Графиня низко поклонилась, разметав вокруг волны подола синего шелкового платья.

- Она! Это она!- изумленно произнес король. - Таких синих глаз я больше ни у кого не видел. Чудны дела твои, Господи! Мадам, вы живы? Но как это могло случиться?

Стефания с достоинством и неторопливо дала объяснения:

- На монастырь, ваше величество, напали разбойники! Пока они все жгли и мародерствовали, я попыталась скрыться, но...,- Стефка скромно опустила глаза и почти шепотом добавила, - мне не удалось! Пожалуйста, больше меня ни о чем не спрашивайте!

- Разумеется, мадам, вы можете опустить из рассказа оскорбляющие вашу стыдливость подробности,- согласился Людовик,- итак понятно, что происходит с женщиной, когда она попадает в руки озверелого сброда. Но как вам удалось спастись?

- Не знаю..., я вырывалась и кричала, и один из них, чтобы я не царапалась, сильно ударил меня по голове, и больше ничего не помню! Очнулась на какой-то дороге, и, наверное, от пережитого, память покинула меня. Было очень холодно и голодно, и мой ребенок погиб! К счастью, добрые матери-монахини пригрели меня в своей обители Тела Господня, что находится в Трире. Долгое время меня мучили головные боли, и никто даже не знал, выживу ли я? Но с полгода назад мое состояние улучшилось, и Господь прояснил мою память. Мать-настоятельница написала супругу, и вот я здесь.

- М-да,- сухо усмехнулся король,- удивительная история! Впрочем, чего только не бывает на свете?

С этими словами он отошел от окна и поманил её к столу.

- Кардинал передал вашу просьбу сообщить о судьбе графа и причинах его ареста, - Людовик размотал перед её носом свиток бумаги, - и надо сказать, что в свете вашего рассказа все выглядит ещё чудовищнее, чем вначале.

Стефка с любопытством глянула на исписанный мелким подчерком лист. Интересно, что это? Когда дело касается такого изувера, как её супруг, можно ожидать чего угодно. И все-таки?

- Чем же провинился мой господин, ваше величество?

Король о чем-то напряженно раздумывал.

- Вам известно имя мадемуазель Бланки дю Валль?

Стефка удивилась. Ладно, пусть она ничего не знает о женщинах мужа, но чтобы чего-то о господине не знали Тибо или Хельга? Такого не может быть! Так же не может быть, чтобы они знали и не проболтались ей об этом в первую же минуту встречи.

- Мне ни о чем не говорит это имя!

- Оно и понятно!- елейно вздохнул кардинал.

Вздохнул и король:

- Мадемуазель Бланка - круглая сирота графского рода с великолепным приданным. Её руку, не зная, что вы живы, я предложил вашему супругу! Граф не ответил ни да, ни нет, сказав, что ему надо подумать.

У Стефки яростно полыхнули глаза. Она, наконец, поняла, зачем её мужу понадобилась смерть супруги. Развод - дело долгое, а невеста не могла ждать! Негодяй, мерзавец, скаред, подлец...

- Ну-ну,- успокаивающе похлопал её по руке король,- дон Мигель ведь не знал, что вы живы! Именно в ту встречу, он попросил у меня разрешения съездить в Трир, причем ясно указал, что едет по семейным делам. Всё это понятно, если бы ни маленькое обстоятельство!

Король и кардинал быстро переглянулись, и последний взял на себя труд объяснить недоумевающей женщине суть запутанной истории.

- Узнав о том, что вы живы, де ла Верда зачем-то кинулся в монастырь св. Клары! Тайком, под покровом ночи проникнув в обитель, он обесчестил свою несостоявшуюся невесту, да ещё и надругался над её подругой. И теперь мадемуазель Бланка беременна.

Что? Стефка ошеломленно взглянула на мужчин. Чушь какая-то! Неужели хоть кто-то может поверить, что её набожный супруг способен на подобное святотатство?

- Это невозможно! - твердо заявила она.

- Очень похвально, что вы защищаете своего господина, дочь моя, но часто жены последними узнают о поведении своих супругов. А ваш муж никогда не отличался целомудрием.

И это ей говорил кардинал, под взглядом которого она даже сейчас чувствовала себя раздетой?! Есть ли вообще границы лицемерия у этого клира прелатов?

- Одно дело соблазнить на адюльтер даму, которая сама напрашивается на это,- резко возразила графиня,- другое - изнасиловать двух послушниц, когда одна из них, ещё вдобавок, сирота под покровительством самого короля. Мой муж не безумец!

Людовик с видимым сочувствием развел руками.

- Я понимаю ваш гнев и недоумение, но поймите и вы нас, - вздохнул он,- мать настоятельница написала письмо с чудовищными обвинениями в адрес вашего супруга, и что нам надлежало в таком случае делать?

- Провести расследование, ваше величество, - вынуждена была согласиться Стефания, - но почему вы не допускаете, что эти девицы оклеветали моего супруга, чтобы сокрыть свои неблаговидные дела?

- Всё может быть,- пожал плечами Людовик,- аббатису можно понять, она когтями и зубами защищает своих воспитанниц! Это ведь несмываемый позор на репутации монастыря! Может, там никакого насилия и не было, но наставница, естественно, требует заключения брака между графом и мадемуазель дю Валль. А дон Мигель категорически отказывается пойти на это, и теперь понятно - почему!

- А что мой муж говорит о самом инциденте?

- Он все отрицает, причем довольно резко! Аббатиса же заявила, что воспитанницы упорно твердят, что это был именно граф. Пришлось пригласить сюда и настоятельницу с обесчещенными девицами, и дона Мигеля! Предупреждаю, если они все-таки опознают вашего супруга, то я вынужден буду приговорить его к смерти сразу же за несколько преступлений - святотатство, оскорбление короля, растление двух благородных девиц. Хватит на то, чтобы дважды отрубить голову, благо она у него одна. Теперь вы понимаете, почему я арестовал графа?

- Понимаю,- согласно кивнула головой Стефка, решительно изгоняя из головы греховные мысли о том, как будет прекрасна жизнь, если она станет вдовствующей графиней,- но вы мне сказали в начале встречи, что после вашего разговора с графом о предполагаемом браке, он сразу же отправился в Трир? Когда это было?

- В двадцатых числах февраля! Точнее не помню.

- А когда обесчестили девиц?

- В середине марта. Два месяца назад.

Тайная надежда растаяла, как дым, и Стефка сурово призвала себя к порядку. Долг есть долг!

- Ваше величество, мой муж никак не мог этого сделать, потому что начиная с конца февраля мы с ним не расставались даже на день вплоть до ареста графа!

Король недоверчиво посмотрел на собеседницу.

- У меня есть масса свидетелей этого факта,- волнуясь, Стефка заговорила быстро,- дело в том, что я решила возблагодарить Бога за столь счастливый поворот в моей судьбе! Епископ Трирский благословил меня пройти крестным ходом по всем церквям и монастырям от Трира до Реймса, и я в окружении монахинь двинулась пешком в путь. Это была очень длинная и тяжелая дорога под снегом и дождем, но мы, беспрестанно славя Бога, одолели её почти за два месяца. И все это время мой супруг был рядом! Он не шел с монахинями, но ни разу, больше, чем на несколько минут, я не теряла дона Мигеля из виду. Его присутствие придавало мне сил выдержать тяготы дороги!

Выдавая эту чудовищную ложь, женщина чуть покраснела, но присутствующие мужчины не нашли в её рассказе ничего удивительного.

- Какая прекрасная мысль - отблагодарить Спасителя за то, что он так долго хранил вас друг для друга,- прочувственно заметил кардинал,- кому же принадлежала идея? Епископу Трирскому?

- Да, монсеньор, - постно опустила глаза взбешенная этим лицемерием Стефания,- но нам с мужем она пришлась по душе.

Короля же, между тем, волновали другие проблемы.

- Вы говорите, этому факту есть множество свидетелей?

- Да, ваше величество! Мы останавливались во многих селениях, монастырях, храмах, и везде общались с людьми! Наше паломничество поддержали также и достойные сестры-монахини из Трира!

Как же она сейчас жалела, что не в одиночестве шагала под ледяным дождем. Пусть бы она погибла, но тогда бы и дона Мигеля в конце пути ждал топор палача! Кровожадные мысли перебило унылое кряхтение короля. Только тут до озадаченной женщины дошло, что тот почему-то не рад её оправданиям. Людовику-то чем досадил её супруг? Или граф относится к тем каверзным людям, которые, как занозы впиваются в любую пятку?

- Это в корне меняет дело,- тяжело вздохнул Людовик,- но почему ваш муж сам не оправдался таким способом?

- Кто знает мысли и дела мужчин, - развела руками Стефания,- но, тем не менее, он послал своего человека за епископом Трирским! И думаю, что вскоре почтенный прелат будет здесь!

Воцарилось молчание.

- Что я ещё могу сделать для вас, мадам? - наконец, угрюмо спросил явно недовольный король.

- Прикажите освободить моего мужа из-под стражи, ваше величество! - робко попросила унылая Стефка, внутренне умоляя короля отказать.

Но Людовик что-то шепнул прелату, и тот, торопливо шурша пурпурным облачением, удалился из комнаты. Стефка обреченно поняла, что, кажется, король решил пойти навстречу её просьбе. А кто сказал, что выполнять свой долг всегда легко и радостно?

Де ла Верда очевидно содержался неподалеку, потому что не прошло и получаса, как его привели. Выглядел граф достаточно неплохо для узника. Правда, к бархату камзола кое-где пристали соломинки, да помялось кружево на вороте рубашки, но, не смотря на некоторую небрежность в одежде, держался дон Мигель с невозмутимым достоинством. Он почтительно поклонился королю, благоговейно поцеловал кардинальский перстень, и, надменно приподняв брови, посмотрел на жену.

- Мадам?

- Ваша жена, дорогой граф, сумела добиться аудиенции и уговорила меня освободить вас из-под стражи до судебного разбирательства,- охотно пояснил ему король,- вам повезло с супругой! Графиня почти сумела убедить меня в вашей невиновности. Такая красота и такая преданность мужу необыкновенна в наш век повседневного падения нравов! Вы просто счастливчик!

Желваки заходили на щеках графа, когда он исподлобья взглянул на Людовика. Ему, и не без основания, послышалась издевка в устах суверенна.

- Я могу вернуться домой?

- До окончания разбирательства! Вам запрещается выходить из дома, а вы, мадам, будете приняты при дворе моей дражайшей королевы Шарлоты. Вас известят о времени и дате аудиенции позднее. С этим вас и оставляю..., на дворе ночь, а у нас с его преосвященством ещё куча дел!

С этими словами его величество покинул своих гостей, следом двинулась и пурпурная ряса кардинала Бурбонского. Граф мрачно проводил их взглядом и тут же повернул разъяренное лицо к жене.

- Итак, мадам,- буквально прошипел он от злости,- что вы себе позволяете? Кто вам дал разрешение вмешиваться в мои дела? Какого черта вам не сидится дома?

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ.

Всю дорогу муж отчитывал её за недостойное поведение, резко одернув пытающегося защитить сестру Карела.

- У нас свои отношения с Людовиком,- толковал он этим двум несведущим тупицам, - и дело вовсе не в юных потаскушках, раздвинувших ноги перед каким-то ловким молодчиком! Тоже мне, невинные овечки! Не знали они, что от соития с мужчинами дети бывают... А самая глупая овца - это их матушка-аббатиса, у которой под носом кто-то растлил её послушниц, а она в это время спокойно спала!

Стефка в досаде кусала губы, уныло спрашивая себя - зачем она влезла в это дело? Неужели соскучилась по злобному ворчанию и ядовитым подковыркам ненавистного супруга?

- Разумеется, король понимает, что я не совращал двух дурочек, к чему мне это? - продолжал пояснять граф. - Но и просить пощады я не стал. Зачем понапрасну унижаться? Приедет епископ и всё прояснится. В результате, сам король попал в неловкую ситуацию, если бы я безвинно просидел в тюрьме все недели до разбирательства.

Де ла Верда досадливо покосился на жену:

- Но тут в дело вмешиваетесь вы, и как глупая корова вытаптываете все столь старательно взращиваемые посевы!

Да, сколько же можно?! Это бесконечное третирование было хуже зубной боли и заставило женщину защищаться:

- Может, дело в том, что вы не хотели демонстрировать меня королю, предпочитая считаться вдовцом?- язвительно заметила она. - Конечно, юная дю Валль с её приплодом вряд ли теперь подходящая для вас невеста, но могут появиться и не менее выгодные варианты! А меня можно будет направить в новое паломничество, допустим, вплавь до Англии!

- Какая чушь, мадам! - сморщился дон Мигель, окинув супругу брезгливым взглядом. - Впрочем, что с вас взять? Вы настолько погрязли в распутстве, что напрочь забыли о том, как должна вести себя жена! Гораздо приличнее даме с вашим прошлым смиренно сидеть дома, и не мозолить глаза сильным мира сего.

Они ещё много чего сказали друг другу в тот вечер. Но после ужина граф пришел в спальню жены.

- Во всех этих досадных недоразумениях, дорогая,- язвительно заметил он, снимая халат,- есть единственный плюс. Раз я заключен под домашний арест, то буду вам уделять вдвое больше внимания, чем мог бы ранее. И поэтому шансов забеременеть у вас станет больше!

Стефка закуталась по самый нос в одеяло, и кляла себя последними словами за то, что послушалась Гачека и, действительно, влезла не в свои дела. Спала бы она сейчас тихо и спокойно в своей постели, а этот негодяй сидел бы в тюрьме на гнилой подстилке, где ему и самое место! И пусть бы его покусали самые крупные крысы подземелья, если бы не подавились столь желчным субъектом!

Все закончилось, как и в предыдущий раз. В супругах нежности и любви по отношению друг к другу было не больше, чем в двух лежащих рядом в придорожной пыли камнях.

- Я ненавижу его,- мрачно заявила графиня верной Хельге,- то, что он делает со мной, хуже, чем насилие!

- Его светлость, наверное, ревнует вас, вот и несколько перегибает палку,- неловко попыталась успокоить хозяйку немка, но было отчетливо заметно, что она мало верит своим словам.

- Граф не настолько глуп! - не согласилась Стефка. - Кто бы ни были мои любовники, после такого обращения они мне станут втрое дороже, чем были до этого!