И это состояние непрерывного, подавляющего ужаса, почему-то привело Стефку к неожиданному протесту против происходящего. Если можно выразиться - она устала пребывать в страхе.

- Почему мы его так боимся? - в один из вечеров задумчиво поделилась донна с подопечными, - конечно, нам много чего здесь наговорили, но знаете, ведь не каждое произнесенное слово - правда! Мне кажется, эти люди получают воистину сатанинское наслаждение, запугивая и доводя нас до истерики!

Девицы недоверчиво покосились на графиню, но почему-то отмолчались, что было само по себе странным, но Стефка настолько завелась, что не вняла этому красноречивому предостережению.

- Мы здесь уже почти три месяца,- пояснила она свою мысль, - и за это время не видели ничего, чтобы говорило о жестоком обращении с людьми в этой крепости!

- Но позорный столб здесь все-таки есть! - тихо заметила Аннет.

Действительно, из их окна был хорошо виден помост со зловеще торчащим позорным столбом.

- Никто из нас не видел, чтобы кого-то наказали! - возразила графиня.

- Возможно, было не за что!

Стефка снисходительно глянула на девицу. Сразу видно, что та плохо представляет, что такое жизнь в столь многолюдном месте, как Копфлебенц.

- Плохие слуги имеются во всяком доме!

На этот раз ей никто не возразил, но вряд ли это означало, что она кого-то убедила.

И, конечно, этим же вечером на пороге их комнаты вновь выросла скандально раздетая фигура барона. Можно подумать, что его сундуки пусты, раз он шляется по замку чуть ли не в одной камизе!

Надо сказать, что Стефка и Аннет как раз сидели за шахматной доской, и не потому, что этого хотела первая! Просто игра была, чуть ли не единственным средством предотвратить очередную свару между девицами, неизменно затеваемую черной королевой.

- Вы скучали по мне, мадам?- фон Валленберг уселся напротив графини.

Стефка досадливо поморщила нос. Если бы она знала, что он появится, то соответственно бы оделась. Сейчас же на ней было затрапезное платье, волосы упрятаны под плотный чепец. В подобном виде очень тяжело вести отвлекающие, от набивших оскомину шахмат, беседы.

- Знаете, мессир, я бы гораздо больше скучала по вашему обществу, если бы мы проводили время, не играя в эту опротивевшую мне игру!

- Так в чем же дело, давайте поговорим,- он лениво расслабился в кресле,- вижу, ваше чрево за это время солидно округлилось. Как вы себя чувствуете?

- Превосходно,- мило растянула губы в улыбке Стефка, лихорадочно ломая голову, о чем бы его ещё спросить, - а где вы были в те дни, когда мы не имели чести вас видеть?

- Мне так хотелось порадовать вас своим отсутствием,- ухмыльнулся тот в ответ,- что я проехался до Парижа!

Собеседница сделала вид, что не понимает сарказма.

- Зачем же вы посещали Иль-де-Франс? Заказывали очередной комплект шахмат?

- Покупал ткани, книги, притирания, украшения. Вам нужно пошить новое платье, старые становятся тесны, да и мне не по душе! Хватит просиживать целые дни за шахматами - играть лучше, чем сейчас, вы все равно не будете. И хотя у вас прекрасная учительница, пусть она направит свои усилия на другие занятия. А сейчас я бы хотел услышать от вас про ваши парижские приключения! Многое я знаю, но хотелось бы знать больше!

Графиня надменно вздернула брови:

- Парижские приключения?

Губы фон Валленберга растянулись в неприятной ухмылке.

- Может, напомнить вам про бордель Мами?

У Стефки похолодело внизу живота.

- Как? Зачем..., откуда...,- ей стало настолько плохо при одной мысли, что он в курсе её тайн, что наступило мгновенное удушье и сознание начало меркнуть, погружая окружающий мир в темноту.

Когда спустя какое-то время Стефка пришла в себя, то увидела склонившееся над ней озабоченное лицо Вальтера.

- Мадам?

- Спасибо,- простонала она, окончательно приходя в себя,- мне уже лучше!

Увы, к сожалению, за это время никуда не исчез мерзкий Гуго. Он восседал на прежнем месте и с умеренным любопытством наблюдал за действиями брата.

- Итак, графиня, - как ни в чем не бывало продолжил он допрос,- я знаю о вас практически всё, за исключением только одного - чей это ребенок?

Так она ему и рассказала!

- Я не понимаю вас,- Стефания отчаянно защищалась,- к чему эти вопросы? Какое право вы имеете их задавать?

Она даже не поняла, что случилось. Что-то сверкнуло перед глазами, на голову посыпались шахматные фигурки, и лицо обожгла острая боль от удара шахматной доской. Пока потрясенная Стефка, опешив от неожиданности, вытирала сочащуюся из рассеченного виска кровь, барон не терял времени даром.

- Ваш муж слабохарактерный слюнтяй, мадам, если вы до сих пор живы,- вычитывал он ей, брезгливо искривив губы,- и граф ещё сражался за вас на ристалище! Воистину, самый жесткий мужчина становится размазней, когда над ним поработает женщина. Но я любую, самую хитроумную стерву всегда поставлю на место!

У бедной Стефки от непонимания происходящего, противно задрожали руки.

- Пресвятая Дева, - пробормотала она, вытаращив в недоумении глаза на своего мучителя,- вы-то тут причем?

- Ваша дерзость, мадам, не имеет предела,- и без того не самое выразительное лицо барона окаменело,- вот уже три месяца, как я откровенно даю вам понять, насколько заинтересован в наших отношениях, а вы нагло заявляете, что я для вас никто?!

Беда всех нормальных людей, пытающихся договариваться с безумцами в том, что они взывают к их логике, забывая, что тем она, как раз и не подвластна. И объясняя, казалось бы, очевидные вещи, вместо того, что бы прийти к какому-нибудь приемлемому соглашению, наоборот, приобретают кучу неприятностей на свою голову.

- Мессир,- ступила на эту зыбкую почву и Стефка,- даже если вы и заинтересованы в каких-то отношениях, это не значит, что я должна отвечать вам взаимностью! У меня своя жизнь!

Звук отодвигаемого кресла был настолько резок, что она опасливо втянула голову в плечи.

Барон встал с места и теперь угрожающей массой навис над ней.

- У вас нет больше своей жизни, потому что она принадлежит, в первую очередь, мне! - резко заявил он.- И чтобы раз и навсегда отучить вас перечить, пожалуй, придется применить наказание!

Женщина испуганно зажмурила глаза в ожидании неизвестной опасности, но звук, который издал фон Валленберг, удивил её и заставил настороженно приоткрыть ресницы. Мрачно взирающий на съежившуюся пленницу барон дважды хлопнул в ладони.

В комнату вошли два стражника.

- В подвал,- кратко распорядился тот, кивнув на строптивицу головой,- и с утра к позорному столбу!

Вот уж воистину... дался же им с Аннет этот столб! Наверняка, их подслушивали!

- Пройдемте, мадам, - между тем почтительно поклонился один из стражников.

Ах, так! Ударившаяся в амбиции и выведенная из себя несправедливостью и нелепостью обвинений, Стефка, гордо выпятив свой круто вздымающийся живот, с подчеркнутым презрением глянула на фон Валленберга и вышла.

Узницу не стали выводить из донжона - тот, оказывается, уходил на несколько уровней под землю. По винтовой крутой лестнице стражники сопроводили пленницу в обширное помещение с затхлым провонявшим воздухом. Ослепленная горящим факелом, она мало, что видела, только ужас охватывал её, когда из темноты выступали затянутые паутиной влажные и осклизлые стены. Раздался скрежет ключей, заскрипела ржавая дверь.

- Сюда, мадам! - стражник препроводил графиню в сводчатую, затянутую паутиной камеру, где под ногами расползалась зловонная и черная солома.

Он осветил факелом это жуткое и мерзкое место.

- Быстрее, мадам, пока мы не ушли, выбирайте себе место посуше и садитесь!

Стефку даже передернуло от гадливости.

- Я лучше постою! - брезгливо оглядела она черные островки гнилья.

Стражник терпеливо вздохнул, но не двинулся с места.

- Мадам, от чистого сердца, как будущей матери, мы вам советуем присесть и постараться отдохнуть! Завтра целый день вам придется стоять привязанной к столбу, на солнцепеке - это очень трудно выдержать! Подумайте о ребенке!

Что ж, если дело обстояло именно так, то выбирать не приходилось. Стефка отчаянно зажмурилась и уселась на издающую невыносимую вонь солому.

Стражники ушли, и женщина осталась в кромешной темноте одна. Такого темного дикого страха она не испытывала никогда - ей казалось, что окружающая темнота шевелится, как живая и рядом слышится чье-то дыхание. Ребенок закрутился в животе волчком, и несчастную женщину затрясло крупной дрожью. Как много бы она дала хотя бы за один лучик света! Было промозгло и холодно.

- Ничего,- в полузабытьи уговаривала она себя,- завтра я так прожарюсь на солнце, что буду с сожалением вспоминать об этом холоде. Надо потерпеть, надо потерпеть...

Но тут что-то мохнатое пробежало прямо по рукам, и от страха Стефка завизжала, что есть силы.

В отдалении послышались голоса, и этот звук человеческого присутствия её немного успокоил.

- Я же, наверное, здесь не одна,- сказала она себе,- и это была просто крыса! Хватит бояться..., от этого нет никакого прока. Мне надо отвлечься, подумать, о чем-нибудь другом! Например, откуда барон узнал о борделе Мами?

И хотя ей не приходило в голову ничего путного, эти мысли все-таки помогли женщине отвлечься, и она задремала.

Перед ней расстилалась тьма черного бархатного неба с серпиком луны.

Вновь тонкая как тростинка Стефания сидела на облаке и беспечно болтала ногами, а об её руку терся бархатной мордой белый барс.

- Давно тебя не было,- заметила женщина, заглядывая в святящиеся изумрудные глаза,- я, правда, не особенно скучала... наверное, потому, что твое наиболее мерзкое воплощение ждет меня там, на земле!

Изумруды жестко сверкнули насмешкой.

- Воплощение? Это ты о Гуго фон Валленберге? Смешно..., и даже обидно! Да таких как он многие тысячи! У каждого из сыновей Адама свои странности - твой муж излишне увлекается охотой на ведьм, фон Валленберг шахматами!

- По-вашему, это одно и то же?

- А в чем разница? Всё рыцарство занято тем, чтобы придать хоть какой-то смысл своему существованию! Вот и бесятся от скуки!

Почему-то сказанное белой кошкой зацепило Стефанию.

- А кто же будет воевать, защищать веру и подвластных людей, если не дворянство?

Вообще-то, никто ни разу не видел смеющуюся кошку, но Стефания сподобилась лицезреть это зрелище, и приятного в нем было мало. Алая пасть угрожающе оскалилась страшными зубами.

- Защита веры? Умора! Вера живет в сердце человека и не нуждается в защите озверевших от крови мужланов! Она либо есть, либо нет! И только сам человек способен разобраться в своей душе!

- Но рыцари...

- Вот уже четыре столетия, как христианские ордена пытаются завоевать Святую землю! Зачем?

- Гроб Господень, Земля обетованная!

- И что? Можно подумать, что оттуда- из земли обетованной, дорога прямиком ведет на небо! Перерезали кучу народу, попали в Иерусалим, а дальше? Дальше они сами не знали, что с ним делать... Люди, что с них взять! Пыжатся, тужатся, рвут свои жилы, теряют в бесплодных усилиях жизнь, и сами не могут толком объяснить, чего они хотели достигнуть? Вот и фон Валленберг..., ещё один из заблудившихся в холоде и загадках существования! Но если тебе надоел этот парень, я могу помочь!

Вот только этого и не хватало! Кто-кто, а она знает, что за подобные услуги рано или поздно придется заплатить тройную цену!

- Спасибо, справлюсь, как-нибудь сама!

И вновь её ослепил яростный свет топазовых глаз.

- Ну что ж..., люди, как известно, свободны в своем выборе!

Барс резко отскочил в сторону, и, красиво распустив когти на могучих лапах, понесся среди звезд.

- Я буду тебя ждать, малышка, мы ещё с тобой полетаем! - ликованьем раздалось у неё в голове.

Стефка с тоскливым восторгом наблюдавшая за полетом, чуть было не закричала, чтобы он взял её с собой. И тут опять что-то коснулось руки пленницы.

Крыса!- в ужасе мелькнуло у неё в голове, и она, отчаянно завизжав, проснулась.

- Не бойтесь, мадам! - это, оказывается, пришли за ней стражники.

Дрожащая от холода, сырости и пережитого ужаса, графиня с трудом разогнула онемевшее тело и поплелась за ними. Юбки за ночь настолько пропитались влагой, вонью и грязью, что от их прикосновения к ногам, женщину тошнотворно передергивало.

Стефанию вывели в общий двор, на который пленницы раньше могли взирать только сверху. Сейчас, на месте, все выглядело несколько иначе - оказалось, вокруг помоста находится довольно обширная мощенная камнем площадка, до отказа забитая замковой обслугой. На помосте угрожающе возвышался могучий мужчина средних лет. Его обнаженный торс был прикрыт всего лишь кожаной курткой. Он почтительно склонил перед ней голову и подал руку, помогая взойти по довольно крутой лестнице.

Палач - поняла побледневшая от страха Стефка и быстро перекрестилась.

Дальше произошло нечто странное. Почему-то кат сорвал с её головы чепец, выставив на всеобщее обозрение уложенные вокруг головы косы.

Под помостом волновалась дворня, напряженно взирающая на происходящее. Стефке стало совсем не по себе от этих недружелюбных взглядов, да и неловко было стоять на виду - вот так, с непокрытой головой. Но, как оказалось, это было только начало - палач продолжал свою работу.

Резким движением он так рванул шнуровку на спине блио, что оно бесформенной грудой упало к ногам, оставив ошеломленную женщину в одной мокрой почти до пояса камизе. Графиня окаменела от стыда. Такого она не ожидала даже от фон Валленберга! Но и это ещё был не конец - палач рванул рубаху на спине, и Стефка лишь руками сумела удержать ткань на груди. Впавшая в панику женщина не понимала, что происходит? Её вроде бы должны были привязать к столбу, но зачем тогда рвать на ней одежду?

- Мадам,- между тем, громко объявил палач, чтобы его все слышали,- вы приговариваетесь к трем ударам кнута и стоянию у позорного столба на весь день. Но наш господин милосерден, и если вы покаетесь перед ним за ваше вчерашнее поведение, он отменит наказание кнутом!