Снег валил все гуще, но им все равно нужно было добраться до аэропорта, где их ждал самолет. Чувствуя, что его не стоит отвлекать от дороги, Каталина замолчала, и если бы он с той же легкостью сумел не ощущать ее близости всем существом…

Черт, именно поэтому он и избегал оставаться с ней наедине. А теперь она сидела так близко, что он, вдыхая знойный аромат всей грудью, мог с легкостью прикоснуться к шелковистой коже. Но разве можно так сильно хотеть человека, которому не можешь доверять? Что, если она снова попробует убежать?

Но после сегодняшних разговоров что-то между ними раз и навсегда изменилось…

— Нам нужно где-то остановиться на ночь, — выдохнул Натаниэль, когда они подъезжали к очередной деревушке. Снег валил так густо, что «дворники» уже давно не справлялись.

— Я же говорила, что нам стоило переночевать в коттедже.

— Ты устала?

— Немного.

Отогнав мысль, что с удовольствием взбодрил бы ее весьма определенным образом, Натаниэль въехал в деревню и, не видя ничего даже на метр вперед, остановил машину.

— Подожди меня здесь.

Выбравшись, он огляделся и почти сразу заметил неоновую вывеску «Отель», светившую, словно Полярная звезда.

— Неподалеку есть отель, пойду проверю, найдутся ли у них свободные комнаты.

— Возьми мою сумку, пожалуйста.

Не к чему нам обоим мерзнуть, еще неизвестно, станем ли мы там ночевать.

Я не хочу сидеть тут в одиночестве. Найдутся у них комнаты, просто поверь.

Он уже давным-давно ни во что не верил. С того самого снежного утра.

Из воспоминаний о семье ярчайшим был вечер перед тем, как он ее потерял. Они грелись в коттедже у камина, а Мелани, прижав к окну нос, любовалась потрясающим снегопадом. Было уже поздно, и им пора было ложиться спать, но вместо этого родители повели их лепить снеговика под луной.

Было ли это воспоминание так живо, потому что было последним? Или просто он тогда был неимоверно счастлив? Закрывая глаза, Натаниэль до сих пор видел задорную улыбку матери, озорной блеск отцовских глаз и симпатичные ямочки на щеках сестры. Все еще слышал звеневший в холодном воздухе смех.

Именно поэтому он всю жизнь и избегал снега. Чтобы лишний раз не вспоминать.

Подхватив сумку Каталины и рюкзачок, куда она сложила украденные деньги, Натаниэль захлопнул дверь.

— Ты же совсем замерз. — Она выразительно глянула на его городское пальто. — Возьми шапку, я без нее обойдусь: у меня волос больше.

— Ничего, — отмахнулся он от предложения, он как-нибудь выживет, а вот ей с ребенком точно мерзнуть нельзя.

Ухватив Каталину за руку, он повел ее по крутой дороге к отелю, оказавшемуся весьма симпатичным двухэтажным домиком. Внутри было тепло и весьма мило, и, хотя по уровню отель явно не дотягивал до принцессы, он вполне подходил женщине, которая принцессой быть не желала.

— Можем мы снять две комнаты на ночь? — спросил он по-испански, но девушка-администратор лишь удивленно на него посмотрела и крикнула что-то на незнакомом ему языке в приоткрытую дверь.

Тогда Каталина подалась вперед и произнесла что-то на этом же языке.

Девушка сразу просияла и начала что-то щебетать, когда в дверях появился мужчина средних лет, убедился, что все в порядке, и вновь скрылся.

Через пару минут Каталина повернулась к Натаниэлю:

— У тебя паспорт с собой? Он ей нужен.

Они подали паспорта девушке.

— А я и не знала, что в отелях обязательно проверяют паспорта, — удивленно моргнула Каталина.

— У простых смертных вообще чертовски много обязанностей, — усмехнулся Натаниэль.

Внося данные Каталины в компьютер, девушка удивленно распахнула глаза и уставилась на принцессу, но та тихонько что-то шепнула, и девушка заговорщицки подмигнула и вручила им старомодный ключ.

— У нас восемнадцатая комната, а через полчаса в столовой подадут ужин.

Натаниэль распахнул дверь в длинный коридор.

— Всего одна комната?

— Нам повезло, что хоть она есть.

Стараясь не обращать внимания на манящий женский аромат, Натаниэль мысленно вздохнул.

— А почему она меня не поняла?

— Она почти не знает испанского. Эта деревушка считает себя каталонской, и приезжают сюда в основном каталонцы, а сейчас тут так людно лишь потому, что метель многих застала в пути.

— Не знал, что ты говоришь по-каталански.

— Мама была испанкой и с детства говорила и по-испански, и по-каталански.

— Она была членом испанской королевской семьи?

— Да, двоюродной сестрой короля.

— У Монте-Клера прочные связи с Испанией, верно?

— Верно. Как и с Францией, что вовсе неудивительно, учитывая, что мы зажаты между этими странами.

— Неудивительно. И неудивительно, что, получив воспитание при испанском дворе, твоя мать легко вписалась в дом Фернандесов.

Поморщившись, Каталина остановилась у двери с цифрой восемнадцать.

Но какие секреты могли быть у королевы с дочерью, раз их требовалось обсуждать на никому не известном, кроме них, языке?

Он вспомнил, как она рассказывала о любовниках, что застала в саду. Могла ли это быть черноволосая королева Клодетта? Судя по словам Каталины, она хорошо знала любовников, сам же он пару раз в юности встречал королеву, но его ей никогда не представляли.

Его терпели из-за денег, понимая, что он может принести определенную пользу, и сочли достаточно годным, чтобы представить принцессе, но об официальном знакомстве с королевой и речи быть не могло. Изабелла походила на мать куда больше самой Каталины, но статная фигура и поистине королевская осанка были у них общими.

Нет, королева Клодетта ни за что не позволила бы застать себя посреди любовных утех в саду.

В конце концов, не была же она сходящим с ума от гормонов подростком, каким был когда-то он сам, впутавшись в неуместную нездоровую авантюру.

— Наверное, непросто расти, зная, что каждое неправильное слово или жест неминуемо повлекут за собой последствия.

— Такова моя жизнь, — просто ответила Каталина, а потом поправилась: — Точнее, такой она была. Мама никогда не позволяла мне забыть, сколько у меня привилегий, а потом я сама не позволяла себе забыть. А вот и наша комната.

Она вставила ключ в замок и повернула.

Комната оказалась на удивление просторной, с огромной резной кроватью в центре, в тени которой меркла вся остальная мебель.

— Всего одна кровать, — выдохнул Натаниэль. Он все еще помнил желание, что накатило на него, когда он прижал Каталину к стене на кухне и провел пальцами по бархатной щеке.

— У тебя с этим какие-то проблемы?

Готов ли он лечь в одну кровать с самой прекрасной и сексуальной женщиной в мире, что сбежала от него, забрав с собой и еще нерожденного ребенка?

Больше всего ему сейчас хотелось сорвать с нее одежду, повалить на кровать и сделать своей.

И никакие отговорки больше не работали. Да и вообще все изменилось, и ему больше нет нужды держаться в стороне. Нет нужды ее защищать.

Черт, да она же больше и не заслуживает его защиты!

Она хочет сама за себя решать, и, если он сейчас сожмет ее в объятиях, станет отвечать столь же страстно, как отвечала в их первую ночь, когда он, даже зная о риске, вошел в нее без защиты.

А теперь никакая защита им вообще уже не нужна, и он сможет насладиться каждой секундой. Но именно всепоглощающая сила желания и заставила его отступить. Было в ней нечто такое… Нечто большее, чем просто физическая составляющая…

— А у тебя?

Она внезапно прикоснулась рукой к его груди.

— Мне действительно очень стыдно, что я взяла твои деньги. Я знаю, ты считаешь, что мне больше нельзя доверять, но обещаю, я больше никогда так с тобой не поступлю. Я полностью тебе доверяю, и, надеюсь, однажды ты тоже сумеешь вновь в меня поверить. — Она улыбнулась. — Мы теперь вместе против всего Монте-Клера. Как Бонни и Клайд.

— Хочешь прорываться на свободу с боем? — Он с трудом поборол улыбку, так же как с трудом боролся со все усиливающимся желанием ухватить прижимавшуюся к его груди руку и осыпать ее поцелуями.

Когда они полчаса спустя вошли в плохо освещенную столовую с разномастными столами, Каталина лишь удивленно огляделась. Она ни разу в жизни не была в подобном месте и чувствовала себя, как в кино. И это немного пугало. Да и девушка-администратор не соврала, когда сказала, что у них полно работы. Столько людей…

К ним подошел молодой человек, в котором она опознала сотрудника лишь по повязанному на талии фартуку, и, когда Натаниэль назвал их комнату, его взгляд мгновенно сосредоточился на Каталине.

Что ж, похоже, теперь уже весь персонал в курсе, что их почтила визитом сама принцесса…

Официант проводил их к столику в углу, и Каталина принялась изучать меню.

— Дороговато. — За последние дни она успела узнать настоящую цену деньгам.

— Заказывай что хочешь.

— Уверен?

— Когда мы со всем разберемся в Монте-Клере, я куплю вам с ребенком дом и стану выплачивать содержание. А сейчас можешь ни в чем себе не отказывать.

— Спасибо, — шепнула Каталина. — Знаешь, я подумала, что после рождения ребенка мне стоит подыскать работу.

Он удивленно на нее глянул.

— Да и в любом случае я не привыкла сидеть без дела. К тому же нужно мне как-то обеспечивать ребенка, когда отец лишит меня содержания.

— Я сам стану тебя обеспечивать.

— Не хочу во всем от тебя зависеть.

— Но раньше ты всегда и во всем зависела от отца.

— Там было другое. Дворец оплачивал все мои расходы, а я честно выполняла возложенные на принцессу обязанности.

— А теперь ты станешь матерью моего ребенка. Я буду полностью тебя обеспечивать.

— Я очень это ценю, но хочу внести и свой вклад. К тому же я просто не умею сидеть без дела.

— И чем бы ты хотела заняться?

— Не знаю. Я даже толком не знаю, что могу делать, но я обязательно что-нибудь придумаю.

Они заказали бифштекс, жареную картошку с грибами и салат, а когда официант ушел, Каталина все-таки задала давно мучивший ее вопрос:

— А почему после исключения ты не остался у дяди? Ты же был еще совсем юн.

Он слегка нахмурился.

— Тебе же было семнадцать?

— Да.

— И как ты себя обеспечивал?

— Жил на то, что осталось от родительской страховки. Предполагалось, что эти деньги пойдут на последний год обучения, но, раз обучение закончилось, дядя перевел их на мой счет. Я перебрался в Марсель и снял там квартирку.

А напротив его временного пристанища как раз продавался участок земли. Натаниэль уже тогда твердо решил, что возьмет судьбу в свои руки и никому не позволит за себя решать, и позвонил все еще учившемуся в школе Гелиосу. Спустя месяц этот участок стал его собственностью. А еще два года спустя на нем вырос отель с рестораном и клубом, который он продал, вернул Гелиосу долг, а на оставшуюся сумму приобрел новый участок. Совершить эту операцию в третий раз он сумел, не одолжив ни у кого ни цента. После пятого проекта он перестал продавать и начал получать чистый доход.

Через тринадцать лет после звонка Гелиосу Натаниэль официально попал во всемирный список миллиардеров.

— А где жил твой дядя? — продолжала Каталина.

В Париже.

Она прикинула расстояние.

— На другом конце Франции.

— Верно.

— А почему ты перебрался так далеко? Разве что была какая-то необходимость…

— Она была.

Он одним глотком осушил полбокала пива.

— Что случилось?

Открыв рот, чтобы сказать, что это ее не касается, Натаниэль внезапно признался:

— Я переспал с Анжеликой.