Раздались металлические звуки. Приближался Т-90. Серена увидела, как он появился над верхней кромкой неглубокой лощины, и закрыла глаза, позволив себе лишиться сознания, уверенная в том, что Терминатор в точности будет следовать ее указаниям.

МОНТАНА, НАСТОЯЩЕЕ

Клея нахмурилась. Вот! Вот именно это ее раздражало в своей предшественнице. Неумение заметить, как могут интерпретировать ее действия люди, ее окружавшие, отсутствие всякого резервного плана. Что если бы Целлер решила бросить Инфильтратору обвинения перед лицом всех своих людей? Очевидно было следующее: все, что планировала делать Серена, если она вообще хоть что-либо планировала, это блефовать.

Такое поведение с многочисленными слабыми местами было отличительной чертой всех операций с ее участием. Это, по мнению Клеи, проистекало от ее самоуверенности. Что, учитывая многочисленные успехи, которые одерживали люди на тот момент, когда Серена была отправлена назад во времени, было непростительно.

Раздраженно вздохнув, Клея прикусила губы. Она должна была учиться именно на этих уроках, но, похоже, все, что она уяснила себе из этого опыта Серены, это то, как сильно она ей не нравилась.

Покачав головой, она встала и направилась в свою лабораторию. По крайней мере, там она могла заняться своим собственным делом, а не подражать своей крайне неудачной «родительнице».

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС» («ДУБКИ»),

ЛОС-АНДЖЕЛЕС, СЕНТЯБРЬ

Сара сидела, тихо и скромно сложив руки на коленях, но выглядела она настороженно — «Черт, я чувствую себя как-то тревожно!» — а доктор Рэй в этот момент сворачивал в проезд, ведущий к реабилитационному центру.

Когда-то это была гимназия в испанском миссионерском стиле, высотой в два этажа с большими окнами. Земля вокруг нее была нарезана, вероятно, в то время, когда она была продана или превращена в реабилитационный центр. Там, где некогда находилась детская площадка, стояло небольшое невзрачного вида офисное здание высотой в четыре этажа, выстроенное там, судя по всему, в семидесятые годы. Реабилитационный центр был окружен проволочной оградой, в которой не было ворот. Здание вокруг своего основания было обсажено редкими кустиками, все они стояли поодиночке, какие-то всклокоченные, за узкими полосками чахлой травы.

«Вы уверены, что у вас не будет проблем из-за того, что вы меня сюда переводите, доктор?», с тревогой спросила она.

Рэй снисходительно улыбнулся. «Правление утвердило ваш перевод под минимальную изоляцию».

Сара рассмеялась и указала на сплошные, без перегородок, окна дома рядом с ними.

«Да, это, черт, действительно минимальная безопасность».

Рэй кивнул. «Именно об этом я и говорю. И я уже вам говорил: считаю, что причина ухудшения вашего душевного расстройства, когда вы в прошлый раз содержались в Пескадеро, заключалась, в частности, в том, что вы были так сильно ограничены, что вам абсолютно не доверяли». Он посмотрел на дом, стоявший рядом. «А также в том, что вас слишком сильно накачивали препаратами». Он повернулся к ней с улыбкой. «Готовы?»

Она сделала глубокий вздох и кивнула. «Боже мой, как легко манипулировать этим чуваком». Сара вышла из машины, и Рэй учтиво забрал ее сумку из багажника. Затем он взял ее под руку и повел ее к крыльцу.

Сара позволила ему это сделать, преисполненная спокойствия и помня о том, что когда она в последний раз находилась на попечении докторов из Пескадеро, она расправилась с ними задолго до приближения к реабилитационному центру. И сейчас она, вероятно, последние полчаса уже могла бы мчаться на всех парах к канадской границе.

Но она понимала, что нынешний план был лучше, возможно, длительней по времени, но все же лучшим в долгосрочной перспективе. Также Сара была рада тому, что теперь у нее хватало терпения реализовать столь долгосрочный план. То, что в этом был задействован Дитер, безусловно, помогало его осуществить. Помогал также тот факт, что теперь не было этого печальной памяти доктора Зильбермана, пичкавшего ее психотропными веществами и державшего ее взаперти, словно какое-то животное…

Когда они взошли по ступенькам лестницы, парадная дверь открылась, и она обнаружила, что ответила улыбкой на приветственную улыбку доктора Зильбермана, еще до того, как каждый из них двоих понял, кого он видит перед собой, и обе эти улыбки улетучились, превратившись во взаимное выражение изумленного разочарования.

«Ты!», молча проговорили они оба, глядя друг на друга.

ПОМЕСТЬЕ ФОН РОССБАХА, ПАРАГВАЙ

*Крейг Кипфер*, писал Джон. Определенно этот тип что-то замышляет. Он не из науки, и не инженер, и не компьютерщик, по крайней мере, ничего такого я относительно него не нашел. Его имя ни в каких списках госслужащих не появляется, после того, как он отслужил пять лет в армии, откуда он вышел в отставку с самыми лучшими характеристиками. Но его компьютер защищен сильнее, чем в ЦРУ. Не то, чтобы они в этом были самыми лучшими, но не в этом дело. Просто мне показалось, что тебе захочется его проверить

Ты же его нашел, ответила Венди. Почему бы тебе самому и не проверить его? Может, он просто параноик. Таких полно. Чем, как ты предполагаешь, он зарабатывает на жизнь?

Черт, если б я только знал, написал он. Послушай, если он заметит, что за ним следят, и узнает, откуда я, он подумает, что я более опасен для него, чем я есть на самом деле, и, возможно, будут действовать соответственно. Если же он засечет твой адрес, он подумает про шкодливую студентку, которой от скуки и обилия свободного времени нечем заниматься. Кроме того, честно говоря, я считаю, что ты, похоже, в этих делах разбираешься лучше меня

Льстец, написала она. Что ты имеешь в виду, он будет «действовать соответственно»? Ты считаешь, этот чувак опасен или что-то в этом роде?

«Считаю ли я?», спросил себя Джон. Станет ли он подвергать Венди опасности ради удовлетворения своего любопытства в отношении этого типа? Дитеру это имя не было знакомо, хотя он соглашался с тем, что тип этот казался ему подозрительным. Честно говоря, они мало что о нем знали, чтобы сказать, опасен он или нет.

Не знаю даже как ответить, признался он. Это довольно странный тип, так что я бы тебе посоветовал вести себя с ним с крайней осторожностью. И если тебе покажется, что ему о тебе стало известно, быстро исчезай с его адреса. Я бы тебя не стал просить его проверять, если бы действительно не считал, что он является проблемой, но всякий раз, когда этим занимаешься, всегда рискуешь

Понимаю, Венди согласилась. Ладно, я займусь этим. В любом случае мне нужно оттачивать свои навыки взлома. Пока-пока

Джон нахмурился. Файлы Кипфера были очень загадочными и скрытыми, и этого было достаточно, чтобы считать это тревожным красным флажком. Однако, учитывая его опыт, для него тревожные флажки означали нечто совсем иное, чем то, что они могли значить для Венди. У нее могли возникнуть серьезные неприятности. Думая об этом, ему хотелось увильнуть от термина «опасность». Он смутно чувствовал свою вину в том, что, возможно, подставляет ее под удар.

«Мне придется это преодолеть, прежде чем я стану Великим Воякой-Придурком», с презрением подумал он. А пока… «А, да ладно! Он, скорее всего, намного менее опасен, чем те луддиты, которых она троллила». Что было почти несомненно так, пусть даже он и искал тут легкий путь избавиться от этого неприятного ощущения.

Возможно, причина этого чувства вины заключалась в том, что он вообще-то хотел узнать Венди чуть получше. Ему понравился ее голос. «Может, мне еще раз позвонить ей», подумал он. Но затем он вспомнил, что она не очень-то была впечатлена им в тот первый раз, когда они разговаривали. Конечно, в этот раз ему хотелось позвонить из-за того, что его интересовала она сама, нежели ее навыки. «Но не думаю, что она высоко оценит то, что я дам ей это понять».

РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР «ЭНСИНАС»

Сара шла вперед. И она слышала лишь звук хрустящей под ее ботинками низкой сухой травы. Прекрасный день, солнечный и теплый. Она шла к детской площадке, где было много смеющихся детей и матерей, однако они почему-то вовсе не шумели.

Одна из этих женщин в розовой униформе официантки усаживала своего малыша на качающуюся лошадку. Она обернулась и посмотрела через плечо, будто услышала, что кто-то позвал ее по имени. Сара увидела свое собственное лицо; это была та женщина, которой она могла бы стать без Кайла Риза, без Терминатора.

Она подошла к проволочной ограде, отделявшей детскую площадку от остального мира, и положила руки на ее ромбовидные отверстия, наблюдая за самой собой, такой, какой она могла бы стать. Та Сара отвернулась и занялась своим ребенком.

Сара знала, что произойдет, она уже была здесь раньше. Она закричала всем, кто находился на детской площадке, чтобы они бросились в укрытия, но ни звука не вырвалось из ее груди. Она стала трясти ограду, кричать изо всех сил, как только могла, но никто не слышал ее, и мир продолжал жить своей жизнью, будто ее и вовсе не существовало.

А затем появилась она, эта ослепительная вспышка, которая сожгла все ее тело, мгновенно убив всех женщин и детей на детской площадке, за ней последовала ударная взрывная волна, раскидавшая их в стороны, словно листья, и разорвавшая на куски, а она тем временем всё прижималась к ограде и кричала от мучительной боли.

Вдруг стало темно, тихо стонал ветер, дувший сквозь развалины зданий.

Она переступила с ноги на ногу и вдруг обнаружила, что стоит на какой-то неровной и нетвердой поверхности. Взглянув вниз, она увидела, что стоит на костях, и от ужаса у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что они были человеческими.

«Сара».

Она повернулась на звук его голоса и улыбнулась, увидев Кайла, стоявшего на некотором расстоянии от нее. Но со смехом смешалось рыдание, сдавившее ей горло. Она протянула к нему руки, но не смогла сдвинуться ни на шаг вперед.

«Кайл», тихо сказала она.

Он стоял на небольшой груде черепов, глядя на нее сверху. Ею овладело чувство глубокой печали, когда она вдруг поняла, что он к ней не подойдет; глаза ее наполнились слезами, а горло сжалось до боли.

«Все еще не закончилось, Сара», сказал он. Лицо его было печальным, а голос нежным. «Ты должна оставаться сильной».

Она покачала головой, но произнесла: «Знаю», и по щекам ее потекли слезы.

Кайл взглянул на нее с такой любовью, что сердце ее было тронуто до глубины души. Она вздохнула, но прежде чем она успела что-то произнести, он начал буквально разрушаться. Словно падающий карточный домик, он упал на колени, потом опустился и свернулся, затем вновь снизился и сложился, и прямо на глазах у нее тело его превратилось в кости, но лицо осталось прежним.

«Будь сильной», сказал он.

«Ааа!», закричала Сара, привскочив на койке.

«С тобой все в порядке?», сонно спросила ее соседка.

«Плохой сон приснился», ответила Сара, с бешено колотившимся сердцем. «Извини. Все в порядке».

Женщина пошевелилась и, казалось, снова уснула. Сара отерла со щек слезы и подождала, пока пульс у нее не успокоится. Затем она снова легла на койку и повернулась на бок, обняв колени.

«Черт», подумала она, «один только взгляд на этого Зильбермана – и у меня опять кошмарные сны». Но она была сильнее этого; она знала, что она это вынесет.

Сара заставила свои напряженные мышцы расслабиться. Итак, у нее неожиданная и нежелательная реакция. Но не первый раз в своей жизни она оказывалась застигнутой врасплох. Вообще-то для нее это даже нормально, очень и очень привычно.

«Обожди, Кайл, потерпи. Я еще не сдалась, я не вышла еще из игры».

ГЛАВА ПЯТАЯ

МОНТАНА

Клея внимательно осмотрела приборы; уже почти пора было извлекать образец из печи.

Она надеялась, что эта порция химических веществ, наконец-то, станет настоящим полисплавом и, следовательно, веществом, подходящим для той нанотехнологии, которая сможет превратить ее в Т-1000. «Профессиональной мастерской» являлась эта ее лаборатория, ставшая свидетельницей уже слишком многих неудач.

Надежда, свойственная человеческим эмоциям, заставляла ее продолжать эксперименты уже задолго после того, как та часть ее разума, которая относилась к машине, пришла к выводу, что ее нынешние возможности являлись безнадежно неадекватными для решения поставленных перед нею текущих задач. Даже простое нахождение здесь, среди чистых материалов и форм из стекла, металла и пластика, электрических схем и электропроводки, запахов озона и синтетики… успокаивало ее. Ничего похожего на неупорядоченность человеческих взаимоотношений.

Несмотря на все недостатки этой лаборатории, она несла с собой некоторое ощущение дома и времени, которых она больше никогда не увидит, мира Скайнета.

Ее оборудование и возможности являлись также недостаточными для создания наномашин, которые могли бы освоить, впитать в себя и оживить жидкий металл; но с другой стороны, никакая иная лаборатория на Земле не способна была создавать что-нибудь лучшее. Одного знания, как можно сделать что-нибудь, еще далеко не достаточно в условиях, когда материалов, необходимых для этого, еще не даже существует, или же нет необходимых инструментов, чтобы изготовить другие инструменты. Поэтому она сосредоточилась на более или менее достижимой цели. Ее возможности, в отличие от Скайнета в будущем, были сильно ограничены. Она могла сделать только то, что в ее силах, и только если сильно постарается.

Пора; образец был уже готов. Клея сунула руки в перчатки манипулятора, удаленно перелив металл, смешанный в специальном составе, в другой сосуд, который можно было извлечь из печи для охлаждения на открытом воздухе. На I-950 были темные очки для защиты глаз от слишком яркого блеска раскаленной массы. Она постаралась подавить в себе всплеск надежды, заметив, что она переливается с необходимой степенью плавкости и гладкости.

После извлечения из печи металл начал быстро остывать до серого цвета. Она отложила его в сторону на время, чтобы он достиг комнатной температуры, надеясь, что полученное количество сплава не затвердеет или не станет мешать формированию вязкого сцепляющегося вещества. Предыдущая порция сплава, ею изготовленная, была и оставалась до сих пор жидко-зернистой и рассыпавшейся.