- Счастья, мадам, обыкновенного человеческого счастья, которое, конечно же, не мог ей дать этот ничтожный монарх! Так вот, мадам, в тот день на ристалище...

Графиня пораженно вскинула глаза на собеседника. Он был свидетелем поединка между доном Мигелем и Яреком?!

-... я внимательно наблюдал за вами! И пришел к выводу, что вы не любите мужа, и этот брак не принес вам счастья. Любящие женщины иначе ведут себя при опасности, грозящей их мужчинам! Вы же были холодны, утомлены, и поединок-то остановили, по каким-то иным соображениям, очень далеким от сердечного трепета и волнения! Так стоит ли цепляться за никому ненужные узы? Зачем посвящаться свою единственную и такую неповторимую жизнь человеку, который никогда не сделает вас счастливой? Не лучше ли, воспользоваться оказией с похищением и ложной смертью, чтобы начать все сначала?

Он был через чур близок к истине, чтобы оставить равнодушной свою собеседницу. Кому понравится, когда у него в душе начинают копаться столь неприятные люди? Подобное редко прощается даже друзьям!

- Я вас не понимаю,- резко отреагировала донна,- уж не хотите ли вы сказать, что этот шахматный кошмар не что иное, как прелюдия к счастью?

- Как знать, мадам, как знать...

Валленберг встал со своего места и лениво потянулся, с насмешкой окинув её возмущенное лицо.

- Подумайте над тем, что я сказал!

И покинул башню. Стоило двери закрыться, как по комнате раздался громкий облегченный вздох, вырвавшийся из груди её обитательниц, а Бланка ещё и вдобавок взвыла.

- Я так больше не могу..., я так больше не могу!

Аннет со всего маха дала товарке пощечину.

- Хватит ныть! Истеричка!

Ответ не замедлил. Графиня оторопело наблюдала, как её подопечные вцепились друг в друга, а главное, и не могла понять - почему?

- Хватит,- закричала она, подскакивая с места,- что же это такое происходит? С ума вы, что ли сошли!

Девицы с перекошенными от ненависти лицами немедля обернулись к ней. В их глазах сквозила такая откровенная злоба, что Стефания в страхе попятилась и неловко упала назад в кресло.

- Мадам,- первой кинулась в бой Аннет,- только из-за вашего скудоумия я могу лишиться, чего-то очень важного в своей жизни, но вам ведь и дела до этого нет! Вы так плохо соображаете, что не в состоянии понять самых элементарных вещей!

Наша героиня даже не нашлась, что сказать в ответ на вывод обезумевшей девицы, зато отреагировала Бланка.

- Ты влюбилась в барона, а он и знать о тебе не хочет!

- Дура!

Свару прекратили довольно быстро и очень эффективно.

Вбежали какие-то люди с ведрами воды и окатили обеих девиц, растолкав их по противоположным углам. Испуганный визг, суета, мельтешение, крики, лужи воды, но всё это прошло мимо внимания отстраненно наблюдающей за происходящим, задумавшейся Стефки. Ей вдруг пришло в голову, что далеко не самая умная Бланка смогла верно оценить происходящее, и Аннет действительно влюбилась в их тюремщика. Тогда совсем плохо! Было страшно даже подумать, что ждет их всех дальше.

Поздно ночью, когда успокоенная столь радикальными средствами Бланка мирно спала на своей стороне кровати, Стефка решительно растолкала рыжую девицу.

- Нам надо поговорить!

Аннет, широко распахнув зеленые глаза, недоверчиво воззрилась на собеседницу.

- Я так думаю,- медленно протянула графиня, не спуская с неё испытывающих глаз,- что Бланка права, и ты действительно очарована этим монстром!

- Мессир - не монстр,- горячо кинулась на защиту своего кумира девица,- он очень умен, прекрасно разбирается в шахматах и весьма недурен!

Стефка даже поперхнулась при последнем заявлении.

- Дорогая,- вкрадчиво заметила она,- я знаю, что любовь слепа, но не до такой же степени! Ты что, вообще, никогда не видела мужчин? Барон не просто некрасив, он уродлив!

- Ах, мадам, - резко возразила та, - в мужчине красота отнюдь не главное!

- Да ну, - иронично удивилась графиня,- и что же тогда главное?

Аннет снисходительно глянула на неё, как на несмышленую глупышку.

- Сила, мадам, мощь, ум..., а как он играет в шахматы!

Стон отчаянного бессилия вырвался из груди нашей героини.

- Шахматы,- взвыла она,- да какое отношение имеют эти бездушные фигуры к женскому счастью?! Сила? Легко быть сильным, измываясь над тремя беззащитными женщинами! А его налет на женский монастырь, кощунственное надругательство над кроткими сестрами-монахинями? Это его мощь? Он монстр, выродок, злой и жестокий, как сам дьявол! Барон играет вовсе не в шахматы, он играет нами! Приглядись к нему внимательнее. Какое злое чародейство затмило твой разум - это же тролль, нежить из сказок! А его голос, а его запах - это запах зверя, кровожадного безжалостного зверя, чудовища!

Неожиданно Аннет в испуге отшатнулась от неё.

- Вы не правы, мадам,- хмуро заявила она, и после некоторой паузы тихо добавила,- давайте спать, а то у стен тоже иногда бывают уши!

Какие уши глубокой ночью в их людьми и Богом забытой темнице? Стефания только пренебрежительно отмахнулась, но увидев, как отворачивается от неё девица, поняла, что та считает разговор законченным. Немного поворочавшись, она тоже кое-как пристроила свое чрево и забылась тревожным сном.

Ей снились какие-то страшные рыла, от которых она тщетно пыталась убежать, и когда на рассвете женщина окончательно проснулась от очередного кошмара, то даже почувствовала облегчение. За окном занимался серый рассвет, и чтобы не разбудить спящих девушек, она насколько могла осторожно перелезла через Бланку и встала на утреннюю молитву. Какой-то шум за окном заставил её прерваться и выглянуть во двор.

Этот шлем с распростершим крылья соколом она бы узнала из тысячи. Валленберг во главе небольшого отряда рыцарей явно куда-то собрался выезжать.

- О, пресвятая Дева,- взмолилась Стефка,- сделай так, чтобы он никогда больше не вернулся!

Это, наверное, было через чур греховное пожелание, потому что долгожданный покой неожиданно обернулся крупными неприятностями.

Утро началось с того, что Бланка не смогла встать с постели. Чудовищной силы рвотные спазмы сотрясли её плечи, от жара пылало всё тело, и она, держась за горло, испуганно завывала от боли.

Стефания перепугалась не на шутку, не зная, что в таких случаях делать.

Но от неё ничего и не потребовалось. Вскоре в башне оказался молодой человек, представившийся лекарем. Он склонился над Бланкой, пощупал пульс, посмотрел в глаза, покачал головой, и что-то приказал окружающим служанкам, после чего те быстро засуетились вокруг кровати, подтаскивая простыни, тазы с горячей водой и устанавливая курильницы.

Стефания и Аннет, испуганно сбившись у окна, внимательно наблюдали за происходящим.

- Что с ней?

Лекарь ответил не сразу, сначала дал выпить трясущейся в ознобе Бланке странно пахнущее питье.

- Скорее всего, лихорадка, мадам! Но нельзя исключать, что это начало более страшного заболевания, поэтому будьте осторожнее, в вашем положении нельзя рисковать!

Рисковать не рисковать, но повязки на голове несчастной девушки пришлось менять все-таки ей, и подавать приготовленное питье тоже, потому что Аннет подчеркнуто не желала помогать сопернице, и всячески увиливала от обременительных обязанностей, но зато пленницам удалось ближе познакомиться с ещё одним обитателем Копфлебенца.

Когда следующим утром лекарь вновь появился у постели больной, графиня решилась с ним заговорить.

- Как вас зовут?

- Вальтером, мадам! - невозмутимо ответил тот.

- Послушайте, Вальтер, а вы бы могли ответить на несколько моих вопросов?

Молодой человек смерил её надменным взглядом.

- Мадам, я попросил бы вас ко мне обращаться соответственно моему званию!

- А каково ваше звание? - удивилась Стефка. - Разве вы не лекарь?

- Что из того? - резко ответил тот.- Я - брат барона!

Стефка, вообще, что-либо перестала понимать.

- Вы - шевалье?!

- Между прочим, - молодой человек, зачем-то заставил Бланку раскрыть рот,- барон закончил Сорбонну, и имеет степень магистра медицинских наук!

Графине показалось, что она ослышалась, но выразить недоверие было ещё опаснее.

- Пути Господни неисповедимы!

А что она ещё могла сказать?

Зато воспользовалась ситуацией, торчавшая за спиной Аннет.

- Где есть болезни,- почтительно заметила она,- там и лекари. Лучше расскажите нам, рыцарь, что здесь происходит? Что это за странная игра, в какую мы вовлечены и чем это чревато для нас?

Да, голова у Аннет работала лучше, чем у неё. Стефка лишний раз в этом убедилась. Вальтер так посмотрел на девушку, что та в смущении опустила голову.

- Вопрос по существу, мадемуазель. Что конкретно вас интересует?

- Королевы? Как подбирают королев?

- Что же за партия без королев? Играть только тогда интересно, когда на кону стоит судьба реального человека. Но стать королевой может далеко не каждая девушка. Во-первых, это должны быть девицы только из благородных семей - простолюдинки легко относятся к насилию. Во-вторых, их нужно подобрать так, чтобы рядом находился человек, который бы искренне переживали за их судьбу, иначе игра теряет всякий смысл.

- А как долго служат королевы?

- Увидите! - усмехнулся Вальтер.

- А что с ними происходит потом? Надеюсь, их не убивают?

- Нет, конечно!

По комнате прокатился общий облегченный вздох. Каждая из присутствующих женщин втайне боялась, что единственная дорога из этой башни проходит через кладбище. Впрочем, Вальтер ещё не закончил.

- Недалеко от замка, за лесом находится монастырь, где бывшие королевы принимают постриг! После чего дают обет молчания, и до конца жизни отмаливают совершенные грехи.

- Да, какие же грехи могут быть у этих бедняжек? - удивилась графиня.- Что нужно отмаливать в таком строгом послушании?

Губы молодого человека растянулись в неприятном оскале.

- Не мне вам объяснять, мадам, какие грехи появляются у девушек, когда они имеют дело с мужчиной.

Слушательницы замерли. Вообще-то, каждая из них подозревала, о чем-то подобном, но вот так прямо, безо всяких экивоков услышать, о грядущем бесчестии?

Стефка растерянно оглядела бледные подавленные лица своих подопечных.

- А если они забеременеют? - едко поинтересовалась она.- При монастыре есть детский приют?

Вальтер неодобрительно смерил её взглядом.

- Такое происходит крайне редко! У нас таких бастардов называют детьми партии! Женщины в этом случае остаются в замке и имеют те же привилегии, что и члены баронской семьи!

- А от законных жен дети рождаются чаще?

- Нет! Дело дошло до того, что один из моих предков выправил у императора разрешение провозглашать своим наследником любого рожденного от него ребенка, которого в церкви окрестят именем Гуго.

Дикость какая-то! У Стефании в голове не укладывалось услышанное. Любой человек знает, что если у какой-то пары нет детей, значит, Бог решил искоренить его род! И зачем в таких случаях прибегать к таким бесовским ухищрениям? Только гневить Всевышнего! Впрочем, глядя на барона, никто бы не усомнился, что таким людям лучше не воспроизводить себе подобных!

- Наш хозяин - бастард? - ядовито поинтересовалась она, с наслаждением выговаривая последнее, столь оскорбительное слово.

И вновь колючий, враждебный взгляд собеседника.

- Он, прежде всего, барон Гуго фон Валленберг! И потом, его милость - дитя не партии, а любви.

Сказанное почему-то заинтересовало Бланку.

- То есть?- прохрипела она, держась за горло.

- Он был по-иному зачат!

Странное объяснение, неужели есть ещё какой-то способ, кроме общеизвестного?

- Кстати,- уже перед уходом заявил Вальтер, - пока белая королева не пришла в себя, все партии откладываются! Я думаю, что недели три вы можете спокойно спать, да и барона в замке нет - он уехал по делам!

И хотя Стефку не раз предупреждали, чтобы держала язык за зубами, она не выдержала и облегченно пробормотала:

- Господи, какое счастье!

На этот раз молодчик не стал одаривать пленницу грозными взглядами, наоборот, он с заметным сожалением вздохнул:

- Господь в своей неизмеримой милости, даровал человеку свободу самому устраивать свою судьбу, так что всё, что происходит с нами - это только наших рук дело!

Логично, только что он имел в виду? Нет, положительно, все Валленберги - дети любви или партии, (безразлично!), были людьми ненормальными!

ПОЗОРНЫЙ СТОЛБ.

Счастье, действительно, длилось почти три недели, и это было время неописуемого блаженства для всех обитательниц башни.

Успокоившаяся в отсутствии постоянных встрясок Стефка даже смогла без внутренней дрожи сидеть рядом с Аннет за шахматами. Бланка постепенно приходила в себя - болезнь отступила, может, благодаря хорошему уходу, а скорее всего, молодой организм сам победил хворь.

Вальтер часто посещал башню, и за исключением того, что он относился к роду фон Валленбергов, придраться было не к чему. Всегда сдержанный, суховатый в общении, он хорошо знал свое ремесло, хотя трудно было придумать более неподходящее занятие для знатного рыцаря. Разговоров по душам пленницы больше не затевали, да и брат барона не демонстрировал желания их вести.

Жизнь вроде бы входила в нормальное русло, если такое можно сказать о заточении, но все-таки каждая из узниц в глубине души знала, что скоро этому придет конец, и напряженно отсчитывала дни.

Резкие звуки рога, прозвучавшие как-то на рассвете, разбудили женщин. Они, путаясь в рубахах, испуганно подскочив с постели, кинулись к окну, как раз для того, чтобы обреченно лицезреть, как в ворота въезжает отряд рыцарей с предводителем в зеркальных латах и в шлеме с соколом на шишаке.

- Ой,- жалобно пискнула Бланка,- ой!

И надо сказать, что это было самое емкое обозначение того, что творилось на сердце и у толпящихся за её спиной пленниц.

Весь день они подавленно молчали, старательно делая вид, что занимаются рукоделием, и, вздрагивая от каждого шороха за дверью, но барон так и не появился ни в тот день, ни на следующий.