Во-вторых, там, где появлялся Гуго, моментально начинались бесконечные интриги, окружающих его дам. Стефку в них не посвящали, но она догадывалась о них по шепоткам за спиной и по многозначительным переглядываниям Ульрики и её клевретов.

Однажды кое-что все-таки прорвалось наружу, заставившее её удивиться.

В тот теплый день дамы перенесли свои посиделки в сад. Уже вовсю зеленели деревья, пахло весной и свежестью, и было так приятно любоваться на нежно белеющие, пушистые облака. Стефка осторожно пристроила свое разбухшее тело на специально вынесенном для неё массивном стуле, с сочувствием глянув на безобразно раздутое чрево Аннет.

Бывшая королева по-прежнему носила свой расшитый стеклярусом черный наряд , хотя и шнуровка с трудом соединяла края корсажа над налитым чревом. Рыжие кудри ещё сильнее подчеркивали неизвестно откуда взявшиеся коричневые безобразные пятна на белоснежной коже. В общем, выглядела Аннет не лучшим образом, может, поэтому барон и не обращал никакого внимания на девушку. Он сидел между Стефкой и Ульрикой и увлеченно болтал с последней о всяких пустяках. Его рука машинально поигрывала концами пояса любовницы, и эта затянувшаяся беседа настолько её раздражала, что пытаясь успокоиться, она пропустила момент, когда Ульрика неожиданно перевела разговор на другое.

- Мессир,- немного понизила та голос,- время Аннет подходит. Повитуха говорит, что она дохаживает, чуть ли не последние часы. Вот-вот начнутся роды!

- Я знаю,- сухо подтвердил фон Валленберг,- и не вижу причин для беспокойства. Несомненно, демуазель справится с таким делом!

- Но, - собеседница выдержала многозначительную паузу,- вы до сих пор не определились с выбором имени для будущего младенца!

Гуго недовольно хмыкнул и холодно покосился на женщину.

- Пусть этот вопрос решит священник, мне все равно!

- А если Господь вам больше не даст младенцев мужского пола?

Валленберг мимоходом поглядел на чрево Стефании.

- Думаю, у меня есть шанс получить наследника в другом месте!

Губы Ульрики растянула презрительная и надменная улыбка. Она явно не разделяла его уверенности.

- В прошлый раз ребенок мадам Стефании, каким-то образом таинственно пропал. Разве можно полагаться на неё в решении столь важного для дома Валленбергов вопроса?

Стефка опалила злючку гневным взглядом, но та даже бровью не повела.

- Всё бывает, мадам, - с тяжелым вздохом согласился барон, - но, во-первых, мы сможем предпринять ещё попытку! А во-вторых...

Гуго поудобнее уселся в кресле и постарался, чтобы его голос прозвучал как можно бесстрастнее.

- ... решен вопрос о браке моего брата с дочерью графа Клейморского Жанной Гогенлау.

Даже Стефка и то впервые узнала об этом, что уж говорить об остальных женщинах. Над этим уголком сада моментально воцарилась такая тишина, что стал слышен даже звук летающих вокруг насекомых. Все недоверчиво уставились на наслаждающегося их изумлением барона, но того, если кто и интересовал, так это побледневшая Ульрика.

Как ни хорошо держала себя в руках бывшая королева, все равно ей не удалось доиграть взятую на себя роль до конца.

- Как это возможно? - излишне нервно осведомилась она.

Барон только развел руками.

- Я не понимаю вопроса! Мой брат - здоровый и крепкий мужчина, почему он не может жениться? Вот он и продолжит род Валленбергов, если Господь так и не пошлет мне сына!

Ульрика окаменела. Стефка же неожиданно почувствовала себя виноватой. Ой,- испуганно подумала она,- здесь всё настолько сложно...

Но белую королеву было трудно надолго вывести из себя, уже минуту спустя она заговорила с бароном, на какую-то другую тему, словно прочно забыв про предстоящее венчание.

Дальше события выстроились в таком порядке.

Сначала сына родила Аннет. Не смотря на настоятельные просьбы окружения, упрямый Валленберг отказался дать отпрыску имя Гуго даже вторым или третьим, тем самым начисто отстранив младенца от наследства.

В ту же ночь к ней во сне вновь явился белоснежный барс. Подлетев к лежащей на кровати женщине, он пренебрежительно фыркнул.

- Ты становишься курицей, дорогая! Жирной глупой наседкой!

- А что, есть какая-то разница между мной сегодня и мной вчера?

- Не знаю, наверное, нет, раз ты сама этого не ощущаешь!

Вот и поговори с ним после этого! Не зря говорят, что лукавый большой путаник!

Потом в сопровождении свадебного поезда уехал во Фландрию к своей невесте Вальтер фон Валленберг.

Графиня стала случайным свидетелем того, как Ульрика провожала отъезжающих. Женщина стояла на крепостной стене, и ветер небрежно развевал её белую вуаль над погруженным в мрачные мысли лицом. Грусть, тоска, одиночество...

Стефания родила фон Валленбергу сына в одну из особо жарких ночей августа. Роды на удивление прошли быстро и безболезненно, к вящему удовольствию хлопочущей вокруг неё Герды.

- Вот,- гордо протянула она новорожденного счастливому отцу,- а я что тебе говорила! Смотри - здоровенький и крепкий младенец. И уже сейчас видно, что настоящий Валленберг - вылила в тебя, как каплю в каплю! Одно слово - Гуго! Наш будущий господин!

Барон осторожно принял на руки бесценный сверток, смотревшийся в его больших руках особенно хрупким и маленьким.

- Сын,- нежно прошептал он, целуя младенца в сморщенный красный лобик,- как же долго я тебя ждал!

- Спасибо, любимая,- поцеловал он руку роженице,- вы сделали меня самым счастливым человеком на земле.

Стефка облегченно закрыла глаза - хоть кого-то она сделала счастливым!

Это была удивительно спокойная пора в жизни Стефки. Малыш на руках - живое родное тепло согрело и заставило расцвести её душу. Пусть отношения с мужчинами дарили ей мало радости, но сын! Она обрушила на младенца все запасы любви и нежности, которыми не сумела воспользоваться ранее.

Даже отношение к барону и то изменилось - ведь он был отцом её бесценного малютки! Стефка притерпелась к диковинному характеру любовника, научилась ценить и его страсть, и тихие вечера, когда он и Аннет играли в шахматы, а она сидела со спящим малышом на руках и невидящими глазами смотрела на шахматное поле. Теперь ей было все равно, кто побеждает в игре, и какая королева властвует. Вальтер задерживался во Фландрии, и, наверное, поэтому Ульрика странно притихла.

И хотя Стефка довольно редко посещала её гостиную, белая королева прекратила третирование соперницы, и была с ней подчеркнуто вежлива и церемонна. И это затишье очень беспокоило женщину, заставляя избегать посещения каминной комнаты даже, когда в этом не было особой необходимости.

- Дорогая,- как-то попенял ей на это фон Валленберг,- чураясь общества, вы ведете себя странно. Мы все здесь живем единой семьей, и мне бы не хотелось, чтобы в моем доме создались две враждующие группировки. Хоть худой, но мир! Не уподобляйся сварливой Герде!

В общем-то, он был прав, но...

- Я чувствую какую-то опасность,- неохотно призналась Стефка барону,- и так счастлива сейчас, что мне страшно это потерять. О, дорогой, вы должны меня понять! После стольких странствий и скитаний, я наконец-то, обрела дом и покой, и только благодаря вам! Ульрика никогда мне этого не простит!

- Думаю, ваши страхи безосновательны! - довольно улыбнулся Гуго, поцеловав её в висок. - Возьмите себя в руки. Вы преувеличиваете опасность, исходящую от этой женщины. Что она может?

Увы, разыгравшиеся в последствие события показали, что он недооценил взращенной когда-то собственными руками ненависти белой королевы.

РОЖЕ ДЕ ВЕРМОН.

Странная все-таки дама - судьба!

В этот промозглый осенний вечер она столкнула в придорожной харчевне двух дворян, совершенно случайно оказавшихся в этих местах.

Граф де ла Верда после долгих напряженных переговоров с королем Эдуардом все-таки добился освобождения из-под стражи Маргариты Анжуйской - бывшей королевы Англии. Он лично сопроводил её в Дампьер - тихий замок, отражающий невысокие стены в медленно текущей мимо Луаре. Его великодушно выделил свергнутой королеве её кузен Людовик.

Путешествие с раздавленной судьбой, молчаливой женщиной оказалось тяжким крестом. Он помнил её иной - решительной, красивой и дерзкой повелительницей. Проводив царственную изгнанницу, граф, не смотря на хлещущий дождь, поспешил уехать из унылой обители.

Увы, дон Мигель не любил неудачников, считая, что крах их устремлений не что иное, как промысел Божий, а если так - жалость неуместна, а сочувствие греховно!

Харчевня, представшая перед ним, оказалась грязной мерзкой дырой, в которой граф со своими людьми никогда бы не стал останавливаться, если бы не ливень.

Каково же было его удивление, когда в прокопченном неопрятном зале за осклизлым от впитавшегося вина столом он заметил явно состоятельного и знатного путника. Одежда, повадка - все в нем выдавало дворянина, но лишь приглядевшись внимательнее, дон Мигель понял, как ему повезло. На весь долгий, дождливый вечер у него появился собеседник, да ещё какой - знаменитый менестрель двора герцога Бургундского шевалье Роже де Вильмон!

Когда граф бывал при дворе Карла Смелого, они не раз встречались, и даже перекидывались парой-тройкой фраз. Потом пронесся слух, что тот путешествует, и вот, очевидно, менестрель возвращался домой. Поэт тоже узнал де ла Верду и обрадовался, что не придется в одиночестве коротать унылый вечер.

- Моя лошадь захромала, а местный кузнец заболел, и пока мои слуги ищут в этих забытых Богом местах другого, я вынужден сидеть в мерзкой вонючей дыре и проклинать дождь,- жаловался он графу за стаканом вина,- как же я рад, что случай направил вас сюда и вы составите мне компанию! А что вас привело в эти края?

Что ж, собственно скрытничать уже было незачем, и граф скупо поведал собеседнику грустную историю английской королевы.

- Несчастная женщина, а ведь когда-то была известной красавицей! Из-за неё с ума сходили мужчины,- сочувственно вздохнул де Вильмон,- правда или нет, но говорят, покойный граф Уорик устроил войну Алой и Белой роз только из-за того, что она отвергла его чувства. А потом, когда королева на них все-таки ответила, восстановил её на престоле.

Дон Мигель поперхнулся вином. Такое толкование страшных и кровавых событий могли придумать только во Франции, где любое, даже самое далекое от страсти дело вечно норовят обрядить в любовную мантию. Но спорить не стал, а зачем? На то и существуют менестрели, чтобы превращать самые низменные страсти человеческой натуры в возвышенные стансы о любви к прекрасной даме.

- Не могу знать, - деланно зевнул он, - альковы королей не так уж и раскрыты постороннему взору, как это принято считать, но, насколько мне не изменяет память, в период реставрации у Уорика была другая любовница. Впрочем, иногда мужчины имеют и по две женщины - одну для души, другую для честолюбия.

- Кому как не вам знать об этом,- уважительно рассмеялся менестрель,- о ваших победах над женскими сердцами рассказывают легенды!

Вот именно, что легенды. Делать нечего этим людям, как только заглядывать к нему под одеяло!

- Бессовестно врут,- небрежно отмахнулся дон Мигель,- все очень преувеличено. На самом деле, женщин, с которыми я бы хотел оказаться в одной постели, до обидного мало.

- Говорят, ваша покойная жена была дивной красавицей! Примите моё соболезнование в связи с этой утратой!- счел нужным посочувствовать собеседник.

Дон Мигель ничего не ответил, быстро схватив кубок со стола и отпив из него дрянного вина. Вот только показного сочувствия ему и не хватало! И почему люди считают, что исполняют долг милосердия, напоминая человеку о самых неприятных событиях в жизни?

Сколько бы граф не служил месс по покойной жене, его все равно не отпускала какая-то тяжесть - как будто он что-то не так сделал, чего-то не досказал Стефании, и теперь горько раскаивался, что они расстались врагами до жизни вечной.

- Почему красавицы умирают так рано - ваша жена, Агнесс Сорель? - между тем продолжал беспечно философствовать де Вильмон, - совершенная красота, видно, настолько угодна Богу, что он быстро призывает её к себе. Впрочем, совсем недавно, год назад я имел случай столкнуться с ней в самом неожиданном месте. Хотите, расскажу?

- Конечно!- покривил душой граф.

Ему уже расхотелось разговаривать, но что ещё делать на постоялом дворе, когда укладываться спать ещё рано, а на улице льет проливной дождь?

Поэт уселся поудобнее и, с заблестевшими от предвкушения глазами, начал свой рассказ.

- Я выехал из Фландрии больше года назад, направляясь в Тоскану. Меня пригласил к себе в гости флорентийский правитель Лоренцо Великолепный, но я решил особо не торопиться, чтобы вдоволь насладиться путешествием и осмотреть мир вокруг. Когда я проезжал по Трирскому епископству, то вынужден был довольствоваться гостеприимством одного из баронов - Гуго фон Валленберга. Его замок это настоящая твердыня, да и сам он фигура прелюбопытная. Уродлив, как тролль, и умен, как черт. Вы никогда о нем не слышали?

Дон Мигель покопался в своей памяти - что-то он слышал про этого человека, но никак не мог вспомнить - что именно?

- В своих владениях фон Валленберг полновластный сеньор, бывает при всех европейских дворах, и за ним тянется хвост из самых невероятных слухов. Вся их семья уже много поколений помешана на шахматах, и говорят, что играют они на самых невероятных условиях. В общем, трижды подумаешь, прежде чем въехать в ворота такого замка, и все-таки мне было интересно посмотреть на этого зверя в его логове, и я принял приглашение. То, что я увидел, превзошло все мои ожидания!

Тут менестрель для пущего эффекта сделал паузу, и де ла Верда увидел на его губах странную улыбку то ли сожаления, то ли удивления. Внезапно рассказ поэта заинтересовал нашего героя.

- Что же вы могли увидеть в трирской глуши, если это поразило даже вас, такого опытного ценителя прекрасного?

Де Вильмон загадочно усмехнулся, для выразительности даже восхищенно щелкнув пальцами.