Сара повалилась вниз, ударившись головой о стол — сильно, а затем упала на пол, не потеряв сознание, но совершенно лишившись сил.

Таня посмотрела на Лоретту и улыбнулась, когда эта маленькая женщина показала на Сару, словно преподнося той подарок. Таня взобралась на стол и полезла по нему, чтобы взглянуть вниз, как там Сара, а затем посмотрела на Лоретту, почти игриво.

«У тебя есть ручка?», спросила она. «Моя сломалась».

Лоретта с нежностью улыбнулась ей. «Дорогая, у меня их две!» Она передала их ей.

Таня взяла по одной в каждую руку и начала смеяться. Сара уставилась на нее, все еще не в состоянии двигаться; последнее, что она отчетливо помнила, это как Таня сползла со стола на нее, держа в руках ручки, словно кинжалы. А затем острые кончики обрушились вниз.

Элиза вскрикнула, увидев это, и вскочила со стула. Бешеный крик, вызванный ревностью, оказал, однако, эффект, схожий с криком ужаса; со всех сторон в палату набежал медперсонал. Лоретта повернулась на нее и зарычала, а затем постаралась как можно дальше дистанцироваться от Тани.

Сначала появились санитары, помчавшиеся к Элизе, но она быстро указала на Таню. Руки Тани, окровавленные почти до локтей, поднялись и снова опустились вниз, и показалась растекающаяся лужа крови. Санитары бросились в другую сторону, один из них заорал в свою рацию, вызывая врача. Вскоре рядом оказалась целая группа санитаров, оттаскивавших Таню от потерявшей сознание Сары, а Таня тем временем яростно кричала и пыталась кусаться.

«Она первая все это начала!», сказала Элиза санитару, уводившему ее, указывая на Лоретту.

«Она науськивала на это Таню, и потом она ударила Сару, а потом… а потом— »

Санитар зашикал на нее, заставив замолчать, и повел ее в ее палату, а вслед за ними и медсестра со шприцем, наполненным морфием.

«Это она все подстроила!», продолжала настаивать Элиза.

«Давай, пошли, милая», сказала медсестра, подталкивая Элизу в ее комнату. «Мы тебе поможем, сейчас почувствуешь себя лучше».

«Вы меня не слышите!»

И они и не стали бы ее слушать, она это знала. Сумасшедшим никто не верит.

……………………………

Доктор Саймон Рэй провел пальцами сквозь свои короткие светлые волосы, потом положил локти на стол и закрыл лицо руками. Невероятно.

Можно подумать, что Пескадеро – это какое-то змеиное логово! Как такое могло случиться? Неужели никто не заметил, что Лоретта абсолютно неадекватна? Что Таня так опасна? Как ей могли позволить войти в комнату отдыха?

Это катастрофа! У него теперь пациентка, очень известная пациентка при этом, лежащая с несколькими ножевыми ранениями и осложнениями на печень. Одна пациентка обвиняла другую в том, что она все это подстроила, и правление требовало отчета, почему такая опасная больная, как Таня Феркин, оказалась вместе с другими пациентами.

Даже похлеще катастрофы. Это даже повод к судебным разбирательствам. Он откинулся назад с тяжелым вздохом, опустив голову на спинку кресла.

Резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть, затем открылась дверь, и в кабинет вошел высокий и худой мужчина средних лет.

«Где моя секретарша?», спросил Рэй.

«Понятия не имею», сказал непрошенный гость. «Думаю, ксерокопирует что-нибудь». И наверняка она это и делала: он дал ей сто долларов, чтобы она чем-нибудь занялась, чтобы ее не было на своем рабочем месте минут десять.

Рэй встал, не зная толком что делать. Человек этот излучал уверенность, поэтому он, видимо, не являлся обеспокоенным и чем-то возмущенным родителем, и он не был одет как пациент. И тут сердце его сжалось. Незнакомец был похож на юриста.

«Чем могу быть полезен?», спросил доктор.

«Во-первых, тем, что можете выслушать мои предложения, и затем их принять». Мужчина уселся в кресло. «Моя фамилия Пул».

Рэй постоял немного, а затем сел сам. «Предложения?», спросил он в замешательстве.

«На вас повисло ЧП, доктор», сказал Пул.

Доктор внимательно оглядел своего посетителя, обдумав его высказывание и решив, что это просто констатация факта. «Так, и что дальше», попросил он его продолжить.

Тонкие губы Пула скривились в чуть заметной ухмылке. «Мое предложение заключается в том, что вы переводите Сару Коннор на общий режим минимальной изоляции, пока она не оправится», сказал он. «А затем вы подаете прошение о переводе ее в реабилитационный центр».

«Я уже сказал перевести ее на минимум», сказал Рэй. «Не думаю, что это будет хорошее решение оставить пациентку на излечении в том же самом месте, где она была так сильно ранена. Кроме того, пройдет несколько недель, возможно даже месяцев, прежде чем она будет способна принести кому-нибудь какой-либо вред».

«Именно поэтому правление и одобрило перевод», сказал Пул.

Рэй покачал головой. «Я еще не получал от них ответа».

«Они это одобрили», сказал Пул.

Удивленный этим, Рэй некоторое время внимательно на него смотрел. «Мистер Пул—»

«Просто Пул».

«Ну хорошо, Пул. Только вот почему вас интересует этот случай с Коннор?»

«Почему интересует – это вас не касается», сказал Пул, вставая. «И в ваших же собственных интересах советую вам поступить именно таким образом. И мне также будет интересно похлопотать о том, чтобы такой талантливый врач, как именно вы, добился бы того успеха и признания, которых вы заслуживаете. Как я понимаю, имеется вакансия в «Психиатрической группе Глен-Эллен». Наверняка вы когда-либо подавали заявление о приеме в нее, не так ли?»

Доктор удивленно заморгал, недоумевая, как он мог это знать. «Эммм… да», сказал он. «Это было бы очень желательно — »

Пул его прервал. «Когда г-жа Коннор в достаточной мере восстановится, подайте прошение перевести ее в реабилитационный центр».

«Мне кажется, у вас не совсем реалистичное представление о том, как быстро такие вопросы решаются», пренебрежительно сказал Рэй.

«О, думаю, вы обнаружите, что правление очень даже пойдет вам навстречу». Пул еще раз ему слегка улыбнулся. «Сделайте так, как я вам говорю. И подайте заявление в Глен-Эллен. Подумайте, насколько это повысит вашу репутацию, если вам удастся вывести безумную бомбистку Сару Коннор из сумасшествия в нормальное психическое состояние менее чем за два года».

«Вы думаете, она здорова?», спросил Рэй с искренним любопытством.

Пул обернулся, уже держа руку на ручке двери. «Ну ей богу, доктор, ну откуда мне знать? Я же не психиатр». А затем он ушел.

«Хм», сказал Рэй.

Вступление в «Глен-Эллен-Групп» было одной из тех необходимых целей, поставленных им перед самим собой, которую он должен был достичь в соответствии с личным своим планом. Пул дал ему понять… Рэй был уверен, что тот намекнул ему на то, что от него ожидают правильных действий в отношении Сары Коннор, перед тем как удовлетворить его новое заявление о принятии. Психиатр отказывался признаться в этом самому себе, отказывался назвать это словом «взятка», когда оно вдруг откуда-то само выплыло и пронеслось у него в мыслях. Пул просто указал на некоторые очевидные факты.

Ведь действительно столь быстрое восстановление психического здоровья Коннор послужит во благо его репутации. Или точнее, если он действительно сам будет убежден в том, что она не опасна для общества. Но он действительно считал, что с ней вроде бы всё обстоит хорошо. На самом деле, очень неплохо.

Возможно, ему так и следует поступить, как предложил Пул.

МОНТАНА

Клея сидела абсолютно неподвижно; одна небольшая часть ее сознания следила за работой Терминатора на крыше, обновлявшего их солнечную энергетическую установку.

Остальная (наиболее эффективная) часть ее разума обучалась, усваивая будущий опыт Серены Бернс.

Когда Клея была чуть моложе, ей очень нравились эти уроки, особенно те, которые позволяли ей следить за общением Бернс со Скайнетом.

Особенно те его моменты, когда Скайнет фактически овладевал вживленным в Серену компьютером, по сути становясь самой Сереной.

Теперь же она обнаружила, что они лишь угнетают ее, решительно напоминая ей о том, чего она сама никогда не имела и не знала. Когда она только приступила к выполнению своего задания, Клея была уверена, что эмоции ее успокоятся. Такая тенденция к печальным размышлениям могла являться побочным эффектом ее химически индуцированных стремительных приступов взросления.

И конечно же, она посчитала легкомысленность Серены абсолютно неприемлемой, а ее жизнелюбие отвратительным. Клея была рада тому, что никогда не встречалась со своей прародительницей лицом к лицу; I-950 была уверена в том, что не смогла бы не уничтожить Серену.

Память, которую она сегодня просматривала, относилась к тому времени, когда Серена взаимодействовала с бойцами в будущем, когда она внедрялась в стан врага в ходе войны Скайнета с людьми. Она закрыла глаза и увидела лейтенанта Целлер, приближающуюся к ней. Так она увидела все эти воспоминания, глазами самой Серены, словно все это происходило с ней самой.

2029 ГОД

«Бернс», сказала Целлер с мрачным видом. Она жестом руки приказала Инфильтратору следовать за собой.

Серена наклонила голову, подчинившись. Пока она следовала за ней, она пересмотрела все свои действия за прошедшую неделю и не нашла ничего такого, о чем следовало бы обеспокоиться. Да, ей удалось сделать так, что бедняга санитар Гонсалес погиб, но лейтенант никоим образом не смогла бы связать его гибель с ней. Она рисковала, направив небольшую группу Т-90 к этому санитарному посту в тылу за линией боя. Той линией, которая существовала тогда.

Правда, это был просчитанный риск; всегда продолжала оставаться возможность того, что кто-то и где-то мог бы следить за ними, в надежде обнаружить такие сигналы. Но вероятность обнаружения такого источника посреди перестрелки, когда всё это длилось на протяжении лишь считанных секунд, была крайне мала.

Кроме того, Целлер всегда казалась мрачной. Существовала вероятность того, что ей захотелось бы привлечь Инфильтратора к какой-то опасной тайной атаке. Если так, то отлично. Она не сможет вернуться в подразделение Целлер, но зато какая-нибудь другая, удаленная группа примет ее в свое лоно, с нею породнившись.

Они спустились в какую-то глухую укромную долину, и Целлер резко развернулась на каблуках, со злобой глядя на Бернс. «Не знаю, как ты это сделала, но знаю, что это ты убила его!», прорычала она.

Серена удивленно заморгала. «Что?», спросила она. «О ком ты…?» Это могло, в конце концов, относиться ко многим.

«О Гонсалесе!» Целлер шагнула к ней чуть ближе, покачав головой, горько сжав губы и немного сгорбившись. «Он любил тебя! Он любил всех, и он лишь хотел помогать людям. Как ты могла?»

Инфильтратор позволила себе открыть рот от притворного удивления, и ничего не смогла поделать с тем, что рассмеялась, пытаясь сделать так, чтобы это показалось нервным смехом. «О чем, к черту, вы говорите, мэм?», спросила она. «Меня и близко не было рядом с Гонсалесом, когда его нашли эти Т-90! Никоим образом я не могла иметь ничего общего с его смертью!»

Серена увидела, как Целлер выпрямилась, однако яростный блеск в ее глазах не уменьшился. Напротив, привлекательные черты ее лица исказились презрительной гримасой, чем-то вроде насмешки.

«Я не доверяла тебе с самого первого момента, когда только увидела тебя», сказала она. «Иногда такое бывает, что от кого-то чуешь беду, а от тебя, Бернс, за версту несло бедой с самого первого дня. Я буду следить за тобой, сука! Следить, с кем ты якшаешься, следить за тем, с кем ты куда-то идешь. И сейчас я скажу тебе так» — она ткнула пальцем Серене в лицо — «лучше бы им вернуться живыми!»

Инфильтратор глубоко вздохнула и потянулась к ней, намереваясь сломать нежную шею лейтенанта. Но вместо этого ее метнувшаяся к ней рука наткнулась на нож Целлер; Серена подавила боль и схватила ее за кулак, выбив из рук у нее оружие.

Глаза у Целлер расширились от ужаса, когда лицо у Серены осталось абсолютно спокойным, как маска, несмотря на кровавую рану. «Ты одна из них», выдохнула она, схватившись за плазменную винтовку, перекинутую через плечо. «Но такого не может быть—»

«Это бесполезно». Серена отбила этот удар, отведя дуло в сторону как раз в тот момент, когда рядом с ухом ее прогремели пролетевшие ионы. «Если бы ты попала, то могла бы меня прикончить».

Целлер ударила ее по голове сбоку прикладом винтовки, но Серена обхватила ее в медвежьи объятия и стала душить. Колени, кулаки и короткий нож для самообороны поражали ее снова и снова. С чем-то похожим на последнее усилие Целлер вонзила нож, глубоко погрузив его в бок I-950, как можно выше, словно пытаясь добраться до сердца.

Серена почувствовала, что нож вонзился ей в легкое, и жестоко и раздраженно затрясла противницу. Если она не может задушить эту тупую суку, то сломать ей позвоночник тоже будет прекрасно. Охнув, Целлер обмякла, и Инфильтратор выронила ее. Инфракрасные датчики подтвердили, что тело теряет тепло. Симулировать такое не сможет ни один, пусть даже умнейший в мире человек.

Судорожно кашляя, Серена упала на землю, истекая кровью рядом с трупом лейтенанта Целлер, и осталась там лежать, следя за шуршанием листьев на фоне неба, а вороны, надеявшиеся на добычу, смотрели на них сверху и ждали. Она вывела из состояния бездействия одного из Т-90, которых спрятала неподалеку, обозначила ему свое местонахождение и приказала явиться в лощину и уничтожить самого себя таким образом, чтобы это выглядело, как будто это сделал он.

Т-90 подтвердил получение приказа по связи и отключился.

Голова у нее болела, она откинула ее назад и перекатилась на бок, чтобы не утонуть в собственной крови, Серена приказала своему компьютеру ослабить полученные ею повреждения так, чтобы она не умерла до прибытия помощи. Она действительно сразу же почувствовала, как кровотечение у нее замедлилось, так как вены и артерии сжались, почти остановив ток крови.

Без сомнений, ей понадобится время для восстановления в эвакогоспитале. Она облизнула губы. Возможно, настало время уйти. Целлер вполне могла поведать о своих страхах и подозрениях кому-нибудь еще.