Стефка получила миску со щедро сдобренной имбирем овощной похлебкой и с интересом осмотрелась. Очевидно, в Копфлебенце по старинному, уже мало где сохранившемуся обычаю, было принято завтракать основательно и плотно. Несмотря на пост, пищи было много - свежий хлеб, приправленная черносливом тушеная капуста, разваренный горох и несколько видов порезанных на куски каш, фаршированная рыба, источающая пряные запахи и, судя по цвету, на которую не пожалели безумно дорогого шафрана. Печеные яблоки, сушеные фиги и пироги, фруктовое желе и разных сортов пиво дополняли далеко не скудный рацион обитателей этого замка. Кстати, на столе у барона стояло то же самое, что и у подданных.

Машинально поедая горячую похлебку и подкармливая крутящихся вокруг остромордых собак кусочками каши, графиня то и дело поглядывала на господский стол. Помимо самого фон Валленберга там сидел только Вальтер, с которым тот вел оживленную беседу, редко отвлекаясь на сидящих в зале и... ни разу его взгляд не остановился на ней!

Трапеза продолжалась где-то в течение часа, по крайней мере, когда барон встал из-за стола, длинные узкие окна залы уже прорезали солнечные лучи наступившего утра.

Не успела наевшаяся Стефка сориентироваться, что делать дальше, как к ней опять подошел приставленный паж.

- Вам нужно пройти в каминную комнату к мадам Ульрике! - пояснил он, предлагая идти за собой.

Что ж! Стефка прекрасно осознавала, что столь прекрасно обустроенным домом должна командовать какая-то хозяйка, и неважно даже кто она барону - мать, сестра, тетка, жена. Впрочем, фон Валленберг неоднократно подчеркивал, что холост.

Подросток привел её в одну из каминных комнат. С утра они здесь уже побывали, но тогда здесь царил неуютный и холодный сумрак. Сейчас же в помещении ярко горел камин, а в большие слюдяные окна вливался яркий солнечный свет, золотивший сложный узор устилающих каменный пол восточных ковров. Здесь же, на расставленных вокруг камина итальянских легких креслах устроилось несколько дам, занятых рукоделием. Развлекая женщин, суетились несколько забавно украшенных колокольчиками юных пажей в знакомых ми-парти. Двое из них наигрывали что-то грустное на мандолинах, примостившись на подушках в ногах одной из дам, и именно эта женщина сразу же привлекла внимание графини.

На высоком кресле с резной спинкой, затененном бархатным балдахином величественно восседала красивая женщина лет тридцати пяти, обряженная в полностью белый наряд - белый бархат верхнего платья, белый мех отделки душегрейки и белые валики двурогого чепца. Из-под белоснежного кружева легкой вуали на новенькую смотрели удивительной прозрачности светло-голубые глаза, столь уместные на утонченном надменном лице. Ни дать ни взять, вдовствующая королева!

- Мы рады видеть вас, графиня! - холодно растянула она губы в улыбке.- Присоединяйтесь к нашему скромному кружку!

И пока пажи поспешно тащили к камину новое кресло, и, уложив на него пару подушек, с поклоном сопроводили на приготовленное место немного опешившую от такого церемонного приема Стефку, дама продолжала высокомерно пояснять:

- Здесь мы зимой обычно проводим время до обеда, потому что это самая теплая комната в доме. Так приятно, собравшись вместе, обсудить общие дела, поделиться наболевшим, и поведать друзьям что-то новое! Ведь мы будем друзьями?

Вопрос прозвучал неожиданно, и неуверенно устраивающаяся на своем месте Стефания не сразу нашлась с ответом.

- Думаю, что ничто не помешает этому! - после солидной паузы заявила она.

Дамы, почему-то насмешливо хмыкнули.

- Вам очень идет этот оттенок лилового, - между тем продолжала вещать женщина,- у его милости прекрасный вкус!

Стефка вежливо кивнула головой, хотя утверждение показалось ей спорным.

- Но пора нам познакомиться! Меня зовут Ульрикой! А это Ингрид, жена рыцаря де Бове,- начала она представление присутствующих в комнате поочередно,- Хильда, жена рыцаря де Костанэ, а вот и самая юная в нашем кружке - Мария, жена рыцаря Валенски, Матильда фон Гогенлау, Берта Фламме, Анна Хальс, и наконец, - здесь Ульрика сделала торжественную паузу,- Эрика, любимая дочь нашего хозяина.

Стефка с любопытством глянула на девушку. Та была совсем юной, лет пятнадцати, не больше - с кротким выражением миловидного лица, в котором не было ничего отцовского, разве только соломенный цвет ресниц и волос, да узкий разрез глаз. Эрика равнодушно глянула на вновь прибывшую даму и уткнула нос в свое шитье.

- Наша жизнь, конечно, не столь разнообразна и весела, как при дворах властительных особ, но и в этом незамысловатом существовании тоже есть свои прелести,- Ульрика говорила размеренно, спокойно и холодно,- надеюсь, вы сможете её по достоинству оценить!

- Я невзыскательна! - Стефка постаралась, чтобы голос не прозвучал слишком враждебно.

- Ваша шкатулка для рукоделия, - ставший на колено паж протянул ей резной ящик с принадлежностями для шитья,- мы все коротаем время за этим занятием!

Опять игла? Что ж, дело привычное!

Сказав несколько малоприветливых фраз Ульрика, видимо, сочла достаточным общение с новенькой и переключила свое внимание на остальных. Стефка, наконец-то, смогла облегченно перевести дыхание и расслабиться. Между тем, речь в гостиной шла о подготовке к празднованию Рождества, и дамы не спеша обменивались мнениями по этому вопросу, говоря о вещах малоинтересных и весьма далеких от нашей героини, поэтому она невольно углубилась в свои мысли.

Итак, башню Стефка покинула и оказалась среди привилегированных обитательниц Копфлебенца, но что дальше? Сегодня ночью она делила постель с бароном, и было неважно, что они всего лишь спали. Что ещё ждет её в этом странном месте, помимо общения с недружелюбно настроенными дамами? Какие беды и страдания?

Дверь скрипнула и на пороге появилась фигура фон Валленберга. Стефка инстинктивно сжалась, хотя ничего даже отдаленно напоминающего шахматы в каминном зале не было, но видно, ей было суждено до конца своих дней бояться его визитов. Дамы же радостно встрепенулись, сразу прекратив все разговоры.

Барон прошел к Ульрике и сел рядом. Графиня исподлобья покосилась на его скрещенные ноги в мягких сафьяновых сапожках. Ничего не поделаешь, но даже ноги фон Валленберга и то вызвали в ней приступ отвращения.

Между тем, разговор между мадам Ульрикой и бароном заинтересовал бы любого современника графини.

- Роже де Вильмон? - удивилась дама,- знаменитый менестрель бургундского двора? Что он делает в Трире? Неужели навещал епископа?

- Нет, дорогая, де Вильмон направляется в Италию!

- Но почему он выбрал столь извилистый путь? Разве нет более удобной и короткой дороги?

- Во Франции война! Людовик и Карл сцепились в смертельной схватке, что само по себе, конечно, плохо, но зато у нас появилась возможность послушать этого несравненного певца!

- О нем ходят легенды!

- Когда же де Вильмон прибудет?

- Я послал за ним... Но, дорогая, Роже капризен, как и все поэты!

- О! - прокатился по комнате разочарованный вздох.

Барон тонко улыбнулся.

- Зато он передал, что обязательно заедет, чтобы поговорить о написанном мною пособии по игре в шахматы!

Стефка о Роже де Вильмоне слышала в свое время от того же Вийона. Опальный поэт, мягко говоря, недолюбливал собрата по перу.

- Нежноголосый кривляка! До того слащавый, что кишки склеивает, как от переизбытка меда, но дамам нравится! А что хорошего? Его рифмы так плоски! Он рифмует любовь и морковь...

Сама графиня не смогла бы зарифмовать даже розы и слезы, поэтому отнеслась к жалобам Вийона скептически.

- Если людям нравится его пение, значит, всё не так уж плохо!

Франсуа тогда сильно обиделся на неё, но что возьмешь с этих поэтов? И вот, пожалуйста, модный и известный всему христианскому миру менестрель посещает, какой-то захолустный замок в одном из самых глухих уголков Европы!

- Такого гостя нужно достойно принять, - продолжал, между тем, говорить барон,- и я надеюсь, дорогая, что вы возьмете подготовку этой встречи на себя! Будет неприятно, если де Вильмон где-нибудь отзовется о моем доме, как о негостеприимном месте. Эти поэты столь не воздержанны на язык!

- У него не будет повода выразить недовольство,- поспешно заверила его Ульрика,- можете быть спокойны! Я всё сделаю, как надо!

- Я в вас никогда и не сомневался!

В комнате установилась тишина. Это, скорее всего, была пауза в разговоре, но у Стефки так противно заныл лоб, что она догадалась - взгляд фон Валленберга остановился на ней.

- Графиня, вы хотите послушать знаменитого певца?

- Д,! - оживленно встрепенулась женщина, - я много о нем слышала!

- Только от вас будет зависеть исполнение вашего желания!

Интересно, что она должна будет сделать за возможность послушать пение? Между тем барон вернулся к разговору с дамой в белом.

- Накануне Рождества я обычно направляю обоз с подарками в епископский дворец, и рассчитываю, что соблазнившись хорошей охраной и расчищенной дорогой, де Вильмон присоединится к моим людям и порадует нас своим пением!

Дамы в унисон заахали, громко и подобострастно выражая восхищение такой предусмотрительностью.

Впрочем, Ульрика и барон уже говорили о другом.

- Я слышала, к вам прибыл курьер от императора?

- Да, - недовольно хмыкнул барон,- меня вызывают в Страсбург!

- Думаете, речь пойдет о конфликте между Бургундией и Францией?

- О чем же ещё! Вы же знаете, дорогая, что я вассал французской короны относительно владения Шон в Шампани, дарованном моему деду прадедом Людовика. Но вопрос Шампани - трудный вопрос после смерти его сюзерена Карла Французского, поэтому нужно быть очень и очень осторожным!

- На чьей же стороне вы собираетесь выступить?

- Ни на чьей, чтобы не советовал мне император, и к чему бы ни призывал король! Мало того, из Вены я сразу же удалюсь в Италию, чтобы навестить папский двор, и утрясти некоторые вопросы, относительно бенефиций. Затем заеду во Флоренцию, обговорить кое-что с Медичи!

- Вас так долго не будет?

Лица окружающих Стефку дам выразили огорчение, а Ульрика казалась особо удрученной. Неужели они не лукавят, или лицемерие в Копфлебенце достигло ступеней высшего искусства?

- Мне жаль надолго оставлять вас,- тяжело вздохнул фон Валленберг,- но я сделаю всё, чтобы вернуться к Пасхе! Но к чему уныние, милые дамы,- неожиданно бодро подскочил он с места,- давайте думать о предстоящем веселье, а не о разлуке!

По комнате опять прокатилась волна восхищенных улыбок, провожая покидавшего столь преданное общество барона. И только когда за ним закрылась дверь, Стефка смогла расправить затекшие от невероятного напряжения плечи и приподнять голову. Ульрика окинула её пренебрежительным взглядом, и попросила одного из пажей почитать Роман о Розе Гильома де Лориса.

Стефка и раньше слышала о чудесном саде, и о водящих там хороводы Искренности, Любви, Целомудрии и прочих. Чудесная сказка, что и говорить, но здесь - в этом замке, куртуазные строки звучали издевкой. Кстати, а где Аннет? Почему её не было среди праздно сплетничавших дам?

Черную королеву ей удалось увидеть только на мессе. Она скромно стояла чуть позади барона и его приближенных, углубленная в молитвы. Наверное, не всё складывалось так, как она задумала!

К удивлению Стефки ей пришлось вернуться в баронские покои.

- К чему такая честь? - буркнула женщина, когда её вновь привели на прежнее место, и она увидела стоящие посереди комнаты знакомые сундуки, путешествующие с ней ещё от замка Рауля. - Я бы могла удовольствоваться и более скромным жильем!

- Приказ его милости! - почтительно склонила голову служанка.- Вам надо разобрать свои вещи, и сложить в резной сундук у стены, а ненужное мы унесем.

Не любила Стефка Рауля, тяготилась его вниманием, но поневоле взгрустнула, перебирая вуали и платья, столь любовно подобранные по тонам Всё-таки, вкус к вещам у него был отменный! Многое, действительно, пришло в негодность - истрепалось, испачкалось, да и просто слежалось, но некоторые вещи ещё можно было носить. Женщина задумалась, рассматривая отменного качества сине-голубой с серебряным теснением бархат. Такая красота! Но ведь фон Валленберг определенно высказался, что не желает, чтобы она носила подобные цвета! Тяжело вздохнув, пришлось отдать платье служанке.

На дне сундука графиня обнаружила свой ларец с драгоценностями. Сапфиры, жемчуг, золото... Особую ностальгию вызвала искусно сделанная веточка ландыша - шедевр из жемчуга и золота, с вкраплениями алмазов. Красивая вещь!

В общем-то, на этом и закончился самый первый день в доме фон Валленберга.

Вопреки страхам и опасениям барон не пришел, и Стефания впервые за долгое время спокойно проспала до утра в теплой и уютной постели.

Так потянулись дни, похожие один на другой, как звенья цепи.

Мужчины охотились, занимались ещё какими-то мужскими делами, а на женской половине царила сонная, одуряющая скука. Дамы шили, сплетничали, слушали музыку и чтение романов. Разговоры в каминной комнате действовали на донну усыпляющее, и поэтому она то и дело начинала клевать носом, испуганно вздрагивая, когда кто-то повышал голос. Впрочем, такое случалось редко, женщины в основном переговаривались полушепотом.

К дамам часто заходил барон, но так как фон Валленберг больше не докучал ей, Стефка со временем перестала бояться его визитов, и уже не так съеживалась и цепенела, когда тот переступал порог каминной комнаты. С Ульрикой он обсуждал в основном хозяйственные проблемы, спрашивал дочь, как продвигается дело с её приданым, дамам дарил комплименты, и лишь только свою пленницу обходил красноречивым молчанием.

Но однажды её покой оказался неприятно потревоженным, и до Стефки дошло, как обманчиво это подчеркнутое безразличие.

Ульрика всегда и все хотела знать. Нашей героине было невдомек, какое дело этой даме до козней австрийского герцога французскому королю, если круг её обязанностей исчерпывается надзором за работой управляющих Копфлебенцем. Хозяйство хлопотное и немалое, но отлично налаженное, и не требующее напряженных усилий, а уж тем более, знаний об интригах далеких королевских дворов.