- В голове у нашей Хельги только множество колбас, скоро с жиру лопнет немка, в брюхе вон какой припас!

- Ах ты сморчок поганый, ты же знаешь, что я на сносях!

- У зайчихи плод зайчонок, а хрюшки - поросенок!

И так далее и тому подобное. Эти двое устраивали такую свару, что испуганно прядали ушами ослики, норовя разбежаться в разные стороны, и невольно своей пустой болтовней отвлекали госпожу от благочестивых размышлений о тлене всего мирского.

- Что б вас, - сердилась она,- вы отправите прямиком в ад даже святого! Прекращайте шуметь, не мешайте мне думать!

- Дамам вредно много размышлять, можно сразу в старость убежать! Испещрят весь лоб морщины, убегут стремглав мужчины!

Ещё пани Анелька, готовя старшую внучку к взрослой жизни, не раз её поучала:

- Холопы, как правило, все глупы и ленивы! Если это было бы не так, они в рабы никогда не попали, поэтому, девочка моя, имей в виду - толку от них мало, головной боли много! Только бесконечное, железное терпение и воля хозяев могут заставить этих людей делать хоть что-то полезное. Но что поделаешь, других слуг нам не дал Господь, и приходится нести этот терновый венец, чтобы они сами же не подохли от голода!

Тогда бабкины наставления ей казались несколько преувеличенными, но теперь Стефка пришла к выводу, что пани Анелька была не так уж и не права. У неё истекало кровью разбитое неблагодарным, вероломным супругом сердце, она оплакивала своего малыша, готовясь вообще расстаться с миром, заточив себя в стены монастыря, а эти двое вели себя так, как будто им и дела не было до её боли и отчаяния.

- Я хочу попросить принца Генриха о покрывале монахини! - наконец, решилась она признаться, чтобы дать понять, насколько серьезна ситуация.

Но вместо благоговейной тишины и уважения к её столь выстраданному решению, за спиной раздалось подозрительное хрюканье.

- Я не сказала ничего смешного!

Даже ангел иногда может потерять терпение!

- Ах, что вы, донна, какой там смех..., просите монашеский чин уж для всех!

Это, конечно же, высказался Тибо, но Хельга так же показала себя во всей красе.

- Я не хочу в монашки,- испуганно открестилась она,- у них там посты, да и с другим - ни-ни, а я хочу выйти замуж и иметь в своей постели постоянного мужчину, и варить домашнюю колбасу с чесноком, а ещё кровяную колбасу, и рубец с луком, и пиво! Да и вы, донна, по-моему, поторопились с таким решением, ведь то же до постельных утех большая охотница, поэтому и на господина обиделись!

У Стефки даже слезы на глазах выступили. По словам немки выходило, что она бежала от мужа, потому что не смогла справиться с собственной похотью!

- Мне никто не нужен,- сердито отрезала она,- кроме Господа нашего..., и замолчите вы все!

Легко сказать! Молчание продолжалось несколько мгновений, а потом зловредный шут опять задел Хельгу, и понеслось!

Наша героиня только обреченно махнула рукой, мудро решив, что первые христиане ещё не то терпели в гонениях за веру, потерпит и она.

Но к вечеру того же дня Стефке пришлось убедиться, что она окружена людьми не просто глупыми, а могущими стать бесспорными победителями на любом турнире дураков. Это случилось в тот момент, когда они въехали на земли некоего барона де Ла Роша.

В небольшой придорожной харчевне почему-то собралось настолько много народа, что нашим путешественникам едва-едва нашлось местечко на краешке лавки одного из отлакированных локтями посетителей столов, с въевшимся застарелым запахом плохого вина и немудрящей пищи.

Стефка вяло пережевывала лепешку с сыром, когда заметила за соседним столом двух рыцарей. Они, освободившись от шлемов, быстро поглощали пищу, как торопящиеся по неотложным делам люди и вели разговор... по-французски! И если бургундский и лотарингский диалекты ей были плохо знакомы, и она с той же госпожой Луазье говорила по-немецки, то викарии свое дело знали, и на языке Иль-де-Франс графиня изъяснялась довольно-таки сносно.

- Герцог Карл призывает...

- Завтра нужно быть в Труа!

- Разрыв Перронских соглашений...

- Шампань готовится к войне, но на чьей стороне?

Завтра? Труа? Стефания моментально очнулась от безрадостных грез о сумрачной келье, и недоуменно встряхнулась. Она не знала Франции, но все же сообразила, что Труа находится в противоположной стороне от цели её путешествия.

Графиня медленно подняла полный пока ещё смутных подозрений взгляд на своих спутников. Хельга, с брезгливой гримасой, хлебала мучнистую похлебку, сдобренную сыром, и шумно сглатывала слюну при виде зажаренного каплуна на столе у соседей. Тибо же со смаком грыз большую луковицу, заедая её лепешкой и стреляя по сторонам лукавыми внимательными глазами. Никак опять замышлял, какую-нибудь очередную пакость!

- Тибо,- вкрадчиво спросила она,- Труа - это место, в котором французский король Карл отрекся от престола в пользу англичан?

- Да, ваша светлость, именно так! Карл, больной король, был безумный дурак!

- А как далеко находится Труа от Парижа?

- Думаю, в трех-четырех сутках пути..., это смотря как идти!

Стефания долго смотрела на бессовестного карлика, даже не зная, что ей с ним сделать - прогнать сразу или отделаться несколькими затрещинами? Разъяренное сердце упрямо советовало первое, как радикальное средство избавления от всех настоящих и грядущих неприятностей разом.

До этого беспечно рассматривающий закопченный зал трактира Тибо внезапно насторожился, и осторожно оглянулся на выпрямившую в негодовании спину юную госпожу.

- Ой, ой,- тот час заскулил он, ещё больше сморщив и без того морщинистую рожицу,- в глазах у донны хладный лед, Тибо несчастного убьет! Несчастный шут...

- ... прескверный плут! - оборвала его стенания злая Стефка,- неужели у тебя совсем нет совести? Где мы, и зачем ты нас завел в это место?

Но как будто можно было воззвать к порядочности того, кто от рождения был лишен совести!

- Совсем не знает бедный шут, куда дороги тут ведут! Измучился Тибо, совсем устал, и как бы вовсе не пропал!

И встревоженная, разгневанная женщина сделала то, что должна была давно сделать, а не доверяться бесстыжим, глупым слугам. Поправив вуаль на голове, и разгладив помятые складки юбки дорожного платья, она решительно подошла к тем самым рыцарям, разговор которых заставил её вернуться в мир неприятной реальности.

- Мессиры, - потупила глаза под их пристальным взглядам наша путешественница,- я со своими спутниками немного заблудилась, выехав из Нанси! Не объясните ли мне, где я нахожусь и что это за место?

Увидев перед собой худенькую, в невзрачном наряде фигурку бледной девицы, несомненно, благородного происхождения, рыцари все-таки соизволили склонить головы в ответ.

- А куда вы держите путь, демуазель?

Хороший вопрос! Как раз, кстати, чтобы они решили, что перед ними сумасшедшая, сказать, что она поспешает в Моравию!

- Я еду в Париж, мессиры!

- Тогда вы на правильном пути. Через несколько часов Бар, там вы отдохнете, и через дневной переход прибудете в Труа,- любезно пояснил ей рыцарь, все-таки разглядев сквозь марево далеко не первой свежести вуали, что перед ними прехорошенькая девица,- только, демуазель, говорят, что скоро эти места станут ареной военных действий, хотя перемирие пока продолжает действовать. И все же, благородным девицам незачем подвергать себя таким опасностям!

- Благодарю вас, шевалье! Я воспользуюсь вашим советом и поверну назад!

Те немного помялись, переглянувшись. А потом один из них, помоложе, смущенно произнес:

- Дороги уже забиты рыцарскими отрядами - герцог Карл созвал ополчение. Вы такая милая девушка, как бы вам... в общем, лучше переждать это неспокойное время в тихом месте. Мы сейчас находимся во владениях барона Армана де Ла Рош, попросите его о покровительстве. Он не откажет в защите столь юной деве.

Понятно, что эти любезные шевалье хотели добра странствующей девушке, но только для Стефании был неприемлем подобный выход из положения. Что она скажет этому самому барону Ла Рош, когда он вполне законно поинтересуется, кто перед ним? Сбежавшая жена испанского гранда? И Стефания решила все-таки добраться до Бара, а там видно будет, что делать дальше - практически без денег, в чужой стране, с двумя безголовыми слугами на руках.

Задумчивая и похолодевшая от тоски Стефания вернулась к своим притихшим спутникам, и бессильно опустилась на скамью рядом с по-прежнему жующей Хельгой - та с каждым днем становилась все прожорливей, ссылаясь на беременность.

- Ну,- строго глянула она на тот час шкодливо скрывшегося под столом Тибо,- и чего ты добился, водя меня за нос? Того, что мы вскоре окажемся посереди воюющих армий, без денег, и даже не зная, в какую сторону нам податься!

- Я несчастный дурак, чтобы не сделал, всё время не так! - печально всхлипнул, размазывая слезы по рожице карлик, высунув нос из-за столешницы,- и ростом я всего вершок, и на плечах не голова, худой горшок! Меня обидеть просто, из-за малого роста! А Хельга все ест, да ест, ей как жирной курице будет мал насест! Скоро лопнет от жира, последних наших денье транжира!

- Денье! - тот час взревела Хельга,- да если бы я не торговалась с этими разбойниками моравами, то вы давно бы траву кушали! Я ли не берегу каждый грош, я ли...

Стефка в изнеможении закрыла руками уши. Что же, по крайней мере, хоть один из них пребывал в святой уверенности, что они уже в Моравии - жаль, что не она сама!

- Мы отправляемся в Бар,- приказала она, когда эти двое прокричавшись, наконец-то, угомонились,- а там будем решать, что делать дальше!

И оба ослика продолжили свой путь, груженные седоками и немудрящей поклажей. Но не успели они проехать и полчаса, как дорогу путникам преградила широкая в этом месте, по-осеннему мутная и беспокойная Сена.

На переправе работал паром. Он как раз в это время причалил к их берегу, и толпящийся в ожидании разномастный люд, телеги с товаром и какие-то паломники загружались на его настил. Стефания со свитой шли в последнюю очередь, с трудом втиснув своих осликов рядом с телегой местного крестьянина.

Недовольно кричащий о перегрузе паромщик уже отчалил, когда на берегу неожиданно появились несколько богато, даже с роскошью одетых всадников. Они дерзко направили лошадей прямо в воду и настигли отходящий паром.

Паромщик испуганно замолк, перекрестившись при виде такой напасти, сам же паром угрожающе накренился, когда лошади прибывших впрыгнули на него, но покачнувшись, все-таки остался на плаву, с трудом продолжая свой путь. В воду с телег посыпались какие-то вещи, кто-то упал, взывая о помощи, но все остальные путники сохраняли подавленное и опасливое молчание, казалось, съежившись на своих местах чуть ли не втрое.

- Пресвятая Дева, спаси и сохрани,- перекрестилась испуганная Стефка, ослик которой оказался впритык прижатым к боку горячего скакуна, а прямо перед её носом угрожающе красовалась нога в сапоге с серебряной шпорой.

- Осёл с конягой подружился,- буркнул откуда-то из-под мышки Тибо,- в корову голубок влюбился, весь мир перевернулся и исчез, когда болван сей на паром наш влез!

- Тибо,- отчаянно взвыла женщина, торопливо затыкая рот безумцу, - сделай милость, заткнись!

Увы, её предупреждение запоздало. Шпора опасно промелькнула в дюйме от лица, и её владелец спрыгнул с лошади. Миг, и он оказался напротив графини. Из-под забрала изукрашенного позолотой шлема на неё глянули ледяные серые глаза мужчины средних лет.

- Кто это тут пищит?- грозно приподнял брови незнакомец.

Тибо с тонким визгом так вжался в спину своей госпожи, что моментально превратился в её вновь обретенный горб, Хельга, подавившись виноградом, сначала задохнулась, а потом закашлялась, но глаза неизвестного остановились на прикрытом вуалью лице графини:

- Демуазель? Я хозяин этих мест, барон Арман де Ла Рош, и мне приятно приветствовать вас в своих владениях! Кто вы и куда держите путь?

В этот раз Нанси показался Стефке слишком близким. Мало ли, может у барона была там какая-нибудь родня!

- Мы едем из Страсбурга к моей тетке в Париж!

Лгать было так неприятно и стыдно, что хотелось провалиться сквозь этот утлый паром. Барон же невозмутимо дожидался имени заинтересовавшей его девицы, а у неё в голове царила полная растерянность. Как эльзасцы называют своих дочерей?

- Мою госпожу зовут, болван, Иолантою Роан!- пришел на помощь, высунувшийся из-за спины карлик,- её отец недавно умер и она едет к родственникам матери, Азенкурам.

- Славная фамилия,- покладисто согласился барон,- только вы, демуазель, укоротили бы язык вашему шуту, а то я это сделаю сам!

- Что возьмешь с гаера,- кинулась на защиту Тибо испуганная Стефания,- он не ведает, что говорит! Совсем слаб умом!

- Зато через чур остер языком,- хмыкнул барон, - так вы из Эльзаса? Страшные дела у вас там творились недавно! Говорят, на костре сожгли сразу же девять ведьм?

Хельга и Стефка в растерянности переглянулись с шутом - они об этом ничего не знали. Очевидно, это случилось, когда посольство отдыхало в Конствальце.

- Мы давно выехали из дома! - наконец, тихо пробормотала Стефка.

- Вот как! - насмешливо протянул собеседник.

Она бросила на него всполошенный взгляд, и, сделав вид, что ничего особенного не произошло, сосредоточила внимание на приближающейся пристани. Сердце тревожно стучало, хотя наша героиня и убеждала себя, что всё в порядке. Подумаешь, разговор на переправе со случайным попутчиком!

Вскоре паром причалил к берегу. Наши путешественники торопливо сошли по сходням, заплатили перевозчику, отдали бальи налог за право проезда по баронским землям, и только двинулись вверх по круто вздымающемуся откосу, как их остановили.

- Демуазель Иоланта,- подъехал к ним молодой мужчина в легких латах,- мой сеньор приглашает вас погостить в его замке.

- Ваш сеньор?- испуганно вскинула голову Стефка.

- Да, барон де Ла Рош. Здесь совсем недалеко его замок Шамбуаз.