В Лапшанге тело Ильи висело недолго. В одну из ночей оно исчезло вместе с веревкой, на которой атамана вешали. Исчез и стрелец, охранявший виселицу. И тогда по Ветлуге и дальше побежал слух, что мятежный атаман ожил и ушел под город Хлынов в леса. А веревку прихватил с собой, чтобы воевод и бояр с весны на ней вешать.

В новом в 1671 году, в конце великого мясоеда[9], как бы подтверждая свое бессмертие, у Судаева-городка появился атаман Илейка Иванов снова. Еще позднее о нем стало известно в Устюжском уезде, потом вдруг он налетел на Кологрив.

И снова кончилось у воевод спокойное житье, застрочили они грамоты и в Москву, и друг другу.

Соликамский воевода Монастырей писал в новгородский приказ: «Говорили, что-де вор Илейка с товарищи не со многими людьми побежали через Кологрив и через Вятку к Соли Камской. И взял-де он, Илейка, с собою жонку с двумя ребяты и, нарядя в доброе платье, приехав к городу, хочет назватца воеводою или прикащиком… И мы, холопи твои, учинили крепкие заставы, чтобы тех изменников, воров Илейку с товарищи и иных таких воришков, в Сибирь не пропустить для такого же возмущения и прелести…

И мы, холопи твои, от такой воровской прелести живем на службе у Соли Камской и Чердыни в большом опасении, а оборонятца нам, холопам твоим, нечем. Стрельцов у Соли Камской только 30 человек… а город — гораздо худ и весь развалился, а стоячий острог вывалился во многих местах, башен около того острогу мало. И без служилых людей нам, холопям твоим, в такое шаткое время от тех пришлых ярыжных людей жить зело опасно и страшно».

Ильи давно уже нет в живых, но имя его наводит страх на гнусавых. Дрожат воеводы по крепостям, трясутся дьяки в приказных каморках, бегут в Москву помещики из вотчин.

По северу атаман Илейко ходит!

Страшно!