Для начала его принял глава британской миссии в Полярном Диксон.

- Английское правительство довольно вашей службой в составе 151 авиаполка RAF, и я имею полномочия представить вас к очередному воинскому званию капитана Королевских ВВС.

Майкл сдержанно поблагодарил Диксона за высокую оценку своих заслуг, но его сейчас больше интересовали другие, более насущные вопросы - жилье, план работы, обустройство на новом месте.

Очевидно, не желая иметь постоянно под боком американца, миссия сняла для него комнату в одном из домов, линиями возвышающихся над Екатерининской бухтой. Помещение маленькое, но с одним несомненным достоинством, заставившим Фрейзера примириться со всеми неудобствами - оно имело отдельный вход. Через дощатое покосившееся крыльцо можно было попасть в миниатюрные, всего лишь два шага шириной сени, а оттуда в небольшую комнату с узким окном и круглой железной печкой в углу. Железная кровать с тощим тюфяком и продавленной сеткой, табурет и обитый клетчатой клеенкой столик у окна составляли всю обстановку, украшенную разве что застиранными занавесками светомаскировки, да уже ставшим привычным портретом Сталина. Лик советского вождя трогательно украшали убогие бумажные розочки, прикрепленные к рамке. Но как же радовался Фрейзер даже этому нищенскому убранству! Впервые за полтора года войны у него появилась возможность остаться одному, и было неважно, что приходилось бегать по нужде в тридцатиградусный мороз в общий туалет в сорока шагах от дома, носить воду из колонки, скользя по обледенелым дорожкам и греть жестяной чайник на раскаленной поверхности быстро остывающей печки.

Приходя из миссии, Фрейзер растапливал печку, ставил чайник и, в ожидании кипятка, вытягивался на скрипучей постели, радуясь теплу, запаху горящего дерева и одиночеству. Иногда он с улыбкой представлял, какие шокированные физиономии были бы у его знакомых с Уолл-стрит при виде этого жилья. Сам же Майкл втайне гордился, что сумел обустроить свой быт даже в столь диковинных условиях. Одна печка чего стоила! И пусть он несколько дней ходил с ободранными и обожженными руками, в конце концов, дрова все-таки стали разгораться. Ужинать в дорогих ресторанах и просматривать биржевые колонки может всякий (правда не каждому это приносит прибыль, но это уже не существенные детали!), а вот день за днем осуществлять героический пробег по зверскому морозу за водой или в нужник, и при этом не падать духом - большинству его американских приятелей было бы не по зубам.

За стеной о чем-то бормотало радио, иногда раздавались звуки музыки и русских песен, но очень редко слышно самих хозяев. Тихая чета пожилых людей - тетя Зина (так велела она себя величать) работала в прачечной больницы, а её муж - Петр Алексеевич трудился в котельной истопником, поэтому они редко бывали дома.

В миссии его снабжали прекрасного качества цейлонским чаем. Заварив его кипятком, Майкл раскладывал на столе англо-русские словари и тетради, затягивался сигаретным дымом и упорно учился читать и писать по-русски.

Изучать столь глубоко русский язык его заставила суровая необходимость. Всё упиралось в эксплуатацию "Уорхауков".

Не сказать, чтобы для русских этот истребитель был внове.

С "пробным" конвоем PQ-0 "Дервиш" англичане доставили в Архангельск семь "Томагауков". В сентябре так же прибыла первая партия, включавшая 20 истребителей ранних серий, отправленная в СССР из США. Данная партия была приобретена за золото, а не по "ленд-лизу", действие которого на СССР распространили только 7 ноября. Истребители под наблюдением английских авиатехников были собраны и облетаны. При помощи двух американских летчиков-инструкторов лейтенантов Хуберта Земке и Джона Алисона было так же подготовлено несколько советских летчиков для пилотирования "Томагауков".

Но подготовить большее количество пилотов было невозможно в виду отсутствия инструкций и технических описаний на русском языке. Языковой барьер затруднял освоение американских самолетов. Тем более что в условиях интенсивных боевых действий летчикам и техникам было затруднительно в свободное от полетов время переводить техническую документацию, пользуясь англо-русским словарем.

Предвидя те же проблемы по мере поступления этих истребителей в Ваенгу, Майкл решил заранее хоть сколько-нибудь облегчить задачу русским летчикам из 72 САП ВВС.

В тот вечер он пришел из бани и, уже привычно растопив печку, поставил чайник на плиту. Чувствовал Фрейзер себя неважно, и, выпив пару таблеток, выделенных сердобольными коллегами, намеревался весь вечер проваляться в постели с книгой. В миссии ему посоветовали записаться в библиотеку, чтобы ознакомиться с великой русской литературой.

- Так вы быстрее освоите не только язык русских, но и их мировоззрение!

- Библиотека? - удивился Майкл. - Неужели, когда линия фронта столь близко, кто-то из аборигенов ещё в состоянии читать?

- Представьте себе! Русские зачитываются книгами даже в окопах, и зачастую предпочитают чтение другим развлечениям. Кстати, библиотеки в этой стране бесплатные, и ими может воспользоваться любой желающий.

Мнением англичан из миссии не стоило пренебрегать - в большинстве своем они были профессиональными разведчиками, поэтому знали, о чем говорили.

Библиотека располагалась в здании местного Дома культуры, и там действительно между полок с книгами толпились люди - мужчины и женщины, как в военном, так и в штатском. Библиотекарша - пожилая интеллигентного вида дама со старомодной прической и в пуховой шали, заполняя его формуляр, заинтересованно поверх очков осмотрела иностранца.

- И что вы хотите прочитать?

Не Толстого же и Достоевского! Майкл прекрасно осознавал, что эти вершины ему не покорить.

- Что-нибудь русское... для начинающих!

Глаза дамы засветились иронией.

- Здесь нет детских книг! Но могу предложить сказки Пушкина.

Лицо Майкла не отразило энтузиазма.

- А какую книгу вы читали в последний раз? - поинтересовалась библиотекарша.- Может, я что-нибудь подберу на ваш вкус?

- Джейн Остен, - честно ответил его язык, забыв посоветоваться с хозяином,- "Гордость и предубеждение"!

Очки собеседницы блеснули откровенным изумлением, не без нотки уважения.

- Джейн Остен,- тяжело вздохнула она, - плохо знают в нашей стране. Пользуется спросом другая литература - например, "Как закалялась сталь" Николая Островского. Прочитайте, и вы получите полное представление о нашей революции и о сделавших её людях. Кстати, она написана простым и незамысловатым слогом, вполне понятным и малограмотным людям, и иностранцам, только начинающим осваивать русский язык!

Островский, так Островский! Майкл получил на руки зачитанную чуть ли не до дыр книгу в затертом от частого употребления переплете. Судя по внешнему виду, она, действительно, была дико популярна.

Он заварил чай, закутал саднящее горло в колючий шерстяной шарф, одолженный у хозяйки и, удерживая под рукой словарь и карандаш, углубился в чтение. История Павки Корчагина не успела в полной мере поглотить внимание нашего героя, потому что кто-то постучал в окно.

Майкл недоуменно насторожился. Его хозяева заступили в ночную смену, поэтому он понятия не имел, кто ещё пожелал его навестить в тридцатиградусный мороз. Закутавшись в полушубок, Фрейзер выскочил в ледяные сени и открыл засов. В темноте за порогом маячила плотно закутанная в платки и шали женская фигурка.

Дул зверски холодный ветер, поэтому Майкл побыстрее впустил гостью вовнутрь и захлопнул дверь.

- Проходите!

Он даже не особо задумался, кто перед ним, больше опасаясь за свое больное горло.

Но когда, оказавшись в тесноте его жилища, незваная гостья скинула с головы огромную клетчатую шаль, то под ней оказалась тепло одетая Фира. Её черные блестящие глаза с интересом шныряли по предметам убогой обстановки.

- Неужели "буржуйку" сами топите? - вместо приветствия осведомилась она, стаскивая остальные платки и потертую беличью шубку. - На аэродроме-то вам центральное отопление провели, чтобы все не вымерзли! Как же это вы с дровами возитесь?

Майкл растерянно наблюдал, как загромождается его комнатушка женскими вещами и соображал, как бы ему поскорее избавиться от гостьи.

А Фира, между тем, по-хозяйски хлопотала возле стола, выставив из принесенной сумки банку с вареньем, несколько картофелин и ещё нечто непонятное.

- У меня на сегодня увольнительная,- жизнерадостно лопотала она,- и когда тетка сказала, что вы здесь обитаете, да ещё основательно простужены, я решила вам помочь. По старой памяти!

Из её речи Фрейзер выхватил только одно.

- Тетка?

- Ну да, моя тетка - Луиза Соломоновна Гершель. Она видела вас в библиотеке!

- А...,- протянул Майкл,- высокая дама в очках?

- Нет, то Галина Ивановна - библиотекарь, а моя тетка заведует местным общепитом, и очень любит читать. Я не стала ей говорить, что пойду к вам - после всех арестов она даже тени боится! Соврала, что в Ваенгу возвращаюсь.

Пока до Майкла доходило, что именно ему было сказано, девушка продолжала хлопотать:

- Сейчас я сварю картошку и вам нужно подышать над паром, а ещё я прихватила малиновое варенье, оно очень помогает при простуде. Мы вам насыплем горчицы и поставим банки - что-нибудь, да поможет!

Она стащила с горла Майкла шерстяной шарф и укутала по самые уши своим пуховым, пропахшим крепким табаком платком. Такое прогревание было гораздо приятнее переносить, но на этом, пожалуй, и закончились хорошие стороны её визита, больше похожего на налет.

Фрейзер ошеломленно опустился на кровать и наблюдал, как она действительно хлопочет над неизвестно откуда взявшейся кастрюлькой, погружая в неё в мановение ока очищенную картошку. Когда кастрюлька заняла свое место рядом с чайником на железной поверхности печки, Фира, наконец-то успокоилась, и, прекратив суетиться, устроилась на табурете.

- Вам здесь не скучно одному? - поинтересовалась она, рассеянно захлопнув Островского, чтобы посмотреть на обложку.

- Нет! У меня много работы,- сухо заметил Майкл.

- И все же вы читаете?

- Чтобы лучше усвоить русский язык!

- Тогда надо было брать Пушкина, Лермонтова, Чехова, но никак не культовую книгу большевизма "Как закалялась сталь". Её художественная ценность весьма сомнительна!

Майкл безразлично пожал плечами:

- Я не такой уж знаток литературы, но учту ваш совет при следующем посещении библиотеки.

Фира насмешливо улыбнулась, кокетливо поправив прядь коротко остриженных черных волос:

- Вы стали значительно лучше говорить по-русски.

- Стараюсь!

Собственно больше разговаривать было не о чем, но вряд ли это смущало гостью. Фира чему-то таинственно улыбалась, прислушиваясь, как кипит вода в кастрюльке с картошкой.

- Если бы у вас была синяя кожа,- наконец, произнесла она,- я бы решила, что вы прилетели с Марса!

Майкл оторопел, представив себя в столь экзотичном виде.

- Синяя, - в ужасе спросил он,- может, у этого слова есть ещё какое-нибудь значение?

- Нет,- рассмеялась девушка,- я имею в виду фантастический роман советского писателя Алексея Толстого "Аэлита". Там описывается путешествие на Марс, жители которого имели синий цвет кожи.

- Наверное, очень интересная книга,- недоверчиво пробормотал Фрейзер,- ну, а я тут причем?

- Да так!

Те блаженные минуты, когда она сидела тихо закончились, и последовавшие события показались Фрейзеру преддверием ада. Он был дважды женат, имел не так уж мало любовниц, но, как оказалось, ни разу по-настоящему не попадал в женские руки.

Фира безапелляционно ухватила его голову и нагнула над парящей паром кастрюлей с картошкой, для полноты ощущений ещё и накинув сверху одеяло. Задохнувшийся от раскаленного пара Майкл моментально покрылся едким и обильным потом и попытался освободиться, но не тут-то было. Сумасшедшая девка, несмотря на щуплый вид, с неожиданной силой удержала на его голове одеяло. Из опасения обжечься раскаленной кастрюлькой, Фрейзер вынужден был смириться, дыша, как запыхавшийся на длинной дистанции бегун. Неизвестно, сколько продолжалась эта пытка, но когда у него уже начало меркнуть сознание, Фира, наконец-то, ослабила хватку, и вырвавшийся из раскаленного плена Майкл судорожно глотнул показавшийся ледяным воздух комнаты. Но она ему не дала передышки, воткнув в руки стакан с чаем и малиновым вареньем.

- Пейте, только тогда будет эффект!

Сообразив, что имеет дело с садистки настроенной девицей, которая не остановится не перед чем, Фрейзер покорно лизнул варенье, запив его горячим чаем. А Фира, между тем, стащила с него носки, насыпала туда какой-то порошок и вновь натянула на ноги.

- Что это? - Майкл в ужасе почувствовал, как содержимое начинает жечь ступни ног.

- Горчица,- охотно пояснила самозваная сестра милосердия, - забирайтесь под одеяло, вам нужно хорошо пропотеть!

- Да я и так мокрый, словно свалился в бассейн! - простонал американец, обреченно наблюдая, как она не просто набрасывает на него одеяло, но ещё и наваливает полушубки и платки, словно пытаясь похоронить в тряпье.

- Мисс Фира,- униженно прохрипел Фрейзер, - мне плохо! Я не выдержу!

Но та только снисходительно рассмеялась, подтыкая одеяло по бокам.

- Будьте хорошим мальчиком, "дядя Миша"! Такой шикарный и основательный мужчина и вдруг разнюнился, как сопливый босяк!

Упрек не достиг цели, потому что Майклу было по-настоящему худо.

- Что означают слова "разнюнился" и "босяк", мисс Фира? Вы думаете, что убив меня, сделаете здоровее?

- В вашей семье были евреи?

- Нет! Но я никогда не думал, что умру от рук еврейской женщины!

- Меня зовут Фира, а не Далила! Ладно, неженка, переворачивайтесь на живот!

Облегченно выдохнувший после освобождения от тряпичных завалов Майкл испуганно покосился на мучительницу: