Венди мило улыбнулась. «О», сказала она, покачая головой, но осторожно, чтобы не стряхнуть с себя что-нибудь, «спасибо, но я этим не занимаюсь. Я занимаюсь христианским готическим роком. Мы поем о страданиях Господа Нашего, а не о сексе и не о наркотиках. Вот смотрите». Она протянула к нему свои испещренные фиолетом руки. «Я абсолютно чистая. Вы верите, что Иисус – ваш личный Спаситель?»

«Да», сказал он, быстро проштемпелевав паспорт. «И у меня очень сильный святой покровитель. Добро пожаловать в Бразилию, и хорошего вам дня. Следующий!»

«Неужели я услышала в твоем голосе нотку отчаяния?», удивилась она, направляясь к стойке «Hertz» [компания аренды и проката автомобилей]. Венди надела огромные очки в черной оправе, которые она купила в Нью-Йорке. Она опустила их на самый кончик носа, подходя к стойке и, вытащив свой португальский разговорник, приготовилась к бою.

При виде этой книжки на лице сотрудника появилось выражение тихого ужаса. «Я говорю по-английски», быстро сказал он. «Вы американка»?

«Да», сказала она с облегчением. «Откуда вы знаете?»

«Последний самолет был из Нью-Йорке. Простите меня, но мне кажется, вы, похоже, из Нью-Йорка. Да?»

Венди рассмеялась. «Полагаю, да», сказала она, пытаясь говорить так, как будто она была довольна своим внешним видом. «Мне хотелось бы арендовать автомобиль эконом-класса». Она шлёпнула о стойку карточкой Visa, доставшейся от Каролины.

(«Не беспокойся», убеждал ее Сног. «Она даже не заметит, что она пропала». На самом же деле Венди готова была поспорить, что она это заметит. Во всяком случае, она это заметит по состоянию своего счета, когда начнут появляться отчисления из Бразилии).

«Можно взглянуть на ваши водительские права, пожалуйста», любезно сказал молодой человек.

Она вручила ему свои собственные массачусетские права.

«На краточке другое имя», сказал он. «Боюсь, я не смогу это принять».

«Но ведь это я, это же ясно видно», возразила Венди. «Кэролин Брандт – это мое сценическое имя, под которым я и путешествую». Она вручила ему паспорт. «Вот, взгляните, это я тоже». Она ему ослепительно улыбнулась. «Я объяснила все это Массачусетскому ГАИ, и они сказали нет. Они сказали, что мне нужно снять весь макияж и смыть краску с волос и пользоваться только своей фамилией. Федеральное правительство», громко сказала Венди, «готово было принять меня такой, какая я есть, но только не массачусетское. Но вообще-то федеральный документ превалирует над документами штатов», уверенно заявила она.

Он посмотрел на нее, сравнивая фотографии с прав и с паспорта с увиденным перед собой. «Похоже, это действительно вы», сказал он.

Венди улыбнулась и кивнула. Он начал сравнивать подписи. К счастью, почерк Кэролин и ее собственный были очень схожи, ее был немного аккуратнее.

«Эта подпись немного отличается», сказал сотрудник компании, указывая на права.

Венди кивнула. «Они три раза заставили меня их подписать. Подпись должна быть разборчивой, сказали они». Она поморщилась и почувствовала, как одно из колечек на бровях ослабло. «Ну так как, у нас все в порядке, или как?», спросила она, внезапно раздражаясь.

Молодой человек все еще колебался. «Надолго вы хотите арендовать машину?»

«На десять дней», без колебаний сказала Венди.

В этом случае, если Джон не захочет ей помогать, она сможет довольно легко вернуть ее обратно. Она допускала, что может потеряться в таком огромном городе. «Черт», подумала она, «может быть, мне удастся действительно создать здесь христианскую рок-группу».

Молодой человек принял решение и обработал ее просьбу, взяв с нее залог.

«Очень мудрое решение, мисс». И заставил ее подписать договор об аренде.

Когда Венди ранее отправилась вместе со Сногом за покупками, она купила наручный браслет на запястье, и он обеспечил ей необходимую неряшливость почерка, сделав его почти идеальной копией почерка Кэролин. Конечно, работнику это принесло облегчение, что и отразилось на его лице.

Затем она остановилась у окошка банка, чтобы поменять свои деньги на бразильскую валюту, и не забыла купить и немного гуарани [парагвайские деньги], на случай, если она окажется в Парагвае. Через десять минут, положив карту на сиденье рядом с собой, она была уже в пути.

«Надеюсь, Джон не будет на меня злиться», подумала она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА

Курт Вимейстер важно прошествовал по безликим коридорам жилых помещений базы, обнаружив, что дверь Клеи Беннет открыта. Расставив руки по обе стороны дверного проема, он наклонился к двери и огляделся вокруг, приятно осознавая, как из-под тонкой футболки выступают его рифленые широкие изящные плечи и руки с толстыми мускулами.

Комната эта была похожа на приличных размеров примерочную кабинку размером 10 на 14, окрашенную в грязновато-белый цвет, с полноценной кроватью, книжным шкафом, дешевым столом с неудобным стулом, тумбочкой, комодом и первоклассным компьютером. Помещение на удивление очень хорошее на этой базе, которое многие хотели бы заполучить; укрыться от Антарктики было почти так же трудно, как и защититься от окружающей среды Луны.

Клея упаковывала вещи.

«Куда-то собираешься?», спросил он полушутливо. «Как будто есть куда отсюда уйти».

«Да», сказала она, выходя из крошечной ванной. «Мы с Кушнером и Локком собираемся пойти поохотиться на тюленей». Клея улыбнулась, взглянув на него искоса. «Если можно так выразиться».

«А как же наша совместная работа?», рявкнул Курт, выпрямившись.

I-950 холодно взглянула на самозваного супермена.

«Слушай, Курт, почему бы тебе не произнести то же самое, но чуть громче, не думаю, что Трикер тебя услышал. Или можешь надеть футболку с надписью «Я нарушаю правила, пожалуйста, накажите меня».

Клея язвительно подняла на него бровь, пройдя через комнату, чтобы что-то взять из ящика своего комода. «Если хочешь, чтобы я работала с тобой, не помешало бы тебе попросить меня об этом. Официально». Она очень фальшиво ему улыбнулась. «Подозреваю, Трикер думает, что я мечтаю стать твоей поклонницей».

Вимейстер нахмурился. «Я поговорю с ним немедленно, сей же час. Не хочу, чтобы ты зря тратила время на этих дурацких животных».

Серена была права; Вимейстер нелепо выглядел иногда из-за нехватки у него опыта взаимоотношений с людьми, и смехотворным образом даже не понимал этого. Он был абсолютно убежден, что именно исключительно благодаря его собственной воле другие люди старались с ним не общаться. В равной степени он был убежден, что если ему кто-то понадобится для общения и дружбы, он сумеет так его очаровать, что этот человек его полюбит.

«Чёрта с два!», подумала Клея. У Вимейстера имелись мозги, и он неплохо выглядел, но ведь точно так же может обстоять дело и с очень умным доберманом. По-видимому, он никогда не проверял на практике теорию «Я очарователен, когда хочу».

Она повернулась к нему с легкой улыбкой. «Курт, я схожу с ума, сидя тут под землей в замкнутом пространстве. Мне хочется увидеть небо». Она склонила к нему голову. «Ладно?»

«Я и не знал, что ты интересуешься ластоногими», сказал он угрюмо.

I-950 рассмеялась. «Я интересуюсь всем. Особенно вымогательством послаблений у Трикера. Меня это забавляет».

Нахмурившись, Вимейстер глубоко вздохнул и скрестил свои массивные руки на набухшей от мускулов груди.

«Неужели это из-за меня?», удивилась она.

«Мне не нравится этот Трикер», заявил он.

«Ну ты меня этим прям удивил», иронично сказала Клея. «Очень сомневаюсь, что на всей этой базе он способен выиграть у кого-нибудь состязание в популярности. Если он тебе не нравится, то тебе наверняка должен доставить удовольствие тот факт, что я обожаю его мучить».

Курт фыркнул. «Наверняка да. Но меня беспокоит то, что ты говоришь, что сходишь тут взаперти с ума. Тем самым ты проявляешь слабость, а ты должна сопротивляться всем слабостям своего характера».

«Это душевное состояние, и я буду делать так, как мне нравится».

I-950 смерила его пристальным взглядом, проследив за тем, как он поднял голову, словно бык, учуявший соперника. Она улыбнулась и отвернулась, на щеке ее появилась ямочка. «Я вернусь через неделю», сказала она. «Ты просто ревнуешь, потому что я буду заниматься чем-то другим».

Его поза и выражение лица несколько смягчились. «Возможно, я ревную из-за того, что ты выйдешь на лед с двумя другими мужчинами».

Клея рассмеялась, подошла к нему и обняла его, чуть посмеиваясь, когда его руки обняли ее. Она выпрямилась, выгнула спинку и посмотрела на него искрящимися глазами. Да, у нее определенно развивалось чувство юмора.

«Видел бы ты этих чуваков», сказала она. «Кушнер – это картофелина с ногами, а Локк похож на ходячую мумию Рамзеса Второго». Она ткнула его в грудь, может быть, чересчур сильно, но ведь он же такой придурок. «Я сделала свой выбор, и это должно было сказать тебе кое-что о том, какие мужчины в моем вкусе».

На этот раз засмеялся он, и в этом смехе было нечто такое, что призвано было напомнить ей, что она была девственницей, пока не повстречала его.

«Именно это», промурлыкала она.

Клея оттолкнулась от его груди, заставив его отпустить ее, хотя он явно этого не хотел. Выгнув бровь, она спросила: «Кажется, ты собирался пойти попросить Трикера разрешить тебе воспользоваться моими услугами?» Она плутовато улыбнулась.

«Я не смогу тебя отговорить?»

«Неа».

«Тогда я, наверно, пойду». Он повернулся на каблуках и вышел, не сказав больше ни слова.

Клея фыркнула, зная, что он услышал ее, потому что она прекрасно знала, как следовало донести звук до своего предполагаемого слушателя. Она знала, что он намеренно двусмысленно себя вел, полагая, что она задумается над тем, побеспокоится ли он хотя бы попросить Трикера, чтобы она помогала ему в его работе.

Как будто он рискнул оттолкнуть ее от себя. Бедняга Курт был очень одиноким парнем, и она посчитала своей обязанностью заполнить его свободное время множеством строго научных диспутов с ним и увлекательными стимулирующими разговорами. Во всяком случае, тем, что он считал стимулирующими беседами, которые варьировались между разговорами о том, какая она замечательная, о его безумных политических взглядах и о его проекте. Хотя Клее в действительности хотелось говорить именно на последнюю тему.

Так что нет, он не рисковал восстановить ее против себя. К тому времени, когда она вернется, все должно быть улажено, и тогда она сможет начать работу над самым важным в этом мире. Она даже затрепетала от предвкушения.

Над Скайнетом!

…………………………

Клея приблизилась к поверженному морскому леопарду [вид тюленя], без всякого труда передвигаясь по неровной и скользкой поверхности льда. Если бы за ней следил кто-нибудь из людей, она бы подкралась к нему, как будто бы он собирался вскочить, напасть и растоптать ее. Но ей хорошо было видно, что животное было без сознания, и ей слышен был ритм его сердцебиения и дыхания.

I-950 быстро вытащила из него стрелу с оранжевым наконечником и положила ее себе в сумку. Затем она достала радиоошейник, проверила, работает ли он, и надела его на тушу тюленя. Вытащив степлер, она прикрепила бирку к его ластам.

Все это было сделано со скоростью, намного превышающей обычную человеческую. Ей было теплее, чем другим, и она не видела причин изображать страдания, когда вокруг не было никого, кто мог бы засвидетельствовать ее относительно комфортное пребывание здесь. К сожалению, она не могла слишком сильно ускорять свой метаболизм, так как запасы пищи были ограничены и тщательно учитывались. Так что, как и у других людей, сопровождавших ее, носки у нее примерзали к подошвам ног, и ей действительно необходимы были несколько слоев одежды, которые она на себя надевала.

Вытащив из куртки шприц, где он лежал в тепле именно до этого момента, чтобы не замерз соляной раствор, она осторожно выжала его немного из иглы, удалив пузырьки воздуха. Внутри него, едва различимые самым острым зрением, которое было доступно ее глазам с усиленными функциями, находились микроскопические механизмы, которые позволят ей контролировать это животное.

Жалко, конечно, что они были такими большими, но это было лучшее, что она сумела сделать, учитывая имевшиеся у нее под рукой материалы, постоянную слежку и вещества, расход которых столь тщательно отслеживался.

I-950 удалось сделать лишь ограниченное их количество, и на скорую руку, потому что она использовала мельчайшие кусочки отдельных частей, которые она затем уничтожала в ходе «экспериментов».

У каждой такой машинки был хвостик, вроде мужского сперматозоида, который позволял ей проплыть в жидкости, окружавшей мозг тюленя, к той области, на которую она была запрограммирована оказывать воздействие. Там она незаметно опустится на поверхность мозга и закрепится, выделив микроскопическую каплю хирургического клея. Затем из нее раскрутятся крошечные нити, вонзившись в жизненно важные области мозга млекопитающего – по существу, это была чуть более ограниченная форма машинно-нейронного симбиоза, который формировал и ее мозг, и который происхождением своим имел ту же самую технологию.

Не в первый раз она задавалась вопросом, какое количество знаний, которым в будущем будет обладать Скайнет, проистекает из исследований, а какое посредством замкнутой временной петли непосредственно от нее. Усилием воли она отбросила в сторону эти размышления; вопрос этот был лишь риторическим, как и вопрос о том, откуда исходила информация «в первую очередь». Они становились бессмысленными, в том случае, когда путешествия во времени учитывались в вычислениях.

Эти машинки будут реагировать на сигналы, посылаемые посредством специального передатчика, который она дополнительно прикрепила к другому, на радиоошейнике. Это позволит ей видеть и слышать всё глазами и ушами животного. Хорошо ли это сработает, ей, строго говоря, еще потребуется выяснить. Передатчик также позволит ей возбуждать определенные участки мозга тюленя, чтобы вызывать у него желаемую реакцию. Безжалостную, неистовую ярость, например.