Он осознанно сосредоточился на вопросе, как пройти по открытой местности между зеленым поясом вокруг стены и зеленым поясом вокруг дома. Он отправился его искать.
Примерно через пятнадцать минут он отыскал полукруг кустарника, который тянулся к дому и сокращал пустое пространство между ним и зданием примерно до двадцати футов.
Джон вытащил окуляр, который пронес с собой, и осмотрел дом. Он не заметил ни намека на движение в широких окнах, которые смотрели сверху туда, где он прятался. Но это еще ничего не означало. Если кто-то сидел или стоял в десяти футах от окон, то они ему видны не были.
Он подождал минут пять, желая, чтобы можно было это сделать подольше, но понимая, что ему нужно попасть внутрь, в противном случае Дитер может стать котенком, которого несут к реке, прежде чем он вообще выйдет из своего укрытия. Джон встал и быстро двинулся под защитой кустов вокруг дома. Он не стал бежать; это привлекло бы внимание, хотя бы только краешком чьего-то глаза. Как только он зарылся в густых зарослях кустов, он направился к входу в туннель.
Это вообще-то был не туннель; а больше похоже на вентиляционную шахту, которая шла из подвальных технических помещений под зданием. Эта местность все же еще находилась в пойменной равнине реки, и строители хотели подстраховаться от наводнений, а также добиться некоторой циркуляции воздуха.
По крайней мере, так считала мама. По-видимому, туннель превратился в шоссе для крыс и других паразитов, поскольку прежний владелец участка перекрыл шахты там, где они начинались, у фундамента здания. Рабочие не очень хорошо с этим справились, и мама разобрала в одном месте кирпичи, заменив их маскировочной ложной дверью.
Он не получил никаких смертельных укусов ни от одной твари, пока полз в полной темноте; а ведь на это нельзя было особо рассчитывать, особенно на границах Амазонии. У нижней кромки скопилось немного земли и грязи; он вытащил карманный ножик и убрал ее, а затем просунул лезвие в щель между ложным и настоящим раствором кирпичной кладки и осторожно стал открывать дверь. Сначала лезвие опасно изогнулось, и он подумал, что она не откроется: он собирался уже вытащить его, когда дверь начала отодвигаться. Он схватился ногтями за край и с трудом ее приоткрыл, пока не смог просунуть туда руку и отодвинуть маленькую дверцу.
Джон наклонился и заглянул в темную дыру. Вдалеке был слабый свет, а в самой шахте простынями висела паутина. Он вздрогнул. Дело не в том только, что он не любил пауков; здесь многие из них были ядовитыми, и его не радовала перспектива быть снова укушенным.
Прикусив губу, он стал протискиваться вперед. По крайней мере, по размеру он подходил. Примерно через двадцать футов он начал в этом сомневаться.
«Может, пора мне бросить эти детские штучки, типа того, что бегать от собак или ползать по воздуховодам». Вообщ-то по размерам он подходил, но подходил, черт, практически впритык. «Выбраться отсюда будет просто блядски сложно!»
…………………………
Гармендия специально потратил немалое время, чтобы побриться и одеться, прежде чем спуститься вниз и встретиться со своим прибывшим без всякого приглашения, незваным и самым нежелательным гостем. Этот туалет был проведен отнюдь не в честь этого человека, а для того, чтобы дать время возмущению внутри себя утихнуть с убийственно опасного до уровня простой жертвы оскорбления.
А это большинство знакомых этого контрабандиста, будь то соперники или же работавшие на него, посчитали бы более чем достаточно опасным.
Он старался смирить свой гнев не из страха перед Сектором или его агентом, а потому, что хотел узнать, много ли фон Россбаху было известно о его тайне, и кто ему о ней рассказал, если вообще рассказывал. Как только у него появятся ответы, ну тогда, агент Сектора может просто стать жертвой несчастного случая в силу своего фатального невезения. Он мог бы упасть в реку, например, в том месте, где собираются кайманы.
Гармендия улыбнулся, представив себе эту картину: крокодилы, вгрызающиеся и рвущие на части тело иностранца. Это привело его почти в хорошее настроение.
Он обнаружил фон Россбаха в небольшой столовой, попивавшего кофе и курившего огромную сигару. Раздражение в нем усилилось, когда он обнаружил, что его слуги принесли ему напитки и закуски без его разрешения. Он разберется с этим позже.
Дитер поднял на него глаза и увидел Гармендию, стоявшего в дверном проеме, с глазами, все еще чуть опухшими от сна, но сверкавшими от ярости и ненависти. Где-то в глубине у него пробудилось тревожное ощущение, и он признался себе, что, возможно, Джон говорил дело.
Контрабандист вошел в комнату и встал перед ним. «Вам тут удобно, сеньор фон Россбах?»
«Очень удобно, спасибо», сказал Дитер, а затем отхлебнул из своей чашки. «Ваш повар делает отличный кофе с молоком».
«Очень рад, что вам понравилось», прорычал Гармендия. Он подошел ближе и сцепил руки за спиной, яростно пожирая глазами бывшего агента Сектора.
«И вы тоже были так добры, что приняли меня в столь короткий срок», добавил фон Россбах, фальшиво улыбаясь.
«Оу», сказал Лазаро с притворным удивлением. «Значит, у меня был выбор?»
Дитер сделал еще один глоток и улыбнулся. «Вообще-то нет».
Контрабандист огляделся. «А где же ваш молодой друг? Я ожидал, что он придет вместе с вами».
Покачав головой, Дитер сказал: «В этот раз нет». Он поставил чашку с блюдцем на стол рядом с собой. «Я посчитал, что еще раз должен обратиться к вам за помощью».
«За какого рода помощью?»
Дитер начал испытывать раздражение от упорства контрабандиста, нависшего над ним.
«За помощью в поездке. Почему бы вам не присесть, чтобы мы могли это обсудить?»
«Потому что», тихо сказал Гармендия, шагнув вперед так, что их ноги почти не соприкоснулись: «Я не хочу садиться, равно как и не хочу больше вам помогать и вообще не хочу видеть вас». Внезапно он усмехнулся, и в глазах его мелькнуло чистое зло. «Но раз вы пришли, я сделаю все, чтобы вас развлечь».
«Ого», подумал фон Россбах.
……………………………
Джон осмотрел комнату, в которой они с Дитером принудили Гармендию содействовать им в последний раз, когда были здесь, и обнаружил, что она пуста. Он не стал проверять кухню, которая легко обнаруживалась по запаху кофе и готовившейся пищи, так как он был уверен, что фон Россбаха там не будет. Ему хотелось бы иметь план этажа.
«Вероятно, они в гостиной или, может быть, в какой-нибудь столовой», подумал он.
Здание это, бывший особняк каучукового барона, было достаточно большим, чтобы в нем имелись оба этих помещения: «красный каучук» был очень прибыльным в конце прошлого столетия, из-за наличия тысяч долговых рабов-индейцев, которых можно было нещадно эксплуатировать, даже загоняя в могилу, на сборе млечного сока латекса в джунглях. Он направился обратно к кухне, полагая, что, если бы у него была столовая для завтрака, он бы расположил ее там, где кофе и тосты не остынут, пока их подают на стол.
Продвигаясь медленно и осторожно, ему показалось, что он уловил рокот голоса Дитера. «Отлично, верно угадал, Коннор!»
Он полез по трубопроводу, пока не оказался под той комнатой, откуда доносился голос фон Россбаха. Угол наблюдения для Джон оказался плохим, и ему пришлось довольствоваться подслушиванием. Разговор шел не так, как хотелось того Дитеру.
«Вы заявились в мой дом», говорил Гармендия, расхаживая вокруг своего нежеланного гостя, «отдаете приказы моим слугам, чувствуете себя как дома, а потом…» –– он вернулся и взглянул на фон Россбаха, подняв палец – «говорите мне, что я должен сделать вам одолжение».
Он улыбнулся и наклонил голову. «Вы очень беспардонный и напористый человек, сеньор».
Дитер затянулся сигарой и сузил глаза, смакуя насыщенный гаванский дым, который так хорошо сочетался с прекрасным горным кофе. Он чувствовал бы себя еще лучше, если был бы вооружен, но это было бы глупо: люди Гармендии были профессионалами, если не первоклассными спецами.
«Вы не пожалеете, если окажете мне такую услугу, дорогой мой старый друг», сказал он. «И только пожалеете, если этого не сделаете».
И тут контрабандист психанул и слетел с катушек; он схватил серебряный кофейник и замахнулся им на Дитера.
Гигант выбросил вверх руку и выбил его у контрабандиста, забрызгав его горячей жидкостью. Гармендия взвизгнул, больше от ярости, чем от боли. В стене, выходившей на веранду открылись двери; они же по сути представляли собой планочные жалюзи и не являлись препятствием для звука.
«Черт», подумал Дитер.
Гармендия попытался обхватить его за шею над плечами; Дитер сунул ему через плечо в лицо сигару, и контрабандист отскочил назад, завопив от страха, когда сигара чуть не попала ему в глаз. Это дало Дитеру время и возможность схватить двоих из первой волны людей Гармендии и ударить их головами друг о друга, со звонким стуком, заставившим всех в комнате содрогнуться.
Всех, кроме того, кто оказался у него за спиной. Глаза Дитера слегка расширились, когда он ударил его в живот со всей своей огромной силы. Кулак погрузился в слой жира и отскочил от мышц, похожих на…
«Нет, не на резину. На каучуковое дерево».
Этот громила был на добрых шесть дюймов (15 см) выше Дитера, с выступающими бровями и огромным носом на лице. По строению тела он напоминал грушу, но большая часть этой туши представляла собой не что иное, как жир. Откуда-то вдруг появилась его рука размером с мухобойку «Весёлого Зелёного Великана»* и ударила австрийца в ухо. В комнате потемнело, и Дитер почувствовал, как у него стали сгибаться колени. В следующее мгновение он сумел вернуть их в рабочее состояние, как раз к тому моменту, когда на него навалилось еще шесть громил Гармендии.
- - - - - - - - - - - -
* «Весёлый Зелёный Великан» – марка веленого горошка, производимая компанией «Green Giant» («Зеленый Великан»), на рекламе ее присутствовал огромный зеленый великан, на ладони у которого лежит этот горошек.
- - - - - - - - - - - -
Гармендия плюнул в разбитое лицо Дитера, а затем замахнулся в него всей своей силой. Кулаком он ударил гиганту прямо в челюсть, и у фон Россбаха закатились глаза, а голова откинулась назад. Телохранители выпустили его, и австриец повалился на пол без сознания.
Яростно матерясь, Гармендия потер себе кулак, а затем потряс рукой. Он повернулся к Дитеру и жестоко ударил его в живот.
«Ублюдок!», крикнул он и снова ударил его ногой, чуть не потеряв равновесие. «Сдохни, мразь!»
Охранник достал пистолет и оттянул затвор.
«НЕТ!», сказал Гармендия, ударив по стволу пистолета и отведя его в сторону. «Идиот! Это слишком безболезненно для него будет и слишком быстро. И не здесь!» Он впился яростным взглядом в потерявшего сознание человека, задумчиво жуя губу.
«Отнесем его к реке». Он усмехнулся. «Там наверняка есть голодная живность. Нет?»
Его люди улыбнулись. «Пираньи?», спросил один.
«Нет, нет», сказал Гармендия, отмахнувшись от этого предложения. «Слишком сложно будет найти. Вполне подойдет кайман». Его глаза засверкали при мысли об этих больших ящерах. «И они же крупными кусками глотают!»
Все засмеялись.
«Но сначала я позавтракаю как цивилизованный человек. Заприте его в багажник машины». Контрабандист отвернулся, а затем снова повернулся к ним. «И припаркуйте машину на солнышке».
Его люди снова засмеялись и начали оттаскивать туда Дитера.
«Ё-моё», подумал Джон. «Похоже, ожидается поездочка на лодке».
Он стал отползать назад и обнаружил, что ему приходится прилагать к этому огромные усилия. Пролезть внутрь было тяжело, но вот когда он стал толкать себя назад, ему показалось, будто он вдруг сразу как-то потолстел. Менее чем через минуту он оказался застрявшим в воздуховоде.
Рубашка его задралась у плеч, и он не мог ее ни опустить, ни снять; и из-за этой избыточной прослойки ткани он застрял, как пробка в бутылке.
«Здорово!», подумал он. «Просто замечательно». Затем он заставил себя успокоиться и задуматься над этой проблемой как бы стороны. Он снова сдвинулся чуть вперед, и вот наконец, рубашка начала опускаться вниз. После того как она несколько расправилась, он стянул ее с себя через голову, извиваясь так, что ему захотелось стать сверхгибким, прямо-таки гуттаперчевым. А затем он возобновил свое продвижение задним ходом, таща за собой и рубашку. «Слава богу, со штанами таких проблем не возникло».
Примерно после тридцати минут потных, клаустрофобических усилий Джон, наконец, вылез из ямы у стены особняка. Некоторое время он просто лежал там, наслаждаясь чувством освобождения, и прохлаждаясь на горячем, влажном, душном, но замечательном воздухе снаружи. Затем он заставил себя подняться на ноги и стал искать лимузин, оставленный на солнце.
Джон без труда обнаружил эту машину. К несчастью, вокруг нее торчала целая толпа отморозков. Один сидел прямо на багажнике, положив ноги на задний бампер, а двое других, облокотившись на машину, прикалывались над его шутками. Один из них был таким огромным, что Джон аж заморгал, недоумевая, а вдруг этот мужик просто оптическая иллюзия. У всех у них были небольшие подозрительные выпуклости под свободными рубашками-гуайяберами.
Джон навскидку прикинул пару идей насчет того, как бы их отвлечь, но затем отверг их. Под соседним деревом находилось еще двое. Оттуда, где он прятался, сидя в кустах на корточках, ему были видны лишь эти пятеро, но он готов был поклясться, что поблизости было еще несколько. Плюс тут были прохожие, некоторые из них могли вызвать полицию… а многие местные полицаи были друзьями Гармендии. Хорошими друзьями; влиятельными друзьями.
«Для этого нужно создать ого-го какое отвлечение», подумал он. Типа того, что держать пистолет у виска Гармендии. Это если бы у него был пистолет, а у него его не было.
Вопрос этот стал чисто теоретическим, потому что в этот момент контрабандист вышел и дал им знак, чтобы они заводили машину.
«Видимо, Лазаро передумал завтракать. Или он на диете». Он посмотрел на его потные челюсти, уже синие от проросшей щетины. «Наверное, он просто спешит».