Тщательно оглядев присутствующих, Гачек ловко придвинулся поближе к какой-то пожилой даме в не первой свежести накидке, усмотрев в ней обычную обнищавшую приживалку. Такие, как правило, все знают и охотно со всеми делятся своими знаниями. Его расчет оказался верным, старуха была дальней родственницей невесты.

- Ах, наша душенька Луиза,- тот час затарахтела та, польщенная вниманием симпатичного молодого человека,- такая красавица, такая умница! Повезло этому де Сантрэ, необыкновенно повезло, хотя мы всегда говорили Морису, что нужно выдать её замуж за анжуйца, а не отсылать замуж так далеко! Эта Шампань чуть ли не на другом конце света!

По сравнению с Моравией, Гачеку так не казалось, но с другой стороны, эта тетка вряд ли высовывала свой нос далее родного графства.

- Далеко,- сочувственно вздохнул он,- и ведь неизвестно, какая свекровь попадется юной баронессе!

- Барон - сирота, так что наша девочка будет полноправной хозяйкой в доме!

- Но обычно на первых порах юную даму все равно опекают, какие-нибудь близкие родственницы, помогающие ей освоиться с новым хозяйством. Неужели у барона нет теток или сестер?

- Почему,- чуть ли не обиделась собеседница,- у Рауля есть крестная мать - мадам Маргарита!

У Гачека от волнения расширились глаза. Крестная мать!

- Это вон та старушка в старомодном синем чепце, подбитом белкой?

- Нет, то мадам Клотильда, двоюродная бабка Луизы. А мадам Маргарита стоит по левую руку от жениха в первом ряду. Она родом из Эльзаса, поэтому на ней такой необычный чепец с огромным черным бантом. Такие обычно носят простолюдинки, но она всегда была своевольной особой!

Гачек внимательно оглядел окружение жениха, и тот час нашел искомую особу. Мадам Маргарита оказалась весьма приятной женщиной средних лет, с мягкой улыбкой на добром, полном лице.

- Своевольной? Вы что, давно её знаете?

Его информаторша смущенно заюлила.

- Не то чтобы очень, но я много про неё слышала,- смущенно пояснила она,- рассказывают, что она приехала в Шампань вместе с сестрой, и, отказавшись выходить замуж за всех предложенных женихов, посвятила себя воспитанию крестника.

- Что ж здесь странного? - подзадорил сплетницу вагант,- может, не нашла себе по сердцу друга?

- Всякое болтают,- между тем доверительно прошептала собеседница,- я этому ничему, конечно, не верю, да и не люблю слушать сплетни...

- Конечно,- согласно кивнул головой Гачек,- никто не любит! Но ведь уши не заткнешь! Правда?

- Говорят, она была влюблена в какого-то совершенно неподходящего молодого человека, но покойный барон и слушать про него не хотел! Выделив свояченице кусок своих владений, он велел ей туда удалиться, и она долгие годы жила в уединении, пока не улеглись страсти! После смерти сестры эльзаска приняла на себя управление хозяйством и заменила Раулю мать.

Пожилая дама ещё много рассказала всякой всячины любезному молодому человеку, обрадованная тем, что нашла свободные уши. Очевидно, её мало кто слушал в привычном окружении, и теперь она вываливала на него горы совершенно ненужной информации и о семье Ведемонов, и о самой Луизе, и смутные слухи о Ла Рошах.

Но, тем не менее, Гачек потом все скрупулезно изложил озабоченно внимающему графу.

- Может, вы и правы, и донна у барона,- подытожил он свой рассказ,- но на собственной свадьбе Рауль вел себя примерно, да и невеста у него лакомый кусочек. С такой забудешь о чужих женах! Что же касается ваших подозрений, я бы сказал, что у него повадка религиозного человека! Согласитесь, такие вещи трудно сыграть на публику, все равно заметно.

Де ла Верда задумчиво глянул на собеседника.

- Я был там!- неохотно признался он.

Славек даже обиделся, усмотрев в этом поступке недоверие графа к себе, но оказалось, дело было в другом.

- Мне не дает покоя его лицо! Тебе не кажется, что в нем или чего-то не хватает, или что-то явно лишнее? Я хотел его без помех разглядеть, а где это лучше сделать, как не на брачной церемонии, когда все взгляды и без того должны быть устремлены на жениха и невесту?

- И...

- Мне кажется, я уловил эту странность! У него совершенное лицо, без малейшего изъяна!

- То есть? - не понял Гачек.

- Симметричное, как на рисунке подмастерье художника. Так не бывает! Обычно у людей есть хоть маленький, но изъян на лицах, то бровь чуть выше, то овал лица подкачает, то глаза маленькие или наоборот большие, но чтобы все так соразмерно выверено..., ни разу до этого не видел!

Славеку это утверждение показалось чистой воды придиркой.

- Творцу иногда идеально удаются его творения, - недоуменно пожал он плечами,- мало ли людей с совершенными лицами? Кстати, он не особо красив!

Но дон Мигель почему-то предпочел закончить обсуждение.

- Переселяйтесь к нам,- в конце концов, предложил он собеседнику,- это сэкономит вам деньги, и позволит лучше питаться и одеваться. Все равно придется временно отложить учебу, так почему бы пока не поработать в составе посольства моим личным секретарем. Латынь вы прекрасно знаете, навыками составления официальных документов, я думаю, овладеете без труда. Да и статус секретаря легата вам откроет те двери, которые для простого ваганта обычно плотно закрыты.

Предложение было щедрое, открывающее перед молодым человеком захватывающие перспективы. А учеба..., ну что ж, она пока могла и подождать!

Гачек в тот момент и не подозревал, что навсегда связал свою жизнь с семейством де ла Верда. Ему тогда казалось все легким, временным и напоминающим захватывающее приключение.

Через неделю, когда представился случай, граф отвел Славека в отель Карла Французского, расположенный неподалеку от Лувра.

Молодой человек в бархатном сюркоте алого цвета, расшитом золотом, да еще с тяжелой золотой цепью на шее чувствовал себя неловко. На боку, правда, болталась отцовская шпага, но в остальном его снарядил дон Мигель, особо указав, что чем богаче он будет выглядеть, тем доверительнее к нему отнесутся.

И действительно, принц принял чужеземца, рекомендованного де ла Верда весьма лояльно - долго разговаривал с ним о Чехии и Моравии, германских герцогствах, о его впечатлениях о Франции, спросил и о целях приезда. Гачек умолчал о медицине, но скрывать от принца, что его интересует Латинский квартал, не стал, сказав, что мечтает прослушать несколько лекций по теологии.

Кстати, они с доном Мигелем не заметили среди дворян, окружающих его высочество, Рауля де Ла Роша. Применив несколько нехитрых приемов, графу удалось добиться от его высочества приглашения для Гачека навещать его отель, а главное, тот был приглашен на охоту.

- Я скоро отправляюсь по делам в Англию, ваше высочество,- сердечно поблагодарил принца де ла Верда,- и для меня будет большим облегчением знать, что вы покровительствуете этому молодому дворянину, оказавшемуся так далеко от дома!

- Все ваши друзья, граф, могут рассчитывать на мое покровительство,- любезно улыбнулся Карл.

Когда они покинули отель принца, встревоженный Гачек поинтересовался:

- Вы действительно собираетесь отплыть в Англию?

Их лошади в сопровождении отряда испанцев, как раз пробирались по узким парижским улочкам, эркеры которых сходились настолько близко, что шлем одного из сопровождавших воинов зацепился за тянущиеся из окна в окно веревки, а те в свою очередь привели в действие стоящие на подоконнике цветочные горшки.

Что произошло потом с трудом поняли даже очевидцы этого происшествия. Оглянувшиеся на грохот дон Мигель и его секретарь, раскрывши от изумления рот, увидели, как какая-то дебелая матрона с громкими криками, в основе которых лежали непечатные выражения, сначала запустила в несчастных испанцев всем, что ещё оставалось стоять, а потом, мигом обернувшись, вылила на них содержимое огромной ночной вазы.

Немыслимая вонь, ругательства ещё и на испанском языке, хохот непонятно зачем понабившихся в узкий переулок зевак, лай собак, кудахтанье кур(!), полетевшие неизвестно откуда перья.... Гачеку на минуту показалось, что тот самый конец света, которым столь долго угрожали церковники человечеству, наконец-то, наступил!

Поэтому когда им удалось с неимоверными усилиями все-таки выбраться со злополучной улицы, все последующее время обсуждалась вовсе не поездка графа в Англию, а злокозненный женский нрав.

- Вот она, прекрасная половина человечества,- с горечью вещал дон Мигель, брезгливо поводя носом,- одна полоумная баба смогла с легкостью победить восьмерых вооруженных воинов при помощи обыкновенного ночного горшка. И что ты с ней сделаешь? Напишешь жалобу королю, чтобы потом над тобой потешался весь Париж? Или вступишь в бой, обнажив меч, против помойного ведра? Нет, поплетешься восвояси, поджав хвост и принюхиваясь к обгаженной одежде! И их ещё называют слабым полом? Вот так и Стефания - повела у меня перед носом своей косой, и я как последний дурак загубил свою карьеру, и, потеряв покой и сон, рыщу за ней по всей Франции, как будто больше и дел нет на свете!

Гачек только помалкивал, слушая эти сетования. У него было, что сказать графу в ответ на эти жалобы. Если бы кто-то держал себя в руках и не давал воли языку..., но что теперь об этом поминать! Славек был справедливым человеком и прекрасно осознавал, настолько граф наказал сам себя, оскорбив пренебрежением супругу.

К разговору об Англии они вернулись уже после того, как вымылись и переоделись.

- Да, - с горечью признался де ла Верда,- я вынужден уехать! Его преосвященство вчера получил депешу из Рима, где нам четко предписывается вмешаться в отношения между Карлом Бургундским и Йорками. Его святейшество опасается, что если эти двое объединятся против Людовика, то Столетняя война опять вспыхнет. Видите ли, в Англии сейчас идет кровавая междоусобица между Алой и Белой розами - Ланкастерами и Йорками, и герцог поддерживает Белую, так как женат на Маргарите Йорк, сестре нынешнего английского короля. Там, правда, ветер опять подул в обратную сторону и на престоле Ланкастеры, но я отнюдь не уверен, что пока мы будем пересекать пролив, власть опять не изменится! И вот папа повелевает нам с епископом вмешаться в эту кровавую кашу, как будто нет у него больше кардиналов, легатов и законников, кроме нас с Братичелли. Впрочем, это так сказать, брюзжание! Естественно, что папе виднее, кого послать. Но представьте, с каким сердцем я вынужден оставить сейчас Францию? Я уверен, что Стефания в беде и ждет от меня помощи!

Гачек озадаченно посмотрел на де ла Верду. Надо же - в нем все-таки ещё жив рыцарь! Роль вообще-то графу несвойственная, но чего не бывает на свете, когда речь заходит о сердечных делах?!

- Я снял дом неподалеку от Нового рынка! Место там тихое, и ничто не помешает заниматься нашими делами. Займетесь пересылкой корреспонденции, приходящей из Рима Через вас мы так же будем поддерживать связь с французским королевским двором. Завтра я вас представлю кардиналу Бурбонскому - это одна из самых значимых фигур при королевском дворе, и одновременно с ним можно иметь дело, так как он кое-чем мне лично обязан. И ещё...

Гачек насторожился, увидев, как сурово вытягивается лицо собеседника.

- Человек - это то, во что он верит! - убежденно припечатал де ла Верда.- Вопросы веры, пан Славек, это серьезные вопросы, а мне кажется, что вы маловер! Это от недостатка знаний! Библиотека кардинала одна из лучших в Европе - учитесь, читайте, думайте и вы сам осознаете собственное невежество.

Это утверждение показалось чеху спорным. Все-таки он был достаточно образованным для своего времени человеком, но спорить с упрямым испанцем молодой человек не стал, с сомнением глянув на предложенный список литературы, состоящий практически полностью из трудов отцов церкви.

ПОБЕГ.

В тот день к спящей Стефке опять заявился снежный барс.

Она стояла на залитой лунным светом поляне, а он сидел напротив, и, повиливая хвостом, высокомерно говорил:

- Сколько ты будешь служить утехой этому лесному троллю? Твое тело несвободно, так попытайся вернуть свободу хотя бы душе! Иначе ты не сможешь летать среди звезд!

- Почему ты называешь его троллем?

- А кто же он ещё? - лениво мурлыкнула кошка и, ласкаясь, потерлась шелковистой шерстью о её ногу,- полетаем?

Стефка с радостным смехом вспрыгнула на зверя, и они помчались с сумасшедшей скоростью над землей. Где-то внизу головокружительным калейдоскопом мелькали залитые лунным светом земли и моря. У женщины закружилась от восторга голова, и она внезапно, распахнув руки, спрыгнула со спины барса и со счастливым смехом запарила по воздуху рядом.

Кошка повернув голову, заглянула ей в глаза жестким изумрудным взглядом, от которого разом перестало биться сжавшееся сердце, и вдруг заявила страшно низким голосом:

- Люди совсем не те, кем кажутся!

Перепуганная Стефка проснулась на рассвете с бешено стучавшим сердцем, и тут же позвала к себе, крепким сном спящую на тюфячке на полу Хельгу. Та, кряхтя и держась за большой живот, приковыляла к юной госпоже, откуда-то вынырнул и заспанно вытирающий глаза Тибо.

- Что случилось, пресветлая госпожа?

Стефка беспомощно оглядела уже ставший привычным за эти недели интерьер комнаты.

Рауль содержал свою любовницу в царской роскоши, которой могли бы позавидовать даже дворцы королей - заваленная пуховиками в шелковых простынях кровать, устилавшие полы восточные ковры, ценных пород дерева мебель, искусно вделанные в стены венецианские зеркала в резных золоченых рамах. Изумленно разглядывавшая все поначалу пленница уже обвыклась среди этих диковинок, и теперь не обращала ни на что внимания, зато решетки на окнах и замки в дверях её раздражали с каждым днем все больше и больше!

- Я ощущаю себя птицей в клетке! - каждый раз возмущенно жаловалась она любовнику во время его визитов.

Но Рауль, всегда внимательно выслушивающий все, что пленница хотела ему сказать, отвечал всегда одинаково, заваливая её на спину среди простыней кровати. Когда-то она страдала от недостатка внимания супруга, теперь наоборот, получала его через край, но, увы, счастливее от этого не становилась.