– Понятно, – кивнул приор.

– Когда отойдем подальше, будем делать небольшие остановки, чтобы поработать дротиками. Выполнять.

Дикий ударил себя в грудь и побежал выполнять указания, начиная орать уже на ходу.

И только после этого тиски напряжения отпустили меня. Мне было что праздновать – я сумел создать для диких игру, в которую захотели играть даже такие серьезные персонажи, как Снежный Медведь. Вон он как надрывается, помогая манипуле развернуться в походный строй.

Опять началась сутолока.

Да уж, теперь бы еще как-то заставить заигравшихся диких делать все правильно, и можно начинать строить планы. Только нужно разжиться дополнительной информацией, но это подождет до привала. Тем более солнце уже практически коснулось горизонта, а нам еще нужно отойти подальше от места битвы.

Чтобы не рисковать, я не останавливал колонну почти до полуночи, благо полная луна неплохо освещала наш путь. Затем был быстрый ужин всухомятку и беспокойный сон.

Глава 6

Утром вчерашние события уже казались далеким кошмаром. Народ повеселел, особенно пленники. Они самостоятельно принялись стряпать завтрак из наших запасов и в нашей посуде. Так что все было справедливо.

Пока манипула готовилась к выступлению, я занимался сбором информации. Для этого собрал экстренный совет, в состав которого вошли Ларс, Турбо и Лек. Маг явился без приглашения, но пользы от него было не очень.

Со слов кузнеца выходило, что мы попали в западню, особенно учитывая кое-какие особенности диких. Тальгия напала на Дорак всего лишь несколько дней назад. Операция по захвату мага как раз являлась первой ласточкой. Тальгийцы быстрым ударом отбросили доракцев за Зуру, тем самым восстановив границы полувековой дальности. Форсировать широкую реку у почитателей темного бога не получилось из-за речного флота доракцев, так что теперь основной театр действий переместился выше по течению Зуры, а захваченными территориями занялись отряды ловцов. Рыбацкая деревня Ларса попала под раздачу, как и все те, кто покусился на вольную жизнь на пограничных землях. Ну, по крайней мере, им повезло встретить нас.

Это была общая обстановка на фронтах, но меня больше волновала наша ситуация. Дело в том, что сейчас мы были заперты на чужом берегу Зуры, и, чтобы попасть к более дружелюбным доракцам, нужно как-то перебраться на другую сторону. И тут возникает проблема в виде особенности горных жителей – дикие абсолютно не умеют плавать.

Ларса пришлось практически допрашивать. Полезные детали из жизни рыбаков все же удалось узнать, и это вселяло определенную надежду, но окончательно принять решение можно только на месте.

Быстро позавтракав, Медведь без моего напоминания выстроил манипулу, так что мне оставалось лишь повелительно махнуть рукой, и колонна тронулась в путь.

Ни вчера, ни сегодня тальгийцы не предпринимали попыток догнать нас. Похоже, разгром немаленького отряда ловцов не внушал им оптимизма, но это не значит, что по берегу не скачут вестники, собирая разрозненные отряды тальгийцев в один кулак. Такая обстановка позволяла немного расслабиться и даже выделить время на тренировки. Вчерашний бой показал множество недостатков в моей тактике.

В перерывах между склоками занимающиеся историей Древнего Рима ученые все же сходились во мнении, что легионы, по крайней мере, во времена использования манипулярной тактики, предпочитали дальний бой. Нужно делать упор на метательное оружие, а у нас с этим как раз полный швах. Вот поэтому через два часа марша я остановил колонну и приказал легионерам взять копья, собранные с поля боя и обломанные до состояния массивного дротика. Наших трофеев хватило, чтобы у каждого легионера было по два метательных орудия.

– Ладно, перейдем к практике, – со вздохом проворчал я и махнул рукой над головой.

Теперь уже не я, а Медведь заорал во все горло:

– Собрать «черепаху»!

С заминками и небольшой сутолокой дикие собрались в защитную манипулу намного быстрее, чем раньше. Два «Веселых Роджера» скалились над стройными рядами, прикрытыми со всех сторон грубыми щитами. Видок грозный, но пока лишь внешне.

Теперь посмотрим, что мы можем сделать из этого положения.

Слишком плотный строй наверняка не даст нормально метнуть дротик. И даже если растянуть манипулу во все стороны, все равно будет неудобно.

А если так?

– Опустить щиты! Первая шеренга, два шага вперед! – крикнул я, и первый ряд диких нестройно выдвинулся на указанные два шага. – Слушай меня! Сначала первая шеренга делает шаг и бросает дротики! Затем вторая тоже делает шаг, бросает и становится позади первой. Дальше – по порядку. Приготовить дротики! Бросай!

В первых рядах центурионы по моей просьбе поставили самых смышленых ребят, поэтому они быстро ухватили суть команды и, широко шагнув вперед, швырнули дротики, явно вкладывая в бросок все имеющиеся в наличии силы. Второй ряд повторил бросок и быстро подошел вплотную к первому. А вот дальше началось очередное выступление клоунов. Вообще-то оно началось сразу – дротики летели как угодно, но только не правильно. Часть вообще вертелась в полете как пропеллеры. Острием в землю в трех десятках метров от манипулы воткнулись лишь единицы. Но это еще полбеды. Вместе с первыми шеренгами в манипуле закончились обладатели «высокого» интеллекта. Курьезов хватало. Кто-то начал бросать, не сделав первого шага, и закономерно двинул пяткой дротика в лоб стоящего сзади. Чуть не дошло до травматизма, когда неуклюже брошенное копье едва не воткнулось в голову впередистоящего. К счастью, бросок был неуклюжим, и дротик лишь стукнул древком по затылку потерпевшего.

Нет, это не значит, что дикие настолько неуклюжи или не знают, с какого конца браться за копье, но тяжелый щит в руке и непривычная теснота внесли свою лепту.

Орали все – Медведь, центурионы и те, кому досталось от товарищей. К счастью, до драки не дошло, и приор быстро навел порядок.

– Подобрать дротики! – скомандовал я, и дикие быстро рванули вперед.

Было видно, что им самим стыдно за такой результат, и легионеры явно горели желанием показать себя с лучшей стороны.

– Медведь, – позвал я старшего центуриона, – дальше сам.

Дикий молча ткнул себя кулаком в грудь и начал заново собирать манипулу.

Все, период обучения, когда я бегал и толкал каждого легионера под локоть, закончился, так что есть повод порадоваться хотя бы этому. Впрочем, и с остальным все обстояло не так уж плохо. Вторая попытка метания дротиков была далека от идеала, но значительно лучше первой.

На этом я закончил первый этап тренировки и возобновил движение каравана, а то ошарашенно пялившееся на эти экзерсисы рыбаки уже начали присаживаться на траву, желая наблюдать за представлением со всеми удобствами.

Дальше мы двигались без особых проблем, через каждый час тренируясь в метании дротиков. Ну, это если не считать происшествия на мосту.

Последние несколько часов мы бодро, с песнями и в ногу шагали по относительно наезженной дороге, на которую указал Ларс. Поросшие травой две неглубокие колеи и вывели нас к небольшой реке, даже, скорее, к ручью, через который был переброшен мост – простое бревенчатое сооружение. И только когда дикие, дружно ревя речовку, затопали по настилу, я вспомнил, что это не очень-то хорошо. Точно не помню, но что-то там с вибрацией от маршевого шага, могут быть не самые радостные последствия.

– Стоп! Стоять! – закричал я и побежал в голову колонны.

Увы, надо было все-таки подобрать себе коня, на своих двоих скорость оставляла желать лучшего.

Я успел преодолеть всего пару десятков метров, когда впереди послышался треск и грохот. Когда удалось все же добраться до переправы, перед глазами предстала эпическая картина. Десяток диких ворочались в неглубокой воде вперемешку с бревнами рухнувшего моста. К счастью, обошлось без травм. Наоборот – впервые за несколько дней напряжение оставило диких, и они ржали как умалишенные. Смеялись и те, кто упал в реку, и те, кто остался на берегу.

Меня тоже пробил смех, но больше нервный, чем жизнерадостный.

Все хорошо, но как нам теперь перебраться через реку? В принципе речушка была не такой уж широкой, да и глубина не впечатляла. Легионеры без лишних затей попросту перебрались вброд, а вот караван пришлось разгружать и перетаскивать волокуши вручную. Это действо затянулось почти на час, что могло нам аукнуться впоследствии.

Солнце коснулось горизонта, а рыбацкой деревни все еще не было видно.

– Ларс, – подозвал я кузнеца, – далеко еще?

– Нет, прогонов десять.

Понятия не имею, что такое прогон, но спрашивать не буду. И так понятно, что расстояние небольшое.

Когда небесное светило почти скрылось за горизонтом, впереди показалась водная гладь Зуры. Река была величава и широка. Насчет первого у меня претензий не было, только восхищение. А вот километровая ширина огорчала, причем сильно.

До деревни мы добрались уже в сумерках. Выглядела она еще хуже, чем я предполагал. Тальгийцы без лишних затей попросту сожгли дома, что усложняло нашу задачу. Надеюсь, до стратегического запаса рыбаков они не добрались. Медведь самостоятельно начал организовывать ночлег, но я внес свои коррективы. Наша цель была близка, и рисковать хотелось меньше всего.

– Медведь, первую центурию и штурмовиков собери у реки. Ларс, мне нужны факелы, какие сумеете смастерить. Пусть люди этим займутся, а ты веди к обещанным заготовкам.

Только увидев стога, в которые рыбаки сложили объемистые снопы тростника, я вздохнул чуть свободнее. Моя идея и без того попахивала авантюризмом, но без тростника она вообще стала бы невыполнимой. Жилища рыбаков процентов на восемьдесят состояли из этого самого тростника, так что они ежегодно восстанавливали свой стратегический запас, которым мы сейчас и воспользуемся. По крайней мере, попробуем это сделать.

Через минуту у стогов появились штурмовики. Уходя с места битвы, я заставил их кроме металлических щитов конников взять скутумы погибших товарищей. Еще к нам присоединились все, кому нечем было заняться, включая гнома, Лека и мага.

Вдвоем с Ларсом мы взяли объемистый сноп тростника и крепко увязали его веревкой вдобавок к травяной перевязи. То же самое проделали с еще одним. Затем, отобрав у Утеса скутум, я положил его сверху на оба снопа и еще раз закрепил все это куском веревки.

– Бери этот плот и неси к воде, – сказал я Утесу, но, с сомнением сравнив габариты дикого и надежность конструкции, добавил: – Только осторожно.

В воду декурион штурмовиков входил с брезгливой опаской. А когда я приказал ему лечь сверху на хлипкий плотик, недовольно заворчал. Благо к этому времени к нам подошел освободившийся Медведь. Он не стал давить, лишь укоризненно посмотрел на Утеса. Этого хватило. Декурион штурмовиков с горестным вздохом лег на плотик, который тут же полностью ушел под воду, не выдержав веса здоровяка.

И все же успех был. На десять секунд дикий застыл в воде. На поверхности торчала лишь его голова. Почему всего на десять? Да потому что Утес потерял равновесие. Плотик вырвался из-под него, и незадачливый плотогон ушел под воду с головой. Глубина там была по пояс, но Утес, как только вынырнул, с ревом выскочил на берег. Ржали все, кто не боялся делать это в присутствии декуриона. Кстати, таких оказалось не так уж много.

Я старался сохранить невозмутимое лицо, а вот Турбо хохотнул, чем вызвал свирепый взгляд Утеса.

– Ты хочешь нас утопить? – отсмеявшись, серьезно спросил Снежный Медведь.

– Была такая мысль, но вы мне еще пригодитесь, – осторожно пошутил я.

В ответ приор хмыкнул и кивнул.

Ночь окончательно укутала берег покровом мрака, но селяне уже справились с поставленной задачей, и света убогих факелов вполне хватало для работы. Создание плотиков и увязывание их в длинные настилы пришлось полностью поручить рыбакам. К сожалению, подобная работа была недоступна даже ребятам Куста, а работы этой было много.

В итоге у нас получились шесть гибких платформ. Каждая была составлена из пятнадцати усиленных вязанками тростника щитов. Плотики шли по три в ряд, в целом одна платформа могла принять на себя десять диких или двадцать рыбаков. По моей задумке, три лодки будут буксировать вереницы из двух платформ, и еще две с деструкторами на борту прикроют всех сзади. Мало ли, как пройдет переправа. Рассчитывать нам приходилось только на это количество суденышек, причем не самого лучшего качества. Ларс с сожалением рассказал, как на его глазах тальгийцы жгли вытащенные на берег лодки, и только долбленки самых бедных рыбаков остались целы – чтобы не допустить рассыхания, в свободное от рыбалки время хозяева попросту затапливали свои плавсредства. Словом, переправляться через могучую реку нам придется с помощью пяти действительно утлых лодочек.

Работа над плотами заняла почти всю ночь. Ворчали все – и люди и дикие, но это ворчание мгновенно прекратилось, когда с рассветом в сожженную деревню прибежал посланник от Куста. Рассредоточившиеся по окрестности разведчики заметили тальгийские конные разъезды.

Работу заканчивали впопыхах, как и спускали плоты на воду. Несмотря на протесты Ларса, в лодки сели только самые крепкие рыбаки. Женщины наравне с дикими прилегли на плоты, точнее – в воду, потому что вязанки тростника тут же притопило. Впрочем, головы находилась над водной поверхностью, и на том спасибо.

Я занял место в единственной долбленке, которая не исполняла роль буксира. Со мной там разместились два крепких рыбака и Лек. Гному повезло меньше – он получил билет на «мокрое» место. А вот маг так запугал бедных рыбаков, что Ларс едва ли не на коленях умолял меня не выгонять чародея из лодки-буксира. Я сначала рассвирепел, но вовремя вспомнил, что маг может с легкостью перебить хоть всех рыбаков, ведь его клятва на этих бедолаг не распространялась.

Лошадей пришлось оставить на берегу, потому что ни у кого из рыбаков не было навыков по переправке этих животных вплавь через такую широкую реку.