- Понимаете,- проникновенно понизил голос Паунд,- мы не можем сейчас переправить вас в Англию. Хотя вскоре такая возможность может и появится, но пока вы нужны здесь!

- Здесь - это где?

- В Ваенге располагается эскадрилья истребителей, в составе которой летают наши соотечественники!

Майкл мрачно смерил глазами не в меру ретивого дипломата. Неужели, он столько раз избегал смерти, чтобы осчастливить своим трупом именно местных рыб?

- Я, вообще-то, американец!

- Америка так же подписала договор об участии в поставках вооружения в СССР. Скоро здесь окажутся и американские конвои, а вы с таким огромным опытом боевых вылетов окажите неоценимую помощь в обучении русских экипажей вождению "харрикейнов" .

И что толку сопротивляться, говорить, что он плохо знаком с этой машиной? Видимо, все уже решено за его спиной. И следующая фраза помощника атташе это только подтвердила:

- Мы связались с вашим авиакрылом, и там одобрили ваш перевод в 151-й авиационный полк королевских ВВС с присвоением следующего звания старшего лейтенанта!

И что, по мнению Паунда, он должен был умереть от радости при этом известии? Нет, у него были свои условия!

- Хорошо, я полетаю с русскими, но прежде вы должны мне дать слово, что свяжитесь с моей женой и сообщите, что я жив!

- Сделаю все, что в моих силах!

- Тогда и я сделаю всё, что в моих силах!

Они обменялись холодными взглядами.

Позже Майкл узнал, почему английское командование перебросило в Советский Союз 151 авиакрыло Королевских ВВС. Английские пилоты должны были участвовать в совместных боевых действиях и обучать русских летчиков управлению английскими "харрикейнами". Впоследствии все истребители надлежало передать советским ВВС.

151 авиакрыло было сформировано в июле 1941 г специально для отправки в СССР и состояло из 134 эскадрильи, под командованием майора А.Г. Миллера и 8 эскадрильи майора А. Х. Рука. В состав авиакрыла крыла помимо 30 летчиков, входило до сотни человек офицеров управления, техников и летных диспетчеров и около четырехсот человек обслуживающего персонала: медиков, поваров, шоферов, переводчиков. В общей сложности насчитывалось где-то 550 человек. Авиакрылом командовал новозеландец - подполковник Генри Рэмсботт-Ишервуд, прославившийся как отличный регбист и очень остроумный собеседник.

В состав первого конвоя на север России англичане включили "Аргус", везущий 24 "харрикейна" 151-го авиакрыла. Еще 15 самолетов были разобраны, упакованы и погружены на одно из шести включенных в конвой торговых судов. В назначенное время 24 самолета взлетели с палубы "Аргуса" в воздух и благополучно приземлились на аэродроме "Ваенга-1". Из-за повышенной активности немцев в воздухе над Кольским заливом судно с остальными самолетами было вынуждено отклониться от маршрута и уйти в Архангельск. Там их оперативно собрали, и уже 12 сентября они присоединились к авиаполку Ваенги, вылетев в Мурманск с аэродрома со странным для Заполярья названием "Африканда".

В начале октября Майкл выписался из госпиталя. За несколько недель, что он провел в его стенах солидно похолодало, и теперь Фрейзер с благодарностью вспоминал Локтева, выделившего ему матросский бушлат и теплое нижнее белье.

В поисках британской миссии он неторопливо брел по улицам незнакомого города, с любопытством рассматривая расстилавшийся перед ним непривычный пейзаж.

Полярный раскинулся на сером высоком склоне, сбегающем к Екатерининской бухте, темно-зеленые волны которой серебрило отражение неба. Белые домики с крылечками были расположены линиями, возвышаясь одна над другой, а вдоль бухты стояли большие каменные дома, построенные полукругом и прозванные циркульными. Их соединяла между собой арка, от которой вниз к бухте вела высокая лестница. Вот туда-то и приплелся лениво скитающийся по городку Майкл. Он стоял на площадке и рассматривал расстилавшиеся перед ним противоположные берега идеально полукруглой бухты.

Странно чувствовал себя Фрейзер при виде этой жемчужины советского Заполярья - наверное, с таким же удивлением он рассматривал бы и марсианские пейзажи. Чуждым был не только город, но и даже ощущение земли под ногами, не говоря уж о запахах и звуках. Майклу до тоскливого воя хотелось домой, в Коннектикут, ну, на худой конец, в Вормсли-лодж! И наш герой уныло задавался вопросом при виде бирюзовых волн чужого моря - что же он забыл на этом краю земли?

Вот именно здесь его и нашел запыхавшийся шофер миссии.

- Извините, сэр, что не встретил вас по выходе из госпиталя,- откозырял тот, - мне поручили доставить вас в Ваенгу. Вот сопроводительные документы.

Майкл поплотнее закутался в советский бушлат, угрюмо поправил лихую бескозырку на голове и обреченно залез в машину. Ехать ему никуда не хотелось, и уж тем более в авиационный полк. Он вполне обоснованно подозревал, что эта отсрочка возвращения может вылиться в весьма продолжительную разлуку с Англией, а, следовательно, и с Пэм, и со всеми грезами об Америке.

"Ваенга-1" представляла собой просторную гладь песчаной почвы, на которой раскинулся аэродром.

Ниже аэродрома располагались поселения Верхняя и Нижняя Ваенга с непримечательными старыми деревянными домами и подвальными магазинами. Однако в Верхней Ваенге был клуб, где можно было поужинать, потанцевать с местными девушками, посмотреть фильмы или послушать концерт. Здесь же находилась потрясающая русская диковинка - баня с парилкой.

Но с этими особенностями быта военного аэродрома Майкл познакомился позже. Сейчас же ему предстояло влиться в новый коллектив уже слетавшихся друг с другом английских пилотов-истребителей, и что немаловажно - русских летчиков.

Внешний вид вновь прибывшего подчиненного сразу же произвел впечатление на командира авиакрыла подполковника Генри Невилла Рамсботтом-Ишервуда. Когда Фрейзер заявился в его штаб со своими сопроводительными документами, тот изумленно пыхнул трубкой:

- Эй, парень, ты часом не ошибся дверью? У нас тут летают, а не плавают!

Майкл хмыкнул:

- В иных случаях и море - аэродром, сэр! Впрочем, русский бушлат мне пришелся по вкусу - теплая и добротная при внешней непрезентабельности вещь.

Между тем Ишервуд пристально изучал его документы.

- Вы характеризуетесь, как весьма опытный и смелый профессионал, блестяще показавший себя и в небе Англии, и в штурмовках на вражеской территории! Как же вы, такой бывалый летчик перепутали Скандинавию с Исландией?

Фрейзер неловко поежился. Такие вещи всегда неприятно рассказывать, особенно незнакомым людям, да ещё ни где-нибудь в кабачке за кружкой пива, а в официальной обстановке штаба авиакрыла.

- Я ничего не перепутал,- угрюмо заявил он, - потому что шел за своим ведомым как приклеенный, пока мы не нырнули в облако при подлете к Ютландии!

И Майкл рассказал Ишервуду, что произошло с ним в тот роковой день. Ему даже было интересно, как тот отреагирует на столь невероятную историю. Подполковник слушал его с непроницаемым выражением лица, задумчиво попыхивая трубкой:

- Так выходит тебе повезло, старина, что ты наскочил на этих "мессеров"?

Израненная в результате такого "везения" рука протестующее заныла, когда Майкл попробовал пожать плечами:

- Выходит, что так!

Ишервуд немного помолчал, а потом резко сменил тему разговора:

- Что вы можете сказать о "харрикейнах"?

- Ничего такого, чего бы вы ни знали сами! Эти истребители сильно уступают "Спитфайрам" в маневренности, у них капризные моторы, да и огневая мощь недостаточна. Я слышал от бывалых летчиков, что в сороковом году наилучший результат дало применение смешанных эскадрилий "Харрикейнов" и "Спитфайров". Пока последние занимались "мессерами", "харрикейны" охотились за более неповоротливыми бомбардировщиками.

Командир авиакрыла согласно покачивал головой, а потом тяжело вздохнул:

- Однако они все-таки гораздо лучше советских "Ишачков"!

Майкл представил летающих ишаков, и, округлив глаза, недоуменно воззрился на собеседника:

- Так называют русские свой "И-16"! И знаете, применение "харрикейнов" в Заполярье привело к хорошим результатам - за месяц пребывания нашими скромными силами мы уничтожили около 20 самолетов противника. Кстати, некоторые "харрикейны" киснут на земле из-за недостатка запасных частей, поэтому у меня летчиков сейчас больше, чем машин!

Майкл с робкой надеждой взглянул на собеседника. Неужели ему нет места в 151 авиакрыле? Такого подарка от судьбы он не ожидал, но должна же эта капризная дама, хоть когда-нибудь проявить щедрость!

Увы, Ишервуд, оказывается, вовсе не это имел в виду!

- Но, разумеется, такому опытному асу как вы, приятель, мы всегда найдем местечко в аду! Вы поступаете в распоряжение 134 эскадрильи. Отправляйтесь в штаб командира эскадрильи - майора Миллера!

Майкл вышел из помещения и огляделся.

В качестве штаба и места расквартирования офицерам 151-го крыла было предоставлено единственное кирпичное здание в районе аэродрома, которое получило прозвище "Кремль". В этом двухэтажном строении были деревянные полы, и что немаловажно, центральное отопление.

Миллер - сухощавый невысокий офицер с темными волосами и резко очерченными чертами лица, очевидно, был предупрежден о его появлении по внутренней связи, потому что небрежно просмотрев сопроводительные документы, сухо распорядился о выдаче амуниции и о зачислении в состав его эскадрильи флаинг-офицера Фрейзера.

Оглядев выделенные под офицерское общежитие комнаты, Майкл разместился на свободной кровати. Бережно сняв советское обмундирование, он напялил английскую форму, но все-таки не стал расставаться с русским теплым фланелевым бельем.

Какие же странные ситуации иногда подкидывает жизнь! Фрейзер был весьма состоятельным человеком, но в данный момент все его имущество - движимое и недвижимое, состояло из подаренного русским коммунистом Локтевым бушлата, тельняшки и бескозырки с ленточкой "Северный флот". И ни цента в кармане, уж не говоря о рюкзаке с самыми необходимыми для любого джентльмена вещами - бритвой, расческой, мылом, и т.п.! Чувствительный, как и все американцы к комфорту и наличию денег в кармане Майкл ощущал себя весьма неуютно.

- Ты что, старик, потерпел кораблекрушение? Или твои сундуки прибудут позже личным самолетом? - поинтересовался сосед по общежитию пайлэт-лейтенант Дилан Грей.

Майкл дружелюбно растянул губы в улыбке, хотя ему было не до смеха, но нужно же как-то вливаться в новый коллектив!

- Скорее - первое, дружище! Когда покидаешь самолет с парашютом, нет времени думать о чемоданах!

- А, так ты и есть тот парень, что летел в Данию, а попал в Исландию?!

А чтобы он хотел? В тесном мирке английских летчиков в Ваенге слухи распространялись с чудовищной быстротой. Но Майкл уже все рассказал Ишервуду и повторяться не собирался.

- У любого могут накрыться приборы, - миролюбиво заметил он,- но после купания в морской ванне, меня выловили русские. И чем смогли, тем и поделились!

Грей панибратски похлопал его по тот час занывшему плечу.

- Не расстраивайся, комрад, просто надо поговорить с интендантом об авансе. Хотя..., покупать здесь особенно нечего, разве только иногда в местный клуб сходить потанцевать с девушками!

Только оказавшись в составе 151 авиагруппы, Майкл, наконец-то, узнал подробности о месте, в которое его занесло. Он провел целый месяц в госпитале, и не раз слышал гул вражеских самолетов, но не догадывался, что линия фронта пролегает всего в 30 километрах от Полярного, и что по сути дела, здесь проходит прифронтовая полоса.

Соответственно этому обстоятельству и строилась работа обеих эскадрилий английского авиакрыла.

Первый боевой вылет английских эскадрилий на патрулирование линии фронта состоялся 11 сентября, и уже через день союзники подверглись первому боевому крещению.

Но в основном столкновения с противником носили лишь эпизодический характер из-за неблагоприятных метеоусловий. За два месяца пребывания авиакрыла в Ваенге погода благоволила им от силы неделю. Но и за это время они успели сбить несколько "мессеров". Чем по праву гордились!

Майкл с трудом привыкал к новым условиям. Здесь все было иначе, все не так - начиная от воздуха и унылого пейзажа и кончая клозетом! В те дни он легко раздражался и часто впадал в уныние, пытаясь как-то притерпеться к незнакомому окружению.

Между тем, подробности его боевой биографии стали хорошо известны летчикам его эскадрильи в рекордно допустимое время, и к поседевшему в боях янки отнеслись с уважением.

- Старик, говорят, что ты пилот высшего класса - виртуоз? - как-то спросил у него один из сослуживцев лейтенант Гарри Вудстон.

Они сидели в столовой, служившей одновременно и клубом офицерам авиакрыла, и Майкл пытался вчитаться в тексты инструкций, составленных для командированных на север летчиков в Лондоне.

Там попадались забавные пункты. Например, касающиеся общения с русскими. Инструкция на полном серьезе утверждала, что любая самая невинная беседа сразу становится известна НКВД. Так же предостерегала пилотов и обслуживающий персонал от связей с русскими женщинами, потому что они все поголовно коммунистки и шпионки, более всего на свете желающие выпытать военные и стратегические тайны английского правительства.

Майкл только хмыкнул, прочитав эту галиматью - можно подумать, что кто-нибудь из них знал хотя бы одну тайну или носил в кармане секретные директивы, которые могли бы похитить выскочившие из панталон русские "Маты Хари".

Вопрос Вудстона отвлек его от этого увлекательного чтения.

- Допустим,- без ложной скромности признался он, - и что?

- Здесь тебе это мало пригодится!

Фрейзер снисходительно смерил глазами парнишку чуть более двадцати пяти лет. Он был намного старше большинства своих коллег, поэтому относился к ним покровительственно. Сосунки, что они знали об этой жизни?