Из сотни в сотню, от человека к человеку, из уст в уста передавалась весть — наш атаман был в шатре воеводы Хитрово и вернулась оттуда живой. Через день новость обросла новыми подробностями: Аленка околдовала воеводу, взяла с него клятву не воевать против нее, а потом провалилась сквозь землю и вышла только в лесу, в овраге у родника. Васька передавал эти слухи жене, Аленка только посмеивалась. Пусть считают ее ведуньей, больше будет веры, больше надежды.

— А ты обо мне думаешь? Каково мне, прославленному казаку, с колдуньей ночевать!

— Я говорю — пусть считают. А я… На, посмотри, — Аленка запустила руку в разрез кофты, вытянула медный крестик на тонкой железной цепочке, — Такая же православная, как и ты.

— Что дальше будем делать?

— На Алгуново пойдем.

— Так это же крюк бо'льшой.

— Я воеводе слово дала. Смердово слово.

— Какое?

— Будто рать воеводы Мышецкого мною разгромлена. А она сейчас около Алгунова должна быть. Придется слово сполнять. Ты вот на Хитрово рвался. Бери теперь половину войска, встречай князя Мышецкого, дай ему по шее. Он на Селищи побежит, а я там ему вдоль хребта добавлю. И будет нам любо.

Васька с радостью согласился, повел свою тысячу на Алгуново. Мышецкого он встретил на дороге, рать его разметал, конников гнал до Селищ. Там князюшке-батюшке подсыпала лиха Аленка, проводила на Конобеево. Под этим селом, она надеялась, воеводу хорошо угостит Мишка Харитонов. Так оно и получилось. К Шацку стольник Борис Ефимович прискакал только сам пятьдесят.

Перед походом к Темникову Васька и Аленка ночевали в Алгунове. Утром проснулись — на дворе белым-бело. С полуночи ударил добрый морозец, покрыл реку тонким ледком, припорошил снегом.

В усадьбу войско пришло быстро, по морозцу, без грязи. Встретил их старик Образцов. Савва, уехав в Темников, оставил его вместо Ефтюшки.

— Что делать укажешь, атаманушка? — спросил Образцов. — Людей и лошадей кормить нечем. Голодушка приходит.

— По барским усадьбам пошарить надо.

— Усадьбы все растрясли, Олена Ортемьевна. Там только прошлогодние запасы были, нового хлеба нет.

— Как это нет.

— А новый урожай не сеяли. Мужики все воюют, поля пустые гуляли. А где и посеяли — не выросло. Лето ныне не урожайное было.

— А в деревнях?

— Пусто, атаман. Все, что на огородах было, — выдрано. Кормов взять негде. Войско наше все прибывало, а теперь убыль одна. Мужики по своим домам разбегаются. Там бабенки ихние, чай, по ямам кое-что схоронили.

— Что Кукин думает?

— Его рать на засеках лесом кормилась. Орехи, грибы, рябина, желуди, то да се. А сейчас морозец и эту кормушку прикрыл. Тоже голодные как волки сидят.

— Слобода стоит?

— В осаде сидят. Тоже, поди, брюхавицы подвело.

— Соберем совет. Будем думать.