ДЕ-ЛЕР-ДОРАТ.

Монастырь Де-Лер-Дорат располагался неподалеку от Реймса на живописном берегу Марны. Его нарядные белые башенки горделиво возвышались над округой, органично вписываясь в холмистый пейзаж. Хотя монахинь в обители оказалось немного - всего около двух десятков, но было человек пятнадцать послушниц. Среди последних выделялись четыре юные девицы на выданье. Их, поднабраться хороших манер до замужества, определили в обитель родители.

Вот они-то и развлекали знатную гостью в её просторной келье. Жизнь в монастыре казалась им скучной, для Стефки же она мало отличалась от существования в замке Рауля. Молитвы, прогулка по саду, вышивание и шитье для монастырских нужд - привычная рутина, если бы не щебечущая юная стайка, пышущих здоровьем девиц.

Стефке было приятно их присутствие. Ещё не постигшие разочарований в жизни девочки приятно скрашивали её досуг и отвлекали от мрачных мыслей.

- Вы видели самого короля?- приставали они к ней с вопросами.- Какой же он?

- Одно слово - король!- улыбнулась графиня.

- А он красивый?

- Красивыми положено быть принцам, а не королям. Король должен быть мудрым, мужественным - всего этого в достатке у Людовика.

- А ваш муж красивый?

- О, да!- здесь Стефка даже не покривила душой.

Монастырь был местом уединенным, но даже до его высоких стен доходили слухи и сплетни, волнующие эту глубокую провинцию не менее чем Париж.

- Говорят, испанец похитил вас накануне свадьбы, буквально из-под носа жениха?- сверкнула глазами одна из них рыжеволосая пышнотелая Аннет. - Как это романтично!

- Я бы так не сказала,- тяжело вздохнула графиня,- представьте - вы всем сердцем любите шевалье, через день свадьба и вдруг какой-то незнакомец вас похищает. Это очень больно и неприятно!

- Но, рассказывают, что ваш жених отомстил графу за оскорбление, поразив его мечом на поединке! - заметила красавица Бланка - блондинка с карими глазами.

- Право слово, и в этом мало приятного! Я беременна, и тут на моих глазах пытаются убить моего супруга,- Стефка нервно сжала руки,- за два года я забыла своего бывшего жениха, и уже не испытываю к нему никаких чувств!

Девушки притихли. Они были совсем ещё наивными и не понимали, что чувства - самая непостижимая вещь на свете.

- Эти сороки вам не надоели, мадам Стефания? - вошла в келью настоятельница - полная добродушная женщина средних лет.- Ну-ка, болтушки, помогите сестре Адель в саду!

Девушки, опасавшиеся матушки-настоятельницы, быстро убежали.

- Зря вы их прогнали,- грустно улыбнулась графиня,- пусть бы сидели! Мне так отрадно на них смотреть... Как хорошо быть юными, у которых все ещё впереди - и любовь, и разочарования!

- Ваш муж обязательно поправится,- по-своему истолковала её печаль аббатиса,- мне прислали эстафету, что граф пришел в себя и идет на поправку!

Стефка облегченно перевела дух. Да, отношения с мужем у них были весьма запутанные, но смерти она ему не желала.

По приказу епископа в монастырь доставили её сундуки с платьями, и женщина получила разрешение находиться в обители в светской одежде. Послушницы с наслаждением копались в нарядах, рассматривая изысканные узорчатые ткани любимых ею синих и голубых оттенков, восхищались тонкими воздушными вуалями, драгоценностями из шкатулки. Все это были вещи, с любовью подобранные Раулем, и Стефка иногда, перебирая диадемы и ожерелья, от скуки вспоминала, при каких обстоятельствах были сделаны подарки.

Удивительно, но оказавшись в одиночестве, она начала скучать по дурацким выходкам Тибо, вечному скрытничанью Мадлен и глупости Хельги, по детям - ей не хватало лопотания малышки и сердитого топанья Фредди.

Из четырех послушниц наиболее часто у неё бывали Аннет и Бланка. Бланка была уже обручена с виконтом Жермонтом, и с нетерпением ждала, когда жених вернется с войны, чтобы обвенчаться с ней. Она его видела лишь один раз и то давно, когда была маленькой девочкой. Но девушка любила поговорить о нареченном, расцвечивая фантазией недостаток сведений о будущем муже.

- Виконт - высокий, стройный и очень красивый!

- Ясное дело, он показался тебе высоким, когда ты сама едва выглядывала из-за стола!- поддела её смешливая Аннет.

Бланка с наигранным гневом ущипнула её, и они принялись шутливо толкаться. Стефка с удовольствием смеялась над их шалостями.

В общем-то, в монастыре ей было достаточно комфортно, и она с грустью думала, что скоро граф придет в себя и потребует присутствия жены. А там неизвестно, какая очередная блажь придет ему в голову! Дон Мигель мог отправить её на покаяние в гораздо худшее место, где к виновной супруге будут относиться, как к преступнице, к не заслуживающей снисхождения грешнице.

Прошло три недели безмятежного бытия.

Приближался май - за стенами обители уже вовсю бушевала весна. Стефка и послушницы часто выходили на стену монастыря и взирали с высоты на голубеющие воды Марны, на зеленеющий вдали лес, вдыхали доносящиеся с лугов запахи весенних цветов. Мир был прекрасен, спокоен и безмятежен!

- Почему я всегда боялась монастырской жизни?- спрашивала себя наша героиня, с умилением взирая на эту красоту,- здесь тихо, спокойно и благодатно. Может, действительно, мне стоит попросить мужа разрешения уйти в обитель и прекратить запутанную жизнь, погрязшую в прелюбодеянии. В монастыре я бы замолила грехи с Раулем.

Эти мысли все чаще и чаще посещали её во время молитв, и женщина, сочтя это знаком небес, принялась сочинять мужу письмо с просьбой подобрать ей подходящую обитель. Но пока она, морща нос и пачкая чернилами пальцы, выводила непривычными руками вязь букв, нужные слова куда-то ускользали, и послание получалось скомканным и неубедительным. А ведь бумага была дорога, и каждый раз выдавая знатной гостье очередной лист, настоятельница с укором просила её быть внимательнее.

Увы, но очевидно, дьявол не дремал, и ему не по вкусу было такое решение, потому что всем этим благочестивым намерениям не суждено было осуществиться.

В один из дней конца апреля земная благодать превратилась в адский кошмар.

В тот злополучный вечер Стефка уже готовилась отойти ко сну. Её большой живот солидно затруднял процесс снятия и одевания одежд, поэтому разоблачиться будущей матери помогала Аннет. Но не успела та до конца распустить шнуровку на боках блио, как в келью вбежала запыхавшаяся Бланка. Девушка была бледна и дрожала.

- О, мадам,- в ужасе закричала она,- у стен монастыря рыцари, они требуют у настоятельницы вашей выдачи!

- О, Пресвятая Дева,- сердце Стефки ухнуло вниз,- неужели Ярослав совсем лишился разума?

Быстрыми шагами в келью вошла настоятельница. Лицо почтенной аббатисы вместо обычной благолепной невозмутимости выражало нешуточное волнение.

- Право слово, не знаю, что и делать,- в растерянности заговорила она,- я не могу ослушаться воли епископа, и в то же время наш монастырь вовсе не приспособлен для длительной обороны, да и защищать его особо некому, кроме трех привратников, вооруженных пиками, чтобы отгонять бродяг.

- Чего они хотят?- обеспокоенная женщина схватилась за живот, в котором волчком закрутился младенец.

- Говорят, что им нужна графиня де ла Верда, и если они вас не получат, то разграбят обитель!

- Может, они согласятся на выкуп?- предложила практичная Аннет.

Аббатиса замялась. Понятно, что ей не хотелось расплачиваться за свободу гостьи казной обители.

- У меня есть драгоценности!- оживилась графиня, с готовностью показывая свою шкатулку.- Здесь жемчуга, сапфиры, бирюза и золото.

Да всё, что угодно! Стефка была согласна снять последнюю рубашку, лишь бы снова не подвергать себя чудовищному унижению нового плена.

Аббатиса осторожно заглянула в ларец.

- Здесь целое состояние,- она пораженно приподняла брови,- пойду, попробую договориться с этими святотатцами!

И торопливо схватив шкатулку, удалилась из кельи.

Беременная женщина в изнеможении опустилась на кровать, а испуганные девушки с двух сторон прижались к ней. Прошло, наверное, с полчаса напряженного ожидания, когда до их слуха донесся страшный рев и отчаянные крики. Стефка метнулась к окну и замерла от ужаса.

Во дворе монастыря творилось что-то невообразимое! Ворота были снесены и закованные в легкие латы воины рассыпались по площади перед часовней.

Мгновенно начался пожар, и в его страшных сполохах грозно сверкали клинки рубящих без разбора направо и налево мечей. Женский пронзительный визг и какие-то неестественно копошащиеся на земле фигуры латников и монахинь дали понять пораженной таким святотатством графине, что происходит нечто ужасное. Побледневшая Стефка торопливо отодвинула от окна девушек.

- Вам не надо на это смотреть!

Предосторожность была запоздалой. Во-первых, потому что девушки увидели всё тоже, что и она, а во-вторых, по коридору уже приближались грохочущие шаги. Кто-то грязно ругался по-немецки, слышен был стук выламываемых дверей, пахнуло едким дымом, и вот, наконец, резко распахнулась дверь и в их келье.

Девушки с отчаянным визгом спрятались за юбки графини, с силой обхватив её колени. То, что они искали защиты, поневоле заставило дрожащую от страха женщину выпрямиться навстречу опасности. На пороге появилась грозная фигура великана в латах и с обнаженным мечом. Голову его скрывал шлем с закрытым забралом, из-под которого жестко светились стальные глаза.

- Вы графиня де ла Верда?- проскрежетал он по-французски с красноречивым акцентом.

У Стефки даже сердце зашлось от такой новой напасти. Кому же это она ещё понадобилась?

- Да, это я! - холодно ответила она по-немецки,- но кто вы и почему подвергли столь чудовищному надругательству мирную обитель?

Но, наверное, легче было смутить самого сатану, чем этого зверя в человеческом обличии.

- Мадам, - грубо расхохотался он,- я совершил благодеяние, досрочно отправив в рай тех, кто к этому всю жизнь стремился! Собирайтесь, графиня, я приехал за вами. Где ваши вещи?

Стефка попыталась небрежно махнуть рукой в сторону сундуков, но пальцы так дрожали, что она их была вынуждена сжать в кулак. Жест получился довольно странным, но бедной женщине было не до красоты движений.

Презрительно фыркнувший рыцарь отошел в сторону и дал протиснуться в келью двум вооруженным мужчинам, которые схватили сундуки и вынесли их за порог. Следом зашел ещё один латник, с порога протягивая руки в железных ноговицах к прильнувшим к графине девушкам, но те так страшно закричали и судорожно вцепились в её юбку, что чуть не повалили Стефанию на пол.

Впитанный с молоком кормилицы кодекс был тверд и не допускал двух толкований.

- Даже если тебя будут жечь каленым железом,- сурово внушала внучке Анелька,- прежде всего защита подвластных людей, и только потом себя. Иначе, ты потеряешь честь шляхтенки, и твое имя навеки будет опозорено! Холопы, что овцы, нуждаются в постоянной неусыпной опеке! Если стадо задрали волки, то виноваты не они, а пастух!

Строго говоря, эти две девицы не были даже её прислугой, но они взывали о помощи, а это ко многому обязывало, в том числе, приходилось отставить собственные страхи и ринуться на выручку.

- Эти девушки под моей опекой,- нахмурилась графиня,- и я требую, чтобы их не трогали! Женщина моего положения не может обойтись без соответствующего окружения.

Похоже, её слова привели в замешательство насильников, но после секундного раздумья, главарь, все-таки пошел на уступки.

- Ладно, - нехотя качнул он головой,- раз вы настаиваете - возьмем их с собой! А теперь пройдемте, мадам, не заставляйте применять силу!

Это была страшная дорога.

И если шокированная Стефка только испуганно крестилась, то сопровождающие девушки даже подвывали от ужаса, не столько помогая идти беременной женщине, сколько в полуобмороке обвиснув на её руках.

Монастырь пылал. По двору бегали нагруженные награбленными пожитками вооруженные люди. То там, то тут корчились со вспоротыми животами монахини, валялись и другие, уже отошедшие в иной мир, после того, как им разбили головы. При виде растекающихся по земле сгустков крови, внутренностей и мозгов потрясенная Стефка испытала такую тошноту, что рвотные спазмы подошли к самой глотке. Она не выдержала и, резко остановившись, выплеснула из себя всё содержимое желудка.

- Для жены Молота ведьм, мадам, вы слишком чувствительны! - прогрохотал за спиной уже знакомый мерзкий голос.

Взмокшая от слабости и ужаса Стефка, тем не менее, убыстрила шаг, стараясь не смотреть по сторонам. За разбитыми и снесенными с петель воротами пленниц затолкали в закрытую повозку, после чего на приличной скорости повезли прочь. Но ещё долго, трясущиеся на ухабах женщины даже сквозь занавеси кибитки видели, озарявший горизонт огонь. Это горели кровли крыш монастыря. От горечи, ужаса и страха, они, крепко обняв друг друга, безутешно рыдали.

- Что с нами будет?- отчаянно всхлипывала Бланка. - Как же мой жених?

- Какой жених, дурочка? - буркнула, так же размазывающая слезы по щекам, Аннет.- Благодари Бога, что не валяешься со вспоротым животом в горящей обители!

Стефка прижала заплаканные лица к своей груди, но чем она ещё могла успокоить невинных девушек? Сказать, что, скорее всего, на первой же стоянке их изнасилуют? Нет, уж лучше пусть надеются на лучшее, а там... как знать, может Пресвятая Дева смилуется над ними!

Наконец, нарыдавшиеся девушки уснули под немилосердную болтанку несущейся на недопустимой скорости повозки, а вот Стефании было не до сна. Тяжкие мысли не давали ей покоя - кто её украл, зачем?

Явно не Рауль! Ему не нужен весь этот кровавый переполох - он мог похитить её без малейшего шума! Ярек? Но такая кровь, такая жестокость в её понимании вовсе не сочеталась с бывшим возлюбленным, любящим рассуждать о гуманизме. Палацкий был по-настоящему благороден, недаром он не стал добивать де ла Верду на поединке. Но кто тогда? Кому она понадобилась? Не этому же закованному в латы чудовищу? Как не мимолетен был взгляд, брошенный на его фигуру, Стефка было твердо уверена, что никогда раньше не видела человека такой могучей стати.