Там же Фрейзера встретил начальник службы разведки - усатый и рыжий майор Метью Пендлтон. Усадив его прямо перед собой, он не пожалел времени на длинную и подробную лекцию по тактике Люфтваффе, о способах бегства и маскировки, дал обзор качеств истребителя Me-109F. После чего сунул ему в руки книгу наставлений Истребительного Командования.

- Немедля ознакомьтесь!

Закончив официальную часть, он с любопытством уставился на недоуменно крутящего в руках книжку американца.

- Почему вы не захотели воевать в составе 'Орлов'?

'Орлы' были эскадрильей соотечественников, а ему сейчас хотелось затеряться в мире людей, которые не могли о нем знать даже понаслышке, все-таки фотографии Фрейзеров часто мелькали в американских газетах. Но Пендлтон ждал ответа, и Майкл пожал плечами:

- Какая разница, с какого аэродрома взлетать!

- Бентон говорит, что вы неплохо чувствуете машину, но, судя по вашим документам, не имеете боевого опыта?

- Нет! Но у себя на родине я считаюсь мастером высшего пилотажа, - без излишней скромности заметил Майкл,- и думаю, что смогу освоить 'Спит!'

Усы Пендлтона странно шевельнулись.

- Летать - это одно, но важно другое - имеете ли вы понятие о боевых задачах истребителей?

- Имею! - сухо улыбнулся Майкл.

Не объяснять же этому человеку, что когда занимаешься выпуском истребителей, знаешь о них всё.

Впрочем, когда он расположился с книгой наставлений Истребительного Командования в своей комнате общежития, то понял, что его знаний явно маловато.

В книге перечислялись несколько стандартных методов, когда истребители атакуют бомбардировщики из различных позиций: прямо сзади, снизу, снизу и сзади, с фланга, на встречных курсах. Истребителям предписывались различные варианты строя, чтобы они могли маневрировать для выхода в наиболее выгодную позицию. После этого командир отдавал приказ, и пилоты выполняли одновременную скоординированную атаку.

Майкл со вздохом отложил книгу в сторону. Всё это, конечно, прекрасно! Но даже его опыта гражданского пилота и то хватало, чтобы понять, что подобные эталонные атаки больше были похожи на танцы, чем на реальную тактику.

За окном стучал дождь, слышались возбужденные голоса пилотов, хлопали двери, хлюпали звуки наполняемой ванны, и что-то себе под нос напевал сосед по комнате. Вот под эту какофонию Майкл и уснул, крепко прижимая к груди бесполезные наставления.

Бентон лишь подтвердил его сомнения, когда они встретились утром.

- Все это чушь! - небрежно вернул он ему книгу, едва глянув на заглавие. - Тактика должна быть простой! Внезапность, если удастся, и прямая атака - со стороны солнца. Ведомый всегда должен прикрывать хвост ведущего. И постоянно крути головой! Чтобы сбить истребитель, требуется всего 4 секунды - поэтому оглядывайся через каждые три секунды!

Вот это да! Майкл представил себя крутящим шею с такой частотой, и уныло присвистнул.

- Только свитера, - предварил вопрос Бентон,- или фланелевые рубашки с мягким воротничком. Иначе шею перетрешь почище висельника!

Вскоре они оказались в скромном офисе командира эскадрильи и Майкл кратко представился. Майор Джеймс Норман был кадровым офицером лет на пять младше Фрейзера, спокойным и уравновешенным крепышом с флегматичным характером .

Вместе они побрели по мокрому от ночного дождя аэродрому к домику на стоянке, и все это время командир читал ему лекцию, делая упор на необходимости постоянной строжайшей дисциплины радиопереговоров. Он подробнейшим образом описал сложности правильного упреждения при стрельбе. Рассказал о методах атаки противника сзади, и особо подчеркнул, что главная обязанность ведомого - не уничтожение вражеского самолета. Он должен обеспечить своему ведущему чистое небо в заднем секторе.

- Исключительно важно сохранять строй во время боя, - нудно вещал он, с заметным интересом поглядывая на разъяснившееся небо, - правильно использовать преимущества солнца, облаков, высоты.

Майкл мысленно представил, сколько раз за последние дни он читал эту лекцию, и простил отсутствие энтузиазма.

Уже в домике Норман представил Майкла нескольким летчикам эскадрильи, вскочившим при виде командира. Это были два дежурных звена. Нацепив спасательные жилеты, пилоты обычно бездельничали в теплом и уютном помещении на стоянке, о чем-то трепались, листали разбросанные на столах журналы и ждали телефонного звонка, после которого следовало бежать к истребителю.

Там стояли два телефона. Звонок линии из центра управления полетами резко отличался от звонка из штаба. Поэтому, если звонил второй, то пилоты спокойно сидели на месте и ждали, пока ответит телефонист. Возможно, кто-то из штабных клерков желал уточнить число пилотов и количество исправных 'Спитфайров'. Но если звонил первый, телефонист громко вопил: 'Взлет!'. И пилоты мчались занимать свои места.

Так же произошло и сегодня - восемь парней сорвались с места и вскоре их 'Спитфайры' взмыли в небо, а Майклу предстояло познакомиться с членами собственного звена.

Но возвращаясь в общежитие, он столкнулся с оружейниками. Точнее, с одним из них - худощавым коротышкой, едва ли дотягивающим макушкой даже до его плеча, а уж рядом со старшим лейтенантом он смотрелся чуть ли не карликом. Несмотря на щегольскую кожаную куртку выглядел тот, мягко говоря, неординарно - курносый, с темными веснушками на багровом лице, да ещё с пробелом вместо одного из передних зубов.

- Джек Брукс! - представил его Бентон.- Ливерпульский парень с очень крепкими нервами. Правда сам он стреляет, как будто слепой, и сроду не попадал во что целился!

А Майкл-то думал, что на пальму первенства в конкурсе на самую дебильную шутку может претендовать только его братец Фред!

- У нас тут остряки высказывают соображения, что паренек от скуки отстреливает не понравившихся ему пилотов! Недаром у нас пропали два парня неделю назад...

- Охота вам без толку бренчать, сэр!

- Джек Брукс,- крепко пожал оружейник ему руку,- я слышал, парень, ты из Америки? По крайней мере, не похож на тех желторотых юнцов, что нам присылали до селе. А на гашетку нажимать особого ума не надо, лишь бы глазомер был хороший! Ты увлекался охотой?

- Майкл Фрейзер! Не сказать, чтобы очень, но в дичь редко промазывал!

- Значит, подобьешь и более крупных птиц!

123 эскадрилья состояла из 12 самолетов - три звена по четыре самолета. В звено Бентона входили Алекс Хокинс, которого все звали коротко 'Хок', Чарли Риган, Дик Трелони, и теперь ещё и Майкл. Причем он был единственным сержантом, так, по крайней мере, было записано в его сопроводительных документах,- то ли ошиблись, то ли звание машинально присвоили в штабе Истребительного Командования.

Вечером, когда его сосед отсутствовал, в комнату Майкла заглянул Стив Фарр.

- Рассел,- кивнул он на соседнюю кровать,- парень хоть куда, но общаться с ним невозможно. Всё ему не так! В моей комнате освободилась кровать - переберешься? С комендантом я договорюсь!

И Майкл, недолго думая, упаковал бритвенные принадлежности назад в рюкзак, и перебрался в комнату Стива, о чем впоследствии никогда не жалел.

А между тем, пока Фрейзер осваивался в новой ипостаси, изменились планы немецкого командования.

3 сентября на совещании в Гааге Гитлер, Геринг и Кессельринг приняли решение сосредоточить усилия немецкой авиации на дневных бомбардировках Лондона.

Во второй половине дня 7 сентября воздушная армада в составе почти 1000 самолетов 2-го воздушного флота Кессельринга взяла курс на Лондон.

Самолеты шли группами на различных высотах, в тесном строю и в две волны.

И сразу обнаружились все недостатки тактики английского командования авиации. Согласно приказу Даудинга в штабе 11-й авиационной группы ожидали налета немецкой авиации на глубинные авиационные базы, поэтому поднятые в воздух истребители (четыре эскадрильи) патрулировали в основном районы севернее Темзы.

Путь на Лондон был открыт.

Первая волна немецких самолетов направилась к лондонским докам, а вторая, пройдя над центральными районами города, повернула к Ист-Энду и докам.

Для английского истребительного командования это был печальный день. И все же, несмотря на то, что большинство истребительных эскадрилий прибыло к району налета с опозданием, им удалось уничтожить 41 самолет противника. Среди этих героев сослуживцев Майкла не было - к тому времени, когда их эскадрилья прибыла к Лондону, немцев и след простыл, зато летчики-истребители имели печальную возможность наблюдать сверху за последствиями налета. Языки пламени и клубы дыма были красноречивым укором их неумению защитить свою столицу.

С наступлением темноты бомбардировки продолжились, но, увы, ночных истребителей в тот период в Англии не было.

Второй дневной налет на Лондон Кессельринг предпринял во второй половине дня 9 сентября. На этот раз, наученная горьким опытом 11-я авиационная группа была готова к отражению налета. Ей помогали истребители из состава 10-й и 12-й авиационных групп.

Среди взлетевших с базы и устремившихся наперерез немецким истребителям и бомбардировщикам самолетов был и 'галл' Фрейзера. Старт оказался тяжелым из-за сильного бокового ветра. В наушниках раздавался холодный безликий голос офицера наведения.

За эти три дня Майкл уже свыкся со своим 'спитфайером', примерившись к его характеру, и сейчас, подчиняясь приказам из центра управления, решительно направлял машину к показавшимся на горизонте машинам противника.

Испытывал ли он страх, неуверенность, сомнения? Ничего подобного! Немного любопытства, немного азарта и бездна злости. Он никогда не думал, что может так сильно ненавидеть - до мрачного отупения, до полного игнорирования всех инстинктов.

Они летели колонной за своим командиром тремя звеньями по 4 самолета. Бентон водил свой истребитель из стороны в сторону, чтобы контролировать мертвую зону сзади. В результате три звена были похожи на трех извивающихся змеек. Замыкающий одну из 'змеек' Майкл с трудом удерживался в строю. У него практически не оставалось времени оглядываться. Это было очень опасно для неопытного пилота, в первый раз вступившего в бой.

Вторая трудность заключалась в том, что в обязанности ведомого входила охрана Бентона от вражеских атак. Если бы Фрейзер сломал строй, чтобы уничтожить 'Мессер', его бы вышибли из эскадрильи, едва шасси коснулись посадочной полосы. Но даже болтаясь в самом хвосте своей 'четверки' Майкл понимал, что когда начнется бой, строй разрушится, Бентон выйдет в атаку, и вот тогда... тогда он сделает то, ради чего напросился на эту войну.

Уничтожит ли противника он или тот уничтожит его - главное было даже не в этом! Всё, что угодно, только бы унять сжигающее чувство вины и боли, которое не оставляло его с того памятного утра.

Поблескивая в лучах заходящего солнца металлическими корпусами, стройными рядами на разной высоте шли немецкие бомбардировщики. Истребители сопровождения разделились на две группы - одна шла впереди на высоте 24 тыс. футов, а другая - параллельно курсу бомбардировщиков на удалении всего лишь 300 футов.

Вот к ним-то и устремились английские истребители. Все ближе и ближе...

И болтающийся в хвосте шеренги Майкл вдруг оказался в самом центре роя, похожего на пчелиный и состоящего из множества крутящихся друг возле друга 'Мессеров' и 'Спитов'. И уже из кого-то валил черный хвост дыма, и чей-то белый парашют удалялся к земле. В опасной близости мимо растерявшегося американца пролетела часть крыла либо 'Спита', либо 'Мессера'. Опасно и ярко слепили глаза освященные солнцем кабины немецких истребителей

И все это время не умолкало ни на мгновение радио - крики, ругательства, вопли отчаяния, резкие приказы. Майкл пришел в себя, и попытался занять выгодную позицию в этом смертельном круговороте. Огляделся - сзади все чисто! Истребители его интересовали мало, сжав зубы от ненависти, Майкл направился к ближайшему бомбардировщику 'Дорнье'.

- Здесь всё не так-то просто,- толковал Брукс, объясняя принцип работы пулеметов, да и заодно то, что от него потребуется в бою, - нужно подлететь на такое расстояние, чтобы противника достал огонь орудий, и одновременно самому не подставиться. Не надо бояться немецких истребителей, у них множество уязвимых мест - бензобаки расположены прямо под сидением летчика, да и с боку можно их пробить! Да, конечно, если собьешь вражеский бомбардировщик на подходе к цели, то выполнишь свою задачу очень чисто. Если просто не дашь бомбардировщикам точно сбросить на цель бомбы - тоже герой. Но если погонишься за истребителем сопровождения и собьешь его, а бомбардировщики в это время, точно отбомбившись, уничтожат свои цели, то опозоришься, даже записав на личный счет сбитый самолет.

Майкл прикинул расстояние. Всё это напомнило ему задачку из учебника по арифметике - 'из пункта А выехал поезд, навстречу ему из пункта Б вышел второй...'

И по свойственной всем новичкам ошибке просчитался, открыв огонь, когда дистанция ещё была велика. Немецкий бортовой стрелок отстреливался длинными очередями, сидя позади своего пилота. Трассирующие пули оранжевыми гроздьями проносились над кабиной 'Спитфайра' Фрейзера. Он заложил крутой вираж, чтобы выполнить второй заход. Ужасные перегрузки с силой вдавили его в кресло, в глазах потемнело и превратившаяся в нечто свинцовое кровь, казалось, стекла прямо к ногам. Когда Майкл вышел из виража, на мгновение уплыв в какой-то серый нереальный мир, он вновь набрал высоту и, подобравшись поближе, дал очередь из 8-ми пулеметов прямо в брюхо немцев. Шасси 'Дорнье' вывалились наружу, из левого мотора повалил белый дым, стрелок умолк. 'Спитфайр' затрясло в турбулентной струе немецкого бомбардировщика, когда он с ревом понесся вниз. Майкл недоуменно проводил его взглядом - все произошло слишком быстро, чтобы до конца осознать случившееся!