- Чего тебе? - зло рявкнул взбешенный маркграф, в ярости запустив в слугу первым, что попалось под руку.

Янек ловко увернулся от тяжелого резного кубка.

- Там..., там..,. опять пришла та женщина!

Вот дурень! До женщин ли ему сейчас?

- Какая женщина, идиот?

- Хеленка!

Генрих от возмущения даже зашипел.

- Что ей нужно?

- Она хочет вас видеть!

И что?

- Гони её взашей!

- Но женщина говорит, что у неё важные известия о пропавшей пани Елене!

Янек естественно решил, что его господин так убивается по пропавшей любовнице, поэтому и отважился рискнуть собственной головой, нарушая его уединение. Но что рабыня Збирайды могла ему сказать нового?!

Хотя и этого краткого диалога оказалось достаточно, чтобы Генрих вспомнил об умелых ласковых пальцах и уютной пышной груди холопки.

- Где она?

- Сидит в караульном помещении и умоляет её принять!

- Приведи женщину сюда!

Прошло некоторое время, прежде чем женщина переступила порог его покоев, и этого вполне хватило Генриху, чтобы более-менее прийти в себя.

Холопка, почтительно склонив голову, робко протиснулась в комнату. Её одеяние простолюдинки отличалось безукоризненной опрятностью, а чепец на голове был ослепительно белым, внушая мысль о неразрывно связанных с ней аккуратности и порядке.

- Государь,- низко поклонилась она,- я хочу поговорить с вами о пани Еленке!

- Говори, женщина!

- Пан Ирджих уехал, а мне как раз сообщили, что тело одного из сопровождавших панночку холопов прибило к берегу вниз по реке,- горько заговорила Хеленка, нервно теребя передник, - неужели и её, нашу голубку, так же утопили?!

И женщина упала перед ним на колени.

- О, государь, - всхлипывая попросила она,- прикажите обыскать Свратку вдоль всего течения!

Придется обыскать, ничего не поделаешь! Но неожиданно при виде печально опущенных плеч холопки сердце Генриха пронизала совершенно несвойственная ему обычно жалость.

- Успокойся, Хеленка! - мягко положил он руки на плечи расстроенной женщины. - Ведь никто не видел пани Еленку мертвой. Нельзя терять надежды!

Женщина подняла на него засветившиеся беспредельной верой в его могущество глаза, и у Генриха непроизвольно раздвинулись губы победной улыбкой. На лице Хеленки отразилась, как в зеркале вся свойственная простолюдинам бесконечная надежда на доброту и высшую справедливость королей в противовес угнетающим их господам. В её глазах он был даже не властителем, а чуть ли не живым богом.

- Всё будет хорошо!

Хеленка поспешно вытерла слезинки на глазах. Раз он так сказал, то с её точки зрения, сомневаться было бы кощунством!

- Конечно, мой государь!

И вот именно в этот момент маркграф окончательно принял решение. Нужно забыть о Стефании, в конце концов, есть немало и других весьма привлекательных женщин - вот эта, например! И пусть красота Хеленки иного свойства, она немолода, да ещё и чужая рабыня, однако... однако, она ему была по сердцу!

Черт с ними, с Валленбергами! Надо вернуть Елену домой и сразу же, не слушая юную дурочку, выдать её замуж и больше никогда не подвергать своих любимых женщин подобной опасности.

Все эти мысли промелькнули в его голове, пока он заглядывал в широко распахнутые навстречу серые глаза прекрасной холопки. И придя к определенному решению, Генрих окончательно успокоился, но теперь его весьма заинтересовала женщина, тепло плеч которой приятно грело руки.

- Что же мне с тобой делать, Хеленка? - ласково спросил он, окидывая красноречивым взглядом прикрытую косынкой пышную грудь. - Вот ведь вопрос!

И, судя по тому, как она взволнованно задышала, женщина прекрасно поняла, что он имеет в виду.

- Я не могу ответить ни на один ваш вопрос, мой государь, - смущенно покраснела Хеленка,- потому что мой язык принадлежит моему хозяину. И если он скажет лишнее, его просто отрежут!

Генрих хмыкнул - что ж, исчерпывающе, а главное, убедительно!

- Иди, милая,- отпустил он посетительницу,- я прикажу обыскать течение Свратки!

В ту ночь маркграф снова не смог заснуть. Болела голова, ломило виски, и настроение было хуже некуда. Прокрутившись полночи среди влажных от пота сбитых простыней, и без толку выпив целый кувшин подогретого вина, Генрих не стал будить прислугу, а свистнув собак, напялил утепленный шлафрок и поплелся безлюдными переходами в покои жены.

Может, хоть Анна-Мария поможет ему заснуть, да заодно перестанет жаловаться на невнимание мужа всем подряд? Дежурные придворные дамы дремали у входа в покои жены, и маркграф со своим пушистым эскортом легко миновал этот иллюзорный караул, не потревожив ни одну из них.

Из-за бархатного полога кровати раздавались характерные звуки спящего человека, хотя и мало подходящие для молодой женщины. Храп второй половины Генриха особо не смутил, но когда он распахнул занавеси, то брезгливо отпрянул. Во-первых, из глубины алькова потянуло удушливой смесью чеснока, розового масла и несвежего белья, а во-вторых, головка жены в благопристойном ночном чепчике чем-то напомнила ему змеиную, а уж когда он разглядел тонкую струйку слюны, стекающую на подушку, то гневно вернул полотнище полога обратно. Вот ведь, мерзкая баба - одним только видом делает его бессильным калекой! Даже простолюдинки и то выглядят соблазнительнее маркграфини!

Хотя... Генрих тоскливо вздохнул - Анна-Мария тут ни при чем, она всегда была такой! Всё дело в Хеленке, в приятном ощущении чистоплотности, порядка и уюта, исходящих от этой женщины.

Маркграфу остро захотелось вновь увидеть прекрасную холопку. Может, поручить ей надзор за его бельем, да заодно и....! Вот именно и! Генриху достаточно было представить, как его враги будут с наслаждением передавать друг другу сплетни о столь недостойном увлечении. Хочешь, не хочешь, но фавориткой государя должна стать самая красивая и родовитая женщина государства, а не первой свежести холопка подвластного барона.

Он ещё немного потоптался у кровати спящей жены, но стоило только умолкнуть храпу, как Генрих малодушно ретировался прочь, испугавшись, что все-таки придется исполнить супружеский долг. Потом, как-нибудь, - пообещал он сам себе,- когда на ужин не будет чесночной подливки!

Но мысли о Хеленке не оставляли маркграфа, и он, поплотнее запахнув одеяние, решительно направился по направлению к спуску в подвалы.

Можно только представить, что подумали караульные, в страхе распахнувшие глаза и узревшие перед собой полураздетого властелина.

- Эту француженку,- буркнул Генрих начальнику ночной стражи, - доставить ко мне в кабинет!

Пока судорожно зевающие сонные слуги зажигали свечи и затапливали камин, он задумчиво мерил шагами комнату, не обращая внимания на бегающего следом с одеяниями камердинера. Решив пренебречь сном, маркграф сразу же почувствовал себя легче. Уж таким он был - даже отдыхал на ногах! Вот только жаль, что таким образом невозможно было спать!

Мадам де Бревай выглядела значительно хуже, чем утром - соломинки в волосах, грязные руки, мятое платье, и страх перед будущим в глазах. Генрих удовлетворенно улыбнулся. Так-то лучше!

Но заговорил он с женщиной совсем о другом.

- Вы, мадам, говорили мне о своем желании выйти замуж?!

У Аннет от неожиданности округлились глаза. Она была готова ко всему, вплоть до смерти, но только не к разговору о замужестве!

- Да, мессир Вальтер пообещал мне найти мужа! - осторожно подтвердила она.

- А вот я уже нашел кандидатуру, если вам, конечно, не милее тюрьма! Пан Ирджих Збирайда богат, влиятелен, и ещё не стар!

Аннет соображала быстро.

- Это крестный отец пани Елены Лукаши?

- Он самый! Барон давно уже вдовец, имеет двух сыновей, и отличается крепким здоровьем!

Девушка недоуменно взирала на замкнутое лицо собеседника. Было непохоже, что он шутит, да и какие шутки глубокой ночью, да ещё при таких обстоятельствах?

- Пан Ирджих изъявил желание на мне жениться? - недоверчиво осведомилась она.

- Нет, дорогая,- легко перевел дыхание маркграф,- мало того, он, вообще, не хочет жениться. Но вы молоды, очень красивы, а Збирайда чрезвычайно падок на женскую красоту! Вскружите ему голову, и он ваш!

Аннет недаром прошла жуткую школу Копфлебенца, чтобы не поинтересоваться:

- Что от меня потребуется ещё?

Генрих одобрительно хмыкнул, благосклонно глянув на рыжеволосую красавицу, и доверительно пояснил:

- Збирайда уже лет двадцать живет со своей экономкой Хеленкой! Вы должны его так настроить, чтобы он остыл к ней, и мало того - дал рабыне вольную!

Девушка прикусила в задумчивости губу. С первого взгляда задание представлялось ей легким - обаять и женить на себе сластолюбивого старика, чтобы заставить его выгнать из своей постели пожилую рабыню. Здесь наверняка скрывался какой-то подвох! Но разве у неё был выбор?

Наутро из замка Шпильберг в сторону Вены помчался всадник, везя согласие Генриха на все условия Валленбергов в обмен на Еленку.

ХЕЛЕНКА.

Мадам Бревай попалась на глаза Збирайде, когда тот вышел из покоев Генриха и увидел в приемной неизвестно что там делающую молоденькую рыжеволосую красавицу.

Вообще-то, пану Ирджиху было сейчас не до любовных шашней. Он страшно переживал пропажу Еленки - сильно исхудал и не спал несколько дней. И он равнодушно прошел бы мимо, если бы иноземка сама не пересекла ему дорогу.

- Мне так жаль,- сочувственно заглянула она в глаза мужчине,- я была искренне привязана к вашей крестнице. Мало того, мы подружились!

Збирайда недоуменно глянул на ушлую бабенку, которая осмелилась первой заговорить с человеком раза в три себя старше. Совсем эти придворные шлюхи распустились! Но француженка столь прельстительно улыбалась, а её зеленые глаза блестели вполне понятным обещанием.

Его дела были настолько плохими, а на душе столь гадко, что ему, конечно, очень хотелось отвлечься от неотступных мыслей о растерзанном теле Елены, где-нибудь в придорожной канаве.

Спина у пана Ирджиха тот час распрямилась, морщины разгладились, и он молодецки подкрутил усы. Неприятности неприятностями, но он ведь не чурбан какой-то, чтобы не реагировать на столь красноречивые знаки внимания.

Надо сказать, что у Збирайды уже давным-давно не было связей с равными женщинами. Не то, чтобы он в этом особо нуждался, ему вполне хватало и собственных дворовых девок, но внимание красивой знатной чужеземки весьма польстило пану Ирджиху.

Когда мужчина и женщина взаимно чего-то хотят, то они очень быстро находят и время, и место.

Аннет очень отличалась от покорных холопок Збирайды и темпераментом, и игривым блеском в глазах, а главное, хитроумием. Это был достойный противник! И не ожидавший подвоха простодушный пан Ирджих и сам не заметил, как не шутя увлекся юной красавицей.

Разумеется, вскоре узнала об этом и Хеленка. Збирайда, не мудрствуя лукаво, приволок бесстыдницу в дом и открыто предавался с ней разврату в собственной спальне.

И как же отнеслась к этому экономка? Никак! У неё болело сердце за Еленку, не давало покоя странное поведение маркграфа, и что ей был очередной блуд Збирайды с какой-то рыжей распутницей? Не стоящая внимания мелочь!

Бывшие в курсе происходящего слуги с изумлением смотрели на невозмутимо хлопочущую по хозяйству женщину - та всегда славилась своим здравомыслием, но не в такой же ситуации! Неужели у пани Хелены нет сердца?

Сердце было, но его не хватало на всех любовниц сластолюбивого хозяина. Правда, смутно она все-таки отмечала - Збирайда изменился. У него появился несвойственный ранее блеск в глазах, да и на лице барона теперь часто появлялось то самое глупое выражение, которое за редким исключением освещает физиономии всех блудящих на стороне пожилых мужчин. К экономке в комнату он и дорогу забыл! Хеленка не тосковала, хотя не могла не насторожиться. Но у женщины были настолько крепкие нервы, что вместо того, чтобы запаниковать, она хладнокровно ждала, во что выльется это новое увлечение.

Да и дел было слишком много - осень самая жаркая пора в любом хозяйстве, да ещё в таком большом, как Черный лес. Ей приходилось выезжать в поместье, чтобы лично проследить за засолкой и копчением мяса и дичи, следить за приказчиками на рынке, решать сотню больших и маленьких проблем.

И вот за этой-то круговертью, Хеленка выпустила из виду то, что пускать на самотек никак было нельзя.

Спустя несколько недель после появления иноземки в их доме, пошатывающийся от усталости барон вторгся в её комнату и вытянулся рядом. Хеленка сразу же заметила, что хозяин явно не в себе, но решила, что это из-за отсутствия вестей о дочери. Посоветовавшись как обычно по ряду хозяйственных дел, она все-таки осторожно поинтересовалась:

- Ваша печаль надрывает мне сердце, мой господин! Могу ли я, что-нибудь сделать, чтобы вас утешить?

Збирайда растерянно глянул на любовницу, и у Хеленки замерло сердце тошнотворным предчувствием неприятностей.

- Эта французская пани Анна де Бревай...,- замялся он.

- Красивая женщина! - подбодрила она хозяина.

- Я..., она ждет ребенка!

Брови экономки взлетели вверх. Известие её не удивило, а чтобы они хотели - такие забавы редко проходят бесследно! Больше насторожило виноватое лицо Збирайды. Какой ещё удар её ждет?

- Такие вещи бывают,- слабо улыбнулась она, - и как вы намерены поступить?

- Понимаешь,- вновь замялся барон,- это знатная дама...

Збирайда набрал в грудь побольше воздуха и быстро выпалил.

- Я решил жениться!

Вот она беда! Но Хеленка не дала панике овладеть разумом.

- Это хорошее решение, мой господин!

- Ты не сердишься, сердце мое? - с тревогой осведомился пан Ирджих.

- Почему я должна сердиться?

И вновь Збирайда смутился, и это было настолько не характерно для обычно самоуверенного грубоватого барона!

- Анна,- вяло промямлил он,- она такая же глупая, как все остальные женщины. Ревнует меня, и требует, чтобы я тебя прогнал! Но...