готов. Он закашлялся и отступил на несколько шагов, пытаясь вернуть себе ориентацию в пространстве. Пользуясь заминкой, Уингу создал новое кольцо вращающейся природной чакры на ладони, и атаковал. В этот раз он практически приложил ладонь к телу синоби. Ткань и плоть сорвало и разметало во все стороны практически сразу, кости продержались лишь чуть дольше, ломаясь и разлетаясь в разные стороны. Не прошло и секунды, а противник был уже мертв, разорванный на две части. Рядом на пол спрыгнула Гьеруи, держа посох наготове, скептически осмотрев труп.

- Нам же вроде приказали…

- Он мешался под ногами. Где генерал? - потирая сильно болящую руку, рыкнул синоби в маске Павлина.

- Я кто, по-твоему? Поисковая собака?

Ответить Уингу не успел. К входу уже подбежали лучники. Со скрипом натягивая тетиву, они вошли в проход, выискивая цель. Но в просторной комнате стоял лишь стол, а на полу лежало единственное тело. Старший из лучников тут же выкрикнул:

- Живо! Обыскать все! Он должен быть где-то здесь!

Ветер не успевал нагонять туман на палубу корабля. Линкор сделал лишь два выстрела, но туман вокруг него расступился, будто испуганный исполинскими орудиями. Хаметсу уже вернули на исходную и спешно заряжали. Эти чудовища не должны были стрелять так часто, но сегодня капитан сделал исключение. Сегодня его команда делала невозможное, ставила рекорды. Сегодня его команда несла смерть врагам его господина и могла гордиться собой. Треск доводящих устройств затих, и глаза на лицах обслуги вопросительно смотрели на генерала.

- Хаметсу, стрельбу разрешаю!

Обслуга разбегается, и вновь гигант почти ленивым жестом, но все равно, будто проводя целый ритуал, поджег фитиль. Мгновения давящей тишины, предвкушение. И ласковый грохот смертоносного устройства. Залитая пламенем палуба и треск несправляющихся с нагрузкой механизмов. Все верно. Мощные пружины, поглощающие отдачу, не рассчитаны на второй выстрел. Их должны заменять каждый раз после каждого залпа. Сейчас же раскаленный докрасна исполин обжигает собственные опоры там, где дерево соприкасается с металлом. Третьего выстрела не будет - не сейчас, не сегодня. Охладить, устранить поломки, обслужить. Но остался еще Сошутсу, а значит, четвертый снаряд обрушится на берег.

- Господин! - подбежал к капитану его помощник. - Орудие перегрелось.

- Хаметсу, прекратить огонь! Вернуться в походное положение!

На береговой линии бушевал пожар. Немалая часть орудий уже догорала, некоторые только начал пожирать огонь. Треск древесины и щелчки расплавляемых снарядов было слышно достаточно далеко. Но это были не все орудия - больше половины еще были целы, а корабли штурмующих уже подходили к берегу. Плохо, очень плохо. Команда корректировщиков внесла последние поправки, и вдали раздался грохот последнего, четвертого выстрела. Несмотря на это, на берегу уже разносились приказы. Люди не струхнули даже в бушующем повсюду пламени. Обслуга многочисленных орудий приступила к тушению пожаров, а где этого не требовалось, уже заряжали и готовили орудия к бою. Вымазанные в саже и копоти, уставшие, испытавшие на себе страх смерти люди продолжали бороться, упрямо и настырно. Команда синоби смотрела за медленно прорезающим небо пламенным монстром. В тоже время в спешке первые гиганты береговой обороны все же успели, дали залп, запустили в небо те самые смертоносные игольные снаряды, всего за несколько мгновений до того, как на них обрушился последний снаряд. Грохот, дрожь земли, вспышка мощнейшего пламени, запоздалые крики уцелевших, но этого мало. Еще несколько позиций уничтожено, но многие готовят следующий выстрел. А там, на кораблях, юхеи Огня, которые уже готовы броситься в бой. И они плывут прямо навстречу своей смерти. Ехи напрягся, хмурясь под своей маской. Его черно-белый взгляд шарил по берегу, пересчитывая оставшиеся целыми орудия, а темнота и дым совершенно не мешали бьякугану. Под маской не видно хмурого выражения лица. Несколько мгновений на размышления и четкий приказ:

- Мы должны уничтожить орудия. Сао, Яруи - минируете. Остальные - прикрывать. Вперед!

- Есть! - синхронно отозвались подчиненные.

Небольшая группа синхронно бросилась вперед. Безмолвные тени, почти не издавая шума, едва заметно бросились к пылающим позициям. Суматоха вокруг орудий, подготовка, заряжание. Чуть в стороне множество солдат, чтобы защищать, чтобы сохранить. Едва заметный свист, быстрая тень, и сюрикены впиваются в головы или шеи солдат. Молот уже занесен для удара по спусковому механизму. Бросок куная, и железка встает клином в и без того сложном механизме. Орудие молчит. Раньше, чем обслуга успевает что-то понять, на них обрушиваются тени. Это не бой. Резня. Один-два удара на каждого человека. Почти беззвучно клинки режут плоть, редкие всхлипы умирающих, брызги крови. В нос ударяет противный и тяжелый запах. Кровь, жженая плоть, горящее дерево, плавящийся металл. Синоби несут смерть. Быструю смерть. Многие даже не успели осознать, что произошло. Двое в масках, не обращая внимания на остальных, бросаются сразу к орудию и ставят печати.

- Готово! - раздается крик.

Синоби быстро отступают. Мгновение, и несколько синхронных взрывов превращают сложный убийственный механизм в груду пылающего дерева. Но первая диверсия не остается незамеченной. Сразу три иглострела резко разворачиваются в сторону уже подорванного орудия. Наводчики - простые люди, но они опытны. Они знают, как сложно заметить синоби. Как сложно с ними сражаться. Мелькание едва заметных теней, и все три орудия открывают нестройный огонь. Группа синоби уже спешит к следующей цели, но, попав под обстрел, резко замедляется и разбегается в разные стороны. В мерцающем свете бушующих пожаров они быстро растворяются в тенях. Но солдаты уже знают, что делать, поджигая ручные гранаты. Синоби быстры. Они способны уклониться от летящей стрелы. Но нельзя убежать от шрапнели или града осколков. Из тьмы вырывается огненный шар, ударяя в ближайшее к ним орудие. В другое орудие летят несколько кунаев. Взрывом печати на них наводчика разрывает на части и сносит в сторону, но орудие остается целым. Несколько мгновений, и за рычаги уже встает другой человек, сразу давая очередь по противнику. Со стороны орудия во тьму летят гранаты. Взрыв, короткая вспышка пламени, следы летящих во все стороны осколков. Новый огненный шар вырывается из тени, удар накрывает уцелевшее после первой атаки орудие. Раздается грохот, и в нестройных лучах света вырастает большой силуэт. Он начинает движение, сначала медленно, затем все быстрее. С каждым его шагом масса гиганта становится все более отчетливой для людей, охраняющих орудие. Он огромен. В неровном свете открывается гигантское тело, закованное в каменную броню, и несущееся прямо на орудие. С треском проломав хилые укрепления, каменный монстр обрушивается на позицию и начинает крушить. Первый же удар превращает любого попавшего под руку человека в мешок плоти с костями. Раскидав людей, голем обрушивает свою ярость на орудие. Удар, щепки и мелкие детали летят в одну сторону. Второй удар, сухожилия натянутых механизмов с щелчком разрываются, обрушивает на каменное тело еще несколько случайных, но хлестких ударов. Неуклюжий шаг назад, и туша наступает на сложенные боеприпасы. Замысловатый механизм срабатывает, и под ногой гиганта разрывается сноп игл и мелких переломанных осколков. Каменное тело покрывается плотным слоем иголок, но еще больше разлетается в разные стороны, убивая всех, кто не успел спрятаться, захорониться как можно глубже в землю. Лицо наводчика, стоящего за последним обращенным в сторону синоби иглострелом, превращется в кровоточащую массу, но тот не умирает. Он падает на землю, прикасаясь ладонями к лицу, и из глотки вырывается стон боли.

На первых подплывших к берегу кораблях отпускают щиты. Ощетиненные легкими орудиями транспорты обрушивают на берег болты и иглы, заставляя бойцов в первых оборонительных редутах опустить головы. Побитые, но еще действующие береговые устройства вяло отвечают на атаку, но на такой дистанции более плотный огонь корабельных расчетов быстро подавляет огневые позиции. Вторая линия транспортов, загруженная лишь пехотой, скрепя днищами на мелководье, достигает берега. Мгновение тишины, треск механизмов, и тяжелые помосты с грохотом падают на влажный песок. Дружный крик атакующих, первые шаги, и стройный залп картечниц в руках солдат на берегу. Тяжелые и неудобные ручные орудия градом мелкой металлической картечи выкашивает первые линии пехотинцев. Но юхеи тут же отбрасывают их в стороны. Слишком долго заряжать, слишком мало времени. Несмотря ни на что, солдаты Страны Огня ринулись в атаку, что-то выкрикивая на ходу, выхватив мечи и крепче сжимая короткие яри. Для них бой только начался. Для них это был шанс отомстить за уже убитых. И в голове бушевала лишь кровавая ярость. Воины сошлись врукопашную. Первая линия нападающих налетает на плотный строй яри и почти сразу гибнет. Но тут же, сразу за ними, перепрыгивая тела вчерашних друзей, обламывая древки копий, в ряды обороняющихся врезаются воины из следующей линии. Лязг металла, хруст костей, нестройные крики боли или ярости. И только что ровные ряды обороняющихся, сильно потрепанных огнем, превращаются в хаос ближнего боя. То там, то тут видны разрывы ручных гранат, но в мешанине грязных тел, размахивающих мечами и яри, не разобрать, кто и в кого кидает смертоносные снаряды. Новые и новые транспорты достигают берега, все больше солдат Огня вступают на твердую землю. Все больше бросаются в бой, подавляя защищающихся массой живой силы и количеством орудий.

На позициях орудий береговой обороны раздаются новые взрывы. Синоби добивают остатки обороны, склоняя обороняющихся к ближнему бою. Некоторые синоби уже бросаются на пехоту противника, смертоносными техниками выкашивая целые отряды. Земляные шипы запирают сразу два десятка солдат в укреплении, превращая землю, которая их только что защищала от игл, в братскую могилу. Смертоносное пламя, ведомое волей человека в маске, обжигает спины юхеев Озера. Отряды Страны Огня все дальше оттесняют пехоту противника от берега. И вот с кораблей уже сходят синоби, не носящие масок. Они не торопятся вступить в бой, лишь наблюдая, как смерть собирает свою жатву. Из хаоса сражающейся толпы вырывается небольшая группа солдат, чьи доспехи и одежда уже стали красными от крови, которая не давала различить другие цвета. Обезумевшие солдаты бросаются на стоящих чуть в стороне синоби, будто признавая в тех легкую добычу. Женщина с зелеными глазами и светлыми волосами подняла руку, ладонь которой была собрана в печати сосредоточения. Солдаты сделали еще два шага и замерли, удивленно оглядываясь по сторонам, будто не видя ничего вокруг. Еще несколько секунд, и они с яростью бросились друг на друга с явным намерением убить. Всего несколько секунд, и все они мертвыми телами осели на землю.

К синоби подбежал один из офицеров юхеев, не ставший даже обращать внимания на неудачников, посчитавших, что способны справиться с ниндзя.

- Госпожа. Отряды противника, не успевшие вступить в бой, отступают к прибрежному городку и баррикадируются там, - отчитался он.

Вслед за женщиной шла троица гэнинов. Невысокий парень с длинными пепельно-черными волосами, белыми глазами, и надменной миной на лице. Худощавая девушка с забранными в пучки волосами, со спокойным интересом наблюдающая за сражением. И странноватый парень в зеленом костюме, слегка подрагивающий от нетерпения.

- Вы, трое. Окажете поддержку. Потом вернетесь и доложите об успешно разбитом противнике.

Парень в зеленом вытянулся по стойке «смирно» и приложил руку к голове:

- Есть.

Двое его напарников лишь кивнули, и вся команда с места бросилась в бег.

- Их будет достаточно? - с сомнением глядя на удаляющихся синоби, спросил офицер.

- Промедлите, и они оставят вас без работы, - хмыкнула дзенин.

В небольшом поселении недалеко от берега, куда не долетел ни один гигантский снаряд, отчаянно готовились к обороне. Один из двух путей вглубь острова пролегал как раз через это поселение, и удерживать его было первоочередной задачей. Если юхеи озера проиграют здесь, подкреплению придется с неудобной позиции атаковать воинов Страны Огня, которые наверняка закрепятся здесь же. Поселение располагалось на небольшом возвышении, и склон, выходивший в порт, был усеян рисовыми полями. Всего несколько троп и одна широкая дорога поднимались по холму, и ряды юхеев с яри, выстроенные на манер копейщиков, уже поджидали врага. В домах, небольших, но все же трехэтажных, уже ждали лучники и арбалетчики. Но никаких серьезных укреплений в небольшом поселении не было - никто просто не знал, каким будет предстоящее сражение. И вот уже отряды юхеев огня поднимались по склону. Приближался бой.

Тройка синоби, выбрав небольшую сухую площадку на склоне, обосновалась там. Девушка достала четыре свитка и расставила их вокруг себя на равном удалении, готовясь к технике. Парень в зеленом явно изнывал от нетерпения и обратился к своему напарнику:

- Предлагаю соревнование. Кто убьет больше противников. Если проиграю - сто кругов вокруг Конохи на руках.

Длинноволосый не ответил, но он никогда не отвечал, молчаливо соглашаясь с соревнованием. Парень в зеленом все равно проиграет, а если и не проиграет, Хьюга себе никаких условий все равно не выставлял. Девушка приготовилась и начала складывать печати.

- Искусство ниндзя: Парная Техника Драконов-Близнецов.

Все четыре свитка взмыли в небо, и девушка тоже подпрыгнула, оказываясь прямо в центре небольшого шара из свитков. Юхеи озера заметили всполохи дыма несколько в стороне от отрядов Огня, а вскоре рассмотрели и шар. Несколько секунд ничего не происходило, а затем на ряды обрушился плотный поток метательного железа. Кто-то запоздало крикнул:

- Щиты!

Но смертоносные железки уже врезались в людей. Били они не слишком сильно и не особо глубоко, лишь изредка кого-то убивая, но ранили всех без разбора. Строй дрогнул, опустившись пониже и закрывшись щитами, бойцы ждали, пока поток металла закончится. Ждали, морщась каждый раз, когда какая-нибудь железка врезалась в их щиты, делая их тяжелее и тяжелее. Они ждали, не замечая, как все ближе подходили солдаты Огня. И стоило технике завершиться, как на неровный строй солдат Озера накинулись воины Огня. Два отряда сцепились в бою, и превосходство было явно на стороне нападавших. В этот момент из своих укрытий в окнах появились стрелки и открыли огонь по противнику.

Но троица синоби уже была на подходе. Нетерпеливый парень в зеленом ускорился, отрываясь от напарников, и первым с ревом влетел в приоткрытое окно, ломая створки и вырубая стрелка за ним. Мгновение, которое было необходимо солдатам, чтобы сориентироваться, и все они развернули луки и арбалеты в сторону синоби.

- Ураган Листвы!

Мощный удар ногой с разворота впечатывает голову ближайшего противника в стену, фатально.

- Гильотина!

Комбо из удара коленом в грудь, удара руки в подбородок, прыжок на потолок и оттуда с ускорением пяткой по макушке. Позвоночник не выдержал надругательства, череп потерял опору. Голова будто втянулась в плечи уже мертвого тела.

Лучники все же выстрелили, но слишком поздно - парень был исключительно быстр. Быстрая комбинация ударов ломает руки одному, связка из трех сильных ударов ногами убивает следующего. Рывок в следующую комнату, где все начинается сначала.

В здание с другой стороны улицы врывается длинноволосый напарник зеленого. Бъякуган уже активирован. Он не торопится, спокойно дождавшись, когда лучники выстрелят в него. Но стрелы, натолкнувшись на преграду из плотной чакры, сломались, не причинив ему вреда. Рывок вперед, три даже не удара - касания, и ближайший противник падает замертво. Вновь рывок, быстро и изящно, два касания, и еще одно бездыханное тело. И так снова и снова, раз за разом, как машина смерти, как жнец, собирающий жатву.

Девчонка, что уже отдышалась после применения техники, запрыгнула на пологую крышу, где тоже засели стрелки. Быстрое движение, хлопок, и в ее руках появляются две кукри - ножи с длинным изогнутым вперед лезвием, связанные между собой цепью. Привычное отработанное движение, и оба ножа начинают быстро вращаться в разных руках, удерживаемые цепью. Движение руки - и один из ножей улетает вперед, врезаясь в горло ближайшему стрелку. Резкое движение, напоминающее взмах, рывок цепи - и нож вырывается из плоти и врезается в бок другому противнику. Третий успевает выпустить арбалетный болт, но девушка легко сбивает его вторым кукри. Рывок на себя - и первый клинок резко летит к ней, а второй уже летит в следующего противника. Танец с клинками, немного резкие и ломаные движения, но от этого не менее уверенные. Движения, несущие смерть.

Юхеи Огня сломили сопротивление отрядов противника и прошли глубже в поселение, не замечая, как троица синоби выкашивала скрытых противников. Ниндзя собрались на одной из крыш, чтобы отдышаться.

- У меня двадцать семь, - признался парень в зеленом, - а у вас?

- Двадцать четыре, - ответила девушка, стирая кровь с лезвия.

- Тридцать один, - спокойно, едва скрывая гордость, ответил длинноволосый.

- Вот черт! - расстроился парень в зеленом. - Опять проиграл!

С другой стороны селения уже выехали повозки, по которым были распределены все сколько-нибудь важные персоны. В одной из них сидел и командующий всеми силами, остатки которых все еще пытались защитить порт. Двое синоби бежали по крышам, пытаясь нагнать последние из уезжающих повозок. Их цель уходила, а они не могли такого допустить. Скоростной бег с препятствиями по крышам, короткий забег по стене и прыжок. Уингу приземлился на крышу последней повозки, Гьеруи лишь немного не успела, и едва не упала на землю, но была поймана напарником.

Шум приземления пассажиров не остался незамеченным для находившихся в закрытой повозке людей. Воинов здесь было немного, но они все же полезли наружу, чтобы стряхнуть преследование. Когда первый из солдат поднялся на крышу, повозка уже набрала ход и неслась по узкой дороге на склоне, уходящем вниз, на скалистый берег. Солдат выхватил меч и бросился вперед, но Уингу блокировал удар доспехом на руке и парой быстрых ударов обезвредил противника, легко сбросив того вниз. Гьеруи достала из кармана небольшой шарик, напитала его чакрой и швырнула в окно, после чего оба синоби с короткого разбега прыгнули на следующую повозку. Позади раздался едва заметный из-за шума дребезжащих колес хлопок, и из повозки повалил газ.

- Как мы будем его искать? - спросила девушка.

- Откуда выползут синоби, там мы его и найдем, - ответил ее напарник.

В этот раз на крышу никто выползать не стал, но воины в повозке, взявшись за яри, принялись ударять ими по потолку. Из крыши повозки вырывались острия яри, и сразу скрывались внутри, чтобы через пару мгновений выскочить вновь в другом месте. Синоби едва успевали уклоняться от ударов, и, когда Гьеруи это надоело, она просто сломала очередное острие своим посохом. Уингу закрепил на крыше взрывную печать, и они оба прыгнули вперед. Через несколько секунд вторая повозка взорвалась - точнее, у нее просто оторвало крышу, но от этого она почти сразу скатилась вниз с обрыва.

На этой повозке синоби даже не стали задерживаться, сразу прыгнув на следующую. Уингу прыгнул первым. И, стоило его ногам коснуться крыши, изнутри вырвалась плотная струя воды и отшвырнула его обратно. Парень едва не упал на землю, успев ухватиться за сбрую одной из лошадей, тянущих повозку. Гьеруи так же приземлилась на крышу, но сразу отскочила в сторону, чтобы тоже не получить техникой в грудь. По крыше повозки кто-то ударил снизу, разнося ее в щепки, и наружу выбрался синоби. Худощавый мужчина с закрытым бинтами лицом в форме синоби Воды. С его забинтованных ладоней так же капала вода, и синоби переводил взгляд с застывшей в боевой стойке Гьеруи на оседлавшего лошадь Уингу.

- Чима. Девчонка твоя.

Повернувшись на Уингу, синоби вскинул вперед руки, раскрывая ладони. Из ладоней торчали несколько трубок, из которых потекла вода. Жидкость тут же начала формировать небольшие шары, один из которых выстрелил в Уингу. Все произошло так быстро, что парень едва успел уклониться, и шарик врезался в повозку, пробив в ней нехилую дыру. Гьеруи дернулась, желая помочь напарнику, но из повозки выскользнула девчонка, которой на вид не было и десяти. Формы синоби на ней не было, да и одежды вообще было немного: кусок ткани закрывал грудь, которой, по сути, и не было, второй закрывал талию. Девчонка быстро сложила печати и открыла рот, откуда показалась голова небольшой змеи.

- Искусство ниндзя: Подражание зверю, - Гьеруи успела удивиться, как Чима умудрялась говорить с этой змеюкой во рту.

Кожа девушки резко посерела и будто превратилась в чешую. Ногти превратились в коротенькие коготки, из под повязки выскользнул длинный тонкий хвост. И без того короткие волосы исчезли, глаза потеряли веки, а зрачки стали узкими. Техника девчонки напоминала клановое дзютсу Инузук, но у собачников шерсть не отрастала и хвост не появлялся. Хотя Кьюби их знает.

Змеиная девка бросилась с когтями на Гьеруи, не обладающей выдающими способностями к ближнему бою, заставляя ту отступать. Несколько ударов, и Гьеруи пришлось отпрыгивать на следующую повозку, и почти сразу дальше, чтобы успевать формировать технику, так как змеиная преследовала ее по пятам. Перемотанный мужик тем временем набрал в ладонях достаточно много шариков и выстрелил ими почти одновременно. Уингу успел подпрыгнуть, выхватить кунай с тросом и запустить его в повозку, чтобы не отстать. Водные пули обрушились туда, где он только что находился, врезаясь в плоть сначала лошадей, отрывая ее целыми кусками, оголяя кости, а затем и ломая их. И, когда лошади были разорваны на части, накинулись и на повозку, также разметая ее на куски.

Уингу успел призвать несколько сюрикенов и запустить их в противника, но не смог удачно подтянуть себя по тросу, и рухнул на землю, волочась за разогнавшейся повозкой. Противник, отбив сюрикены, начал заново формировать шары, на этот раз сразу выстреливая ими в синоби Листа. Получив два удара, пока не пробивших костюм, но наверняка оставивших синяки, Уингу подскочил на ноги, пытаясь бежать за повозкой, поддерживая себя тросом, снова запустил сюрикены в противника. На этот раз, воспользовавшись промедлением, синоби прыгнул вперед, все же ухватившись за заднюю стенку повозки, и отпустил трос. Но, когда синоби Воды наклонился над краем, уже готовый применить свою технику, противника там уже не было. Уингу, проползший под повозкой, выпрыгнул спереди, чтобы нанести удар в спину. Но синоби воды резко изменил технику и вместо пуль отмахнулся от противника двумя водяными хлыстами. Уингу ухмыльнулся под маской и, вновь бросив в противника сюрикены, нырнул в оставленную им же дыру, в гости к единственному пассажиру.

Гьеруи бегала не долго. Техники, которые она могла сформировать быстро, были неэффективны. На долгие не было времени - змея слишком быстро оказывалась рядом, заставляя блокировать или уклоняться от ударов. Драться с ней также было бессмысленно - девушка уже успела получить пару царапин, так как коготки легко проникали сквозь ткань костюма, а дополнительных железок, как у напарника, у нее не было. Змея преследовала девушку, вновь навязав рукопашную. Гьеруи отступала, размахивая посохом. Отскок назад, на спины лошадей, змея находит опору на вертикальной стенке повозки, абсолютно этого не смущаясь. Посох более удобен в бою, чем коготки, но у противницы есть хвост, да и ногами она орудует не хуже, чем руками. Но Гьеруи тянула соперницу именно сюда. Отбив очередной удар, она выхватила кунай и метнула его в бедро одной из лошадей. Та дернулась от боли, повела повозку в сторону. Девушка, которая была к этому готова, присела, одной рукой хватаясь за шею лошади, второй зажав посох между колен и достав еще кунай, начала быстро срезать все ремешки, сдерживающие животное. Змеюка едва не потеряла равновесие, но уцепилась за что-то своим хвостом, хотя и была вынуждена крепче схватиться за крышу руками. Раненая лошадь продолжала метаться, раскачивая и повозку, что не позволяло змее броситься в атаку. Гьеруи успела срезать все крепления и, дав своей лошадке стрекача, броском куная перебила одну из ног уже раненой лошади. Животное с диким ржанием свалилось на землю, тут же попав под колеса повозке. Сзади образовалась свалка.

Уингу, отбив удар мечом излишне прыткой цели и пинком отправив того спать, запустил в отверстие в потолке несколько сюрикенов. Сразу отпрыгнул в сторону - благо в повозке было достаточно просторно. Несколько водяных пуль прорезало крышу и врезалось туда, где он только что находился. Через решетку, заменяющею смотровое окно в передней части повозки, он увидел, что впереди образуется свалка. Достав взрывную печать, он закрепил ее на стене. Собрав в руке технику удара природной чакры, свободной рукой он запустил еще несколько сюрикенов вверх, не надеясь попасть, просто выигрывая пару секунд. Удар чакры пришелся на заднюю стенку повозки, образовав в ней огромную дыру. Схватив бесчувственного мужика, он выскочил наружу, неудобно падая на дорогу. Но практически сразу спереди донесся сначала гул врезающихся друг в друга повозок, а затем и небольшой взрыв. Откашлявшись, он выдал:

- Славно покатались.

Его напарница верхом на лошади обогнула завал и уже приближалась к нему. Сравнявшись, она соскочила на землю и встала наизготовку. Уингу так же поднялся, вновь готовясь к бою. Впереди горели повозки, но на их фоне появилось две фигуры. Они постояли недолго, глядя на своих противников из Листа, и отступили.

- Что это значит? - не поняла Гьеруи.

- Они сочли свои жизни ценнее этого куска дерьма, - кивнув на пленника, ответил Уингу, - проверь, это хоть он?

Девушка быстро осмотрела бессознательное тело и кивнула.

- Он.

- Тогда грузим его и возвращаемся. Это была какая-то слишком длинная ночь.

Будто услышав его слова, над водой начало медленно расти солнце, бросив первые свои лучи на груду горящих повозок, разбегающихся лошадей, трех человек и лошадь чуть в отдалении. Этот бой был закончен.