- Рыба хороша, - сдержано похвалил граф, и вернулся к интересующей теме,- вот уже несколько дней я занимаюсь этим прохиндеем. Талантливый поэт, попрошайка и вор, ограбивший в свое время Наваррский колледж, да и вообще тянущий все, что только гвоздями не прибито. Может и есть в городе, какая-нибудь шлюха, которой он не обчистил карманы, так её можно выставлять на Гревской площади, как достопримечательность. Но все в один голос твердят, что Вийон нищий и даже не имеет целой приличной одежды, уж не говоря о крыше над головой. Чем он ещё занимается помимо воровства и сочинительства стихов?

- О, на этот вопрос я вам могу ответить,- расхохотался дородный кардинал,- Франсуа все проигрывает! Кости, карты, тараканьи бега, в общем, все, что может предложить порок. Вийон страстный игрок и шулер, играющий краплеными картами. Игра занимает все его мысли, отодвигая и девок, и стихи на последние места. Часто он проигрывался до нага, и постоянно всем должен.

- Игрок? - де ла Верда почувствовал прилив надежды,- а где в этом городе играют?

- Спросите, что-нибудь полегче,- фыркнул кардинал,- законом это запрещено, но во всех трактирах тайно все же играют. Есть у него, конечно, и излюбленные места, но как вы понимаете, мне он о них не рассказывал.

- Как же мне его найти?- стукнул в раздражении по столу кулаком граф,- что за неуловимая тень?!

Кардинал тщательно вытер жирные губы салфеткой и в сомнении смерил глазами раздосадованное лицо гостя. Де ла Верда был ему нужен. Он пробивал у папского престола кардинальскую шапку для своего племянника, и во время замолвленное слово такого человека, как дон Мигель, в этом деле дорого стоило.

- Есть у меня тоненькая ниточка во Двор Чудес,- неохотно признался он,- удивительно, но этот проклятый Богом и людьми сброд довольно благочестив! Вера - последнее прибежище в том аду, где они живут. Есть неподалеку от Тампля одна церквушка, где служит отец Антуан. Он пользуется определенным авторитетом среди отверженных. Представьте, - невесело хмыкнул прелат,- прежде чем отправить какого-нибудь бедолагу на тот свет или обчистить карманы, эти выродки приходят в храм и молят Бога, чтобы он им помог! Вот чудаки! Господь, в их понимании, прекрасный помощник в неблаговидных делах, если только вовремя попросить его о помощи.

Дон Мигель встречался и не с таким извращенным понятием о вере, поэтому удивился мало.

- Отец Антуан может мне помочь?

- Если вы его уговорите! - пожал плечами собеседник,- у этого сброда есть свой король, а у того свой двор. Существуют даже собственные законы! Поход в такое место опасен для жизни, но если вам нужен Вийон, то только там вы сможете получить ответы на все свои вопросы. Все отверженные Парижа - подданные этого короля!

На следующее утро граф, одевшись поскромнее и взяв с собой письмо от кардинала, направился в северную часть Парижа, в район аббатства Христовых невест, рядом с которым виднелись развалины Двора Чудес. Неподалеку располагалась и небольшая церквушка Сен-Мартен, в которой служил отец Антуан.

Небольшого роста, худощавый, с кротким и спокойным лицом, священник показался дону Мигелю совсем ещё молодым человеком. И только лишь седые волосы вокруг тонзуры давали представление о его настоящем возрасте. Чем-то неуловимо кюре напомнил ему мэтра Метье, может, грустным и добрым выражением глаз? Внимательно ознакомившись с содержанием письма, священник благоговейно поцеловал оттиск кардинальского перстня и только после этого посмотрел на графа.

- Зачем вам понадобился король Двора Чудес? Это опасное знакомство и может стоить вам жизни, поэтому только серьезная причина может послужить оправданием такому безумству! - тихо заметил он, пряча письмо в складки черной сутаны.

- Почти год назад у меня пропала жена - совсем юная женщина,- сказал правду де ла Верда,- в последний раз её видели на Пасху с Вийоном, и мне сказали, что только король нищих знает, где его искать.

- Франсуа,- неожиданно тепло улыбнулся отец Антуан,- да, женщины любят его! Скептицизм Вийона показной, на самом деле у него тонкая, страдающая душа. А отыскать его действительно невозможно, но, конечно, король всегда имеет представление, где находятся его подданные. Он точно знает, кто из них и сколько зарабатывает и Вийон, так же как и все, платит ему налоги. Его воровскому величеству не нужны бальи для этого, никто не осмелится его обмануть.

- Ладно, - легко вздохнул он,- ради вашей юной жены я проведу вас к этому чудовищу, но если женщина стала придворной дамой, вам не позавидуешь! Это настолько пропащие и жалкие создания, что их место только там, где они и находятся!

У графа неприятно сжалось сердце - почему-то о такой опасности он не подумал. Неужели Вийон подарил его жену воровскому королю?

- Даже в самом жалком положении, донна Стефания все равно остается дарованной Богом супругой, и я никогда её не оставлю, до какой бы степени она не пала, - серьезно заверил он священника,- для меня слова брачного обета священны и обязательны!

Отец Антуан благожелательно посмотрел на графа, быстро и с душой его перекрестив.

- Я помолюсь, чтобы благая цель увенчалась успехом! А вы приходите сюда ближе к вечеру. Сейчас все бродяги на работе по разным уголкам города и лишь только к ночи соберутся в своем приюте, тогда-то мы и сможем увидеть короля!

Гачек, узнав, куда собрался де ла Верда, в ужасе принялся отговаривать его от этого шага.

- Вас убьют, ваша светлость! Это кровожадный и безжалостный народ! Они могут вас вздернуть, просто ради интереса посмотреть, как вы дрыгаете ногами в воздухе.

- Может, там удерживают Стефанию,- ответил на все уговоры граф, снаряжаясь в дорогу,- так или иначе, но другого выхода у меня нет! Единственный след писаки Вийона уходит в это мерзкое место, значит, и мне следовать туда за ним.

Во Дворе Чудес они оказались в тот момент, когда над Парижем зажглись первые звезды.

Отец Антуан легко миновал все препятствия, возникающие на пути, что-то то и дело шепча попадающимся по дороге бродягам, плотным потоком стекающимся в это странное место. Таких уродов, да ещё в таком количестве, граф никогда не видел. Вся эта грязная, безобразная, вонючая рвань стремилась к своей цели, мало обращая внимания на затесавшихся чужаков.

- Все они угодны Богу,- тихо объяснял священник по дороге,- не менее чем ткачи, плотники и кузнецы. Их профессия будить в душах милосердие, а это не простая задача, когда люди так черствы. Поэтому это место и называется Двором чудес. Здесь при помощи красок и кистей рисуют язвы, болячки и раны. Кого здесь только нет - и воры, и разбойники, и нищие! В общем, отверженные, опустившиеся на самое дно жизни.

Граф брезгливостью никогда не отличался, мало того, в силу обстоятельств сам иногда бывал в различных вертепах, но на этот раз почувствовал тошноту и отвращение.

- Как вы все это выносите,- тихо поинтересовался он у отца Антуана,- неужели не противно изо дня в день копаться в отбросах?

- Они такие же люди, как и все, и гораздо больше нуждаются в пастырском наставлении, чем другие, более обеспеченные горожане! Вера - это единственный светлый островок в их душах, призрачная тоненькая ниточка, связывающая с остальным миром, который эти бедняги так люто ненавидят. Моя задача - не дать погаснуть этой искре! Вспомните Священное писание - первым в Царствие небесное вошел не фарисей, а разбойник!

Де ла Верда покосился на умиротворенное лицо кюре и промолчал. Он уже сталкивался с подобными подвижниками и знал, что они счастливы этим беззаветным служением. Во все времена именно из этой породы людей и выходили святые христианской церкви. Ими двигала, прежде всего, любовь к людям, независимо оттого, что они собой представляют. Увы, граф не мог похвастаться таким смирением. Фамильная гордость преобладала над христианской добродетелью, и побороть в себе презрение к опустившимся людям он не мог. Наверное, поэтому, Господь и оградил его от принятия монашеского чина.

Знаменитый и страшный Двор Чудес на самом деле представлял собой большой участок земли, окруженный развалинами самого неприглядного вида. После гражданской войны начала века, многие дома парижан оказались покинуты из-за смерти или бегства своих хозяев. Под опустевшими кровлями стали селиться всяческого рода бродяги и попрошайки, которым было мало дела до целостности жилья. Все рушилось, приходило в негодность, оставшиеся обыватели бежали от такого страшного соседства, и, в конце концов, этот квартал стал воровским царством. В этот час он был плотно забит обитателями, черными тенями шевелящихся вокруг ярко горящих костров. Людские голоса, состоящие из мужских выкриков, женского визга и детского плача, сливались в одну чудовищную какофонию звуков. Все они гомонили, никто никого не слушал, пахло протухшей грязью, вином, запахом никогда не мытых тел. Здесь же у костров бродяги преображались в нормальных людей, отстегивая култышки от нормальных ног, смывая язвы и нарывы. Где-то кто-то кого-то бил, где-то ругались. На отца Антуана и его спутника, казалось, никто не обращал никакого внимания.

Священник спокойно и неторопливо перемещался по этому пространству к нужной цели и, наконец, вывел графа на кусок площади, где, возвышаясь на постаменте из разрушенного фундамента, какого-то сооружения сидело несколько неопрятного вида человек за массивным столом. Они со смехом переговаривались и пили из огромных глиняных кружек вино. На краю неопрятной кучей валялись обглоданные кости, которые, осторожно подкравшись, норовила стащить тощая собака.

Именно к этой веселой компании и направился отец Антуан. Заметив его приближение, те прервали разговор и недовольно уставились на непрошенных гостей.

- Что тебе понадобилось в моих владениях, святой отец? - наконец, спросил один из них, уродливый толстяк средних лет.

Граф внимательно осмотрел говорившего. Широкое изъеденное оспой лицо с тремя подбородками багрового цвета поражало неожиданно светлыми маленькими глазками. Огромное пузо, казалось, начиналось прямо под подбородком и не вмещалось за столом. На голове страшилища красовалась облезлая меховая шапочка с серебряным аграфом в виде тощей собаки, наверное, призванная символизировать корону.

Вокруг гостей мгновенно собралась толпа, обступившая их плотным кольцом. Среди них было немало полураздетых в немыслимом тряпье молодых женщин. Очевидно, это и были те придворные дамы, о которых говорил ему священник. Граф поневоле отвел глаза от его воровского величества и стал пристально вглядываться в их лица, но ему хватило нескольких минут, чтобы понять, под тем слоем грязи, который покрывал красоток, он бы никогда не узнал Стефании. С чумазыми лицами и свалявшимися в колтун волосами, обильно покрытые синяками и кровоподтеками женщины представляли собой страшное отталкивающее зрелище, куда там девицам Мами!

Между тем священник ответил на вопрос короля.

- Я привел к вам человека и прошу оказать ему помощь!

- Что же надо столь благородному шевалье от сброда бандитов и убийц, коими он нас, не скрывая, считает?

Огромные толстые губы короля усмехнулись мерзкой улыбкой, а глазки прищурились, с нескрываемой злобой глянув на графа. Очевидно, в этих словах заключалась какая-то острота, потому что все вокруг громко расхохотались.

- Я ищу одного из твоих подданных! - по возможности спокойно ответил дон Мигель.

Он почувствовал, что сейчас начнется нечто неприятное, настолько подозрительно весело засверкали глаза собравшейся толпы.

- Кто же тебе понадобился, чужеземец?

- Франсуа Вийон.

Неожиданно вокруг повисла относительная тишина.

- Зачем он тебе?- хмуро спросил король.

- Мне нужно получить от него ответ на один вопрос!

Король по-прежнему был мрачен. Его настроение тут же передалось толпе, которая и без того относилась к пришельцу откровенно неприязненно.

- Вийон - наш брат. Почему мы должны отвлекать поэта от дел ради вопросов, какого-то никому неведомого господина?

Не успел дон Мигель раскрыть рот, как вдруг из толпы раздался дребезжащий голосок.

- Этот господин нам хорошо известен, ваше величество. Он инквизитор, в прошлом году немало люда пропустил через дыбу, разыскивая какую-то ведьму!

Граф побледнел. Он находился в смертельной опасности - можно только представить, как должны относиться окружающие люди к инквизиции!

- Что понадобилось инквизиции от Вийона? - удивился глава этого мерзкого места,- он никогда не знался с нечистой силой, да и еретиком никогда не был! Это веселый человек, далекий от попов с их мерзкими делами.

- Вопрос, по которому он мне нужен, никакого отношения к суду инквизиции не имеет!- твердо заверил окружающий сброд де ла Верда.

- Ладно, это ваше дело,- неожиданно согласился толстяк,- но я, в отличие от короля Людовика справедливый король, поэтому если вздергиваешь людей на дыбу, повиси-ка на ней сам!

Сразу несколько человек бросились к графу и быстро скрутили ему руки, подтащив к веревке, свисающей с крюка на стене. Де ла Верда даже не успел перевести дыхание, как оказался с выкрученными руками висеть над землей - адская боль пронзила плечи, выдавив слезы на глазах. Хрустнули хрящи рук, с громким треском порвалась платье. Но он из последних сил сдержав крик, гордо вздернул голову и надменно глянул прямо в глаза жирной туше.

- Инквизиция никого и никогда не вздергивает на дыбу просто так, развлечения ради! Как правило, от человека добиваются признания вины, а что вы хотите узнать от меня?

- Зачем ты сюда явился, инквизитор? Что тебе нужно от Вийона?

- Мне нужна женщина, которую в последний раз видели с ним! - боль становилась нестерпимой, но граф, покрывшись холодной испариной, старался выглядеть спокойным.

- А какой мне интерес выдавать его?- небрежно поинтересовался король, отхлебывая из своей кружки.

- Мне нужно задать поэту один единственный вопрос, и я могу заплатить очень хорошие деньги, если мне дадут такую возможность!