Попала к царю Ивану жалоба. Писал её горожанин Никита Ветка. Жаловался на городские власти, а точнее, на дьяка Разбойного приказа Мелентия Никуду. Разбойный приказ ведал делами судебными.

Писал Никита Ветка, что засудил понапрасну Мелентий Никуда его брата, Ермилку Ветку. И теперь Ермилка безвинно в остроге мается.

А дело в том, что кто-то у кого-то увёл быка. Похититель нашёлся. Быть бы в суровом ему ответе. Однако родные оказались у него богатыми. Подкупили они судью Мелентия Никуду. Дали большую взятку.

Оправдал Никуда похитителя. Виновным объявил Ермилку Ветку.

«А Ермилка вовсе тут ни при чём. Не уводил он того быка», – писал о брате Никита Ветка. И дальше о том, что он, его брат Ермилка Ветка, в Москве в ту пору и вовсе не был.

А ходил он за сто с лишним вёрст от Москвы в Иосифо-Волоколамский монастырь поклониться святым иконам. И есть, мол, тому свидетели.

«Рассуди, государь, – просил Никита Ветка. – Тот дьяк из Разбойного приказа Мелентий Никуда, раз он взятки берёт, выходит, и сам разбойник».

– Дознаться, – приказал Иван Грозный, ознакомившись с жалобой.

Устроили царские приближённые сыск. Всё подтвердилось.

Не виновен Ермилка Ветка. Не уводил быка. Откупился виновник истинный. Принял дьяк Мелентий Никуда взятку.

Привели Мелентия Никуду к Грозному.

Пытался было он оправдаться:

– Взятка! Какая взятка?!

Тогда крикнул Грозный пыточных мастеров. Бухнулся взяточник в ноги царю, во всём признался:

– Бес попутал! Бес попутал!

– Разбойник! – кричал Иван Грозный. Руки тряслись. Борода дёргалась. – Лихоимец!

Грозный царь Иван Грозный. Приказал он со взяточника кожу содрать с живого.

Кое-кто заступиться пытался было за Никуду. Мол, и дороден, и сановит. И дело неплохо знает. Да и взятка невелика.

Непреклонен был государь.

– Цыц! Разве дело в том – велика, мала. Разбойное время. Разбойное семя.

Повторил он суровый приказ.

Бросили Мелентия Никуду на плаху. Содрали с живого кожу.