Если бы мне попытались втолковать все это на словах, я бы точно не понял. Осталось лишь надеяться, что мой чертеж все же поможет мастеру вникнуть в суть конструкции.

Подслеповато щурясь, мастер рассматривал схему, а затем решительно сказал:

– Ничего сложного тут нет. Если к железу будут ремни, я точно справлюсь.

– Чудесно, – кивнул я и вышел во двор. – Турбо, выдай юноше всю сумму долга.

Между гномом и юным клерком тут же начался резкий разговор. Меня удивило, что как только парень взялся за дело, нерешительность слетела с него, словно слой пыли от резкого ветра. Он сыпал номерами и датами королевских указов и откровенно заболтал моего префекта. А это дорогого стоило.

– Юноша, – позвал я стряпчего, как только документы были подписаны, а долг уплачен, – не хотите заработать немного серебра для себя лично?

– У меня уже есть работа, и вредить своему работодателю я не собираюсь, – с похвальным достоинством ответил паренек.

– Да что вы такое говорите?! – тут же возмущенно отмахнулся я. – Просто предлагаю вам поработать… как бы это сказать… эдаким учителем-консультантом.

– Что вы имеете в виду? – заинтересованно спросил юноша, чей костюм явно показывал его невеликий достаток.

– Скажем так, вы будете приходить к нам в расположение отряда и рассказывать о тонкостях законов королевства, а также отвечать на вопросы вот этого бородатого господина, – указал я на гнома, потому что очень уж не хотелось самому лезть во все эти юридические дебри.

– Вот еще, – фыркнул гном, – чтобы какой-то соп…

– Турбо, – прервал я речь бородача и, отведя его в сторону, ядовито зашипел на ухо: – Только что этот сопляк прижал тебя, как нищий вошь. Нам здесь еще жить. И поверь, незнание законов, как писаных, так и неписаных, может привести не только к потере золота или свободы. Так можно и головы лишиться.

– Но почему он? – не унимался гном.

– Потому что старый стряпчий, как, к примеру, его хозяин, уже забыл половину из того, что знал, а этот сморчок, во-первых, обладает молодым и гибким умом, во-вторых, пока не вошел в силу, из кожи вон лезет, чтобы все знать и везде успеть. В общем, разбирайся со своим новым учителем, а я вернусь к кузнецу. Нам многое нужно обсудить.

Разговор с мастером затянулся еще на два часа. Мы уточняли схему брони для легионеров и то, во что мы оденем штурмовиков. Я планировал экипировать их в ту же пластинчатую лорику сегментату, только с налокотниками и наколенниками, как это было у крупеллариев – гладиаторов, дравшихся в предельно закрытых доспехах.

Насчет шлемов пришлось чуть помудрить, но я все же вспомнил крестообразное усиление, которое видел в музее на шлемах легионеров. Две толстые стальные полосы укрепляли тонкостенные металлические головные уборы, а в нашем случае они могли послужить основой, на которой будут наклепаны пластины. В общем, вместе с шейным щитком шлем будет представлять собой сегментированный аналог римского галеа.

Закончили мы уже под вечер, и у меня оставалось только одно желание – завалиться спать в своей палатке, но не тут-то было. Как только мы вернулись с пустыми подводами в расположение легиона, то наткнулись там на королевских фуражиров, доставивших недельный запас провианта. Гном тут же начал дико ругаться. У меня тоже были претензии к привезенному зерну, но больше всего напрягла рыба – мелкая и явно с душком.

Увы, ничего оспорить не удалось, потому что фуражиры сбежали, оставив на поле финансово-продовольственного боя обе свои телеги. Завтра это аукнется нам обвинениями в угрозах несчастным, а главное – очень честным фуражирам, но проблему с питанием это не решало. Как минимум нужна была рыба, причем хорошего качества.

Как бы мне ни хотелось отдохнуть, но до ночи еще оставалось время, и я предложил гному прокатиться на телеге до одной из рыбацких деревень, разбросанных по берегам реки. Запрет для диких касался только посещения города, так что к рыбакам мы отправились под надежной охраной.

Пока ехали, я сразу решил не узнавать цены на рыбу, а воспользоваться приемом, который мы провернули в кузнечном районе. Так что, раздав несколько медяков, а взамен получив как грамотные, так и откровенно бесполезные советы, мы направились к буквально вросшей в землю мазанке на самой окраине поселения.

Вытянувшаяся вдоль реки деревня вообще не была эталоном богатой жизни. У берега, там, где дощатые причалы стояли частой гребенкой, располагались дома из камня и сараи для лодок. Даже наблюдалось нечто похожее на верфь. Но чем дальше от этого скопления каменных домов, тем беднее выглядели и глинобитные лачуги, и те, кто в них жил. Дома становились какими-то скукоженными, а подворья вообще казались заброшенными. Только иногда, несмотря на бедность, территория вокруг домов имела более или менее ухоженный вид. К одной из таких халуп нас и привели советы аборигенов. На пороге больше похожего на нору входа в мазанку сидел седой старик, а на крыше, пытаясь заделать наверняка множественные прорехи, возился парень лет тринадцати.

– Чудесный вечер, хозяин, – поздоровался я, спрыгивая с телеги.

– Откуда взяться чудесам в нашей дыре? – вздохнул старик, но все же добавил: – Но вам я все же желаю чудесного вечера.

Он спокойно смотрел на сопровождавших нас диких, а вот паренек на крыше явно струхнул.

– В чудеса нужно верить всегда, уважаемый. Чудотворец заглядывает не только в дома богатеев, – с улыбкой сказал я и решил заканчивать с религиозными увещеваниями. – Вы мастер Волус Парак?

– Да какой там мастер? – отмахнулся старик. – Мастера – это те, кто возвращается домой с полными лодками рыбы и живет в каменных домах, а я старый и беспомощный рыбак, у которого и долбленка уже сгнила, и мазанка постоянно течет.

– Но вы были мастером, а в отличие от долбленки, знания и опыт сгнить не могут. – Меня что-то опять потянуло на философию, и я поспешил вернуть разговор в деловое русло: – Мне как раз нужен ваш опыт.

– И какой вам от него прок? – спросил Волус без особого энтузиазма, но я успел заметить искру надежды в его глазах.

– Мне нужна рыба. Много рыбы. Платить за нее втридорога я не хочу, а ловить не умею. Так что мне нужна хорошая лодка, опытный рыбак. – Покосившись на замершего, как испуганный воробей, паренька, я добавил: – И шустрый помощник рыбака.

– Вряд ли из этого будет хоть какой-то толк, – покачал седой головой рыбак. – У меня сил уже нет, а у моего внука они появятся еще нескоро.

– Мастер, я же сказал, что мне нужен опыт и знания, а силу я найду в другом месте.

Оно-то так, да только нужно еще как-то загнать диких на лодку.

Как только старик принял для себя решение, его обреченная расслабленность тут же исчезла:

– Ну, если хотите заняться рыбным промыслом, вам действительно нужна хорошая лодка.

Загрузив старика и его внука на телегу, мы отправились на местную мини-верфь. У мастера-лодочника полностью готовы были только четыре изделия. Одну лодку забраковал Волус, а вторую – я. И не потому, что хоть что-то понимал в этом, просто две стоящие рядом практически одинаковые лодки натолкнули меня на мысль, как облегчить проблему с гребцами. Загнать диких на шаткое суденышко будет нереально, а вот более устойчивый катамаран – это уже совсем другое дело.

Дав лодочнику указания и пару советов, как превратить две лодки в один катамаран, я уточнил у рыбака, знает ли он принцип действия трала с выгрузкой рыбы через заднюю часть. Оказалось, что нет, так что пришлось добавить в конструкцию будущего катамарана блок для подтягивания трала и дощатую площадку с ящиком для приема сети и улова. После этого наконец-то суетный день закончился, причем закончился очень неплохо. С хорошим настроением я отправился спать в свою палатку.

Глава 4

За стеной стучали молотки, а на них ворчливо огрызались ручные пилы – строительство шло уже третий день, и весь этот шум стал для меня таким же привычным, как и выкрики декурионов на тренировочной площадке. За стеной домика бурлила жизнь, а вот я оказался, так сказать, в стороне от этого движения. Такой уж удел практически всех грамотных руководителей. Когда дело организовано правильно и найдены нужные исполнители, во вмешательстве высшего руководства практически нет никакой необходимости.

Увы, это не означало, что мне приходилось скучать. Проблем хватало, только пока я не решил, с какой стороны к ним подойти. Вырученных за трофеи с боя у брода денег достало на то, чтобы обеспечить нам не только сносное жилье и нормальную амуницию. Каждый легионер получил еще по одиннадцать серебряных дангов. Изрядно отяжелел и мой личный кошель. Но я пока не знал, куда тратить эти деньги. Дела держали меня в расположении легиона, да и как-то боязно было соваться в город без защиты диких. Я так привык к чувству защищенности в окружении зеленокожих здоровяков, что у меня начала развиваться психологическая зависимость, и ее нужно было ломать. К тому же в голове начали возникать кое-какие идеи насчет того, как нам жить дальше.

Словно подслушав мои мысли, в мой домик ввалился гном.

– Илья, с этим нужно что-то делать! – с порога заявил Турбо. – Они с каждым днем присылают продукты все хуже и хуже. На одной рыбе мы долго не протянем, а скоро наступят зимние штормы.

– Ты говорил с Вайлетом?

– А толку? – еще больше завелся гном. – Он, конечно, неплохой командир, но только когда идет война. А в мирное время пользы он него, как от тоннельной крысы в общинном котле.

– И что он говорит? – не дал я своему префекту окончательно погрузиться в праведное негодование.

– Он говорит, что барон уехал в свое имение, а в королевской канцелярии его посылают к барону.

– Если хочешь, можешь попробовать сходить в канцелярию сам.

– Не хочу, – надулся гном. – Но нужно же хоть что-то делать, иначе эти проглоты скоро устроят нам голодный бунт.

– Не устроят, – отрицательно качнул я головой. – По крайней мере, пока. В горах у них с едой еще хуже, и, как я понял, такая ерунда здесь происходит постоянно. Но ты все же прав: с этим нужно что-то решать. Вот для этого мы сейчас пойдем и немного изменим план застройки.

В принципе никаких претензий к строителям у меня не было. Мой домик получился хоть и небольшим, но вполне уютным. Хорошо пригнанные друг к другу доски панелей пахли свежеструганым деревом и радовали глаз темно-коричневыми естественными узорами. Причем настолько радовали, что я попросил сколотить мне из этих же щитов рабочий стол и шкаф. В общем, строители сделали в этом доме почти все, кроме кровати. Ну и еще камина, который сложила бригада печников.

Домики для Турбо, Лека и Тири получились не хуже. Да и казармы – тоже, разве что древесина на них пошла чуть подешевле. Так что строителей можно было лишь похвалить, и план строительства придется менять из-за моего недосмотра, а точнее – по причине появления новых идей.

На данный момент строители заканчивали первую из четырех заказанных и уже оплаченных казарм. Причем до зимы я планировал поставить только две из них.

– Мастер Робар, – кивнул я главе строительной артели.

– Господин полусотник, – ответил мне мастер легким поклоном.

– Мастер, увы, но нам придется немного изменить план строительства, – сразу перешел я к делу и, заметив недовольное выражение на лице строителя, добавил: – Ничего сложного. Просто вы поставите казармы не параллельно друг другу, а квадратом. Внутри этого квадрата мы пустим крытую галерею, а получившийся двор накроем тентом.

По лицу мастера было видно, что он быстро подсчитал дополнительные затраты и очень хочет выставить денежные претензии, но, натолкнувшись на свирепый взгляд гнома, Робар лишь согласно кивнул:

– Вы вовремя пришли, почти ничего не придется переделывать.

– Вот и чудесно.

– Так что ты задумал? – не унимался гном.

– Пойдем внутрь, – предложил я гному и жестом показал мастеру, что мы не нуждаемся в сопровождении.

Строители работали быстро и профессионально. Дальнюю часть длинного строения еще обшивали панелями, а внутри уже заканчивалась установка двухъярусных нар. С бытом легионеров все просто – личных вещей у них не было, а оружие и броня хранились на общем складе. Поэтому после того, как на нары лягут набитые водорослями тюфяки, можно будет заселяться.

– Ну, не тяни, – начал терять терпение гном.

– Скажи, мой бородатый друг, как ты относишь к спорту. – Чуть запнувшись, я все же убедился, что в доракском языке есть нужное слово.

– Ну и при чем здесь поднятие тяжестей и метание топоров? – нахмурился гном.

– Я имел в виду жесткий спорт. У вас разве не дерутся на кулаках?

– Нет, мы только боремся, но это не спорт, а способ решения спорных вопросов. Твои зеленушки вон тоже каждый день носы друг другу расквашивают, чтобы пролезть в штурмовики.

– Во-первых, не мои, а наши, во-вторых, мне кажется, что расквашивать эти носы нужно не просто так, а за хорошую плату. Таким образом наши бойцы смогут лучше питаться. – Не увидев на лице гнома энтузиазма, я добавил: – Ну и наш с тобой процент никто не отменял.

А вот теперь Турбо оживился и буквально вцепился в меня как клещ. Пришлось более подробно описывать ему суть боксерских боев и тотализатора. Хотя, как оказалось, вторая часть ему была знакома еще по жизни в подгорном царстве, так что есть на кого спихнуть финансовую часть. За мной остается лишь общая организация и реклама, но сначала нужно провести рекогносцировку.

– Сейчас мы с тобой отправляемся в город. Для начала зайдем к колеснику, а затем найдем Вайлета и наконец-то нормально отпразднуем победу, а то мы все в делах и заботах, даже выпить некогда.

Выйдя из достраивающейся казармы, мы подошли к домику Тири, к которому был пристроен большой загон для трех наших лошадей. Хаоситка как раз расчесывала гриву пегой кобылке, тихо напевая что-то грустное. С тех пор как попала в наш лагерь, девочка предпочитала носить мальчишескую одежду и наотрез отказалась покупать себе платья. Денег у нее было достаточно, но это никак не отразилось на ее внешности. Зато лекарский сундук изрядно потяжелел, и мне кажется, именно туда ушло все серебро из доли архиятра.