Удобство взаимодействия со спутником еще раз подтвердило, что такая работа нам необходима в повседневной службе. Не в учебной повседневной, а в боевой, в такой, например, как на Северном Кавказе. Столько раз уже приходилось сталкиваться с этими вопросами.
Присылают нам что-то на испытания. Мы испытываем, пишем восхитительный отзыв. А потом оказывается, что в войска это если и придет, то совсем не скоро. Так было с гранатометом РПГ-26 «Вампир». Мы его испытывали, раскалывали гранатой скалы чуть не в метр толщиной, в боевой обстановке выбивали бандитов из любых укрытий, но в войска он начал приходить только четыре года спустя, да и то единицами. Но до этого появился на вооружении в Ливане, в Венесуэле и, кажется, в Иране.
То же самое со спутниковой системой. Она испытывалась исключительно в спецназе ГРУ, поскольку работала только со спутниками ГРУ. Но спутниковое время, как нам потом сказали, стоит очень дорого, и ГРУ не в состоянии оплачивать его для ведения простых, по мнению командования, операций. А кто знает, какие операции являются не простыми!
Тем не менее в данном случае мне позволили пользоваться программой спутникового контроля телефонных разговоров и номеров, и я делал это с пользой для дела. Опасаясь, что мой планшетник могут отключить от спутника, я поставил в карте отметку, где располагалась вторая засада, и время от времени сверялся, определяя, нет ли изменений.
Вторая засада была выставлена, скорее всего, для проформы, для подстраховки первой, которая располагалась в таком удобном месте, что при образцовом выполнении задуманного моей роте пришлось бы весьма несладко. Может быть, настолько, что мы вынуждены были бы вернуться восвояси после боя с тремя бандитами. Значит, я обязан сказать громадное спасибо капитану Константинову, который меня на работу со спутником надоумил.
И я, как человек, умеющий благодарить, тут же позвонил Константину и сказал, что хотел.
— Значит, еще три бандита ликвидированы. Очередь еще за тремя.
— Со второй засадой проще. Там место не настолько удобное, чтобы засаду устраивать. Не думаю, что там могут возникнуть осложнения. Но расслабляться я не собираюсь. Просто разделяю задачи по сложности.
— В ФСБ о твоих успехах пока не докладываю, а то они имеют претензии к нам из-за того, что большинство бандитов найти не смогли.
— Эти претензии они могут себе высказать. Использовали бы СОРМ, давно бы поняли, что бандиты уже далеко. А доложишь им, они могут и в ущелье припереться. Тогда непонятно, что нам делать, бандитов уничтожать или смежников защищать. Они же всегда себя считают высокими спецами. И не понимают, как это кто-то смеет их убивать… И ментовский спецназ не лучше. Но эти хоть понимают, что бандиты их уничтожают с удовольствием, и потому пытаются драться отчаянно. Только драться не умеют. Особенно если бандиты с опытом. А наши с опытом. Практически все прошли школу ИГИЛ. Так что лучше пока ничего не сообщай никому. Разве что начальнику штаба. Он понимает, что нам без посторонней помощи легче работать.
— Договорились. Кстати, СОРМ хорошо работает в городе, а в горах у ФСБ всегда с ним сложности. Требуется спецтехнику в горы выгонять. А там ведь постреливают, спецтехнику и пожечь могут. Так что обвинять их понапрасну тоже не следует. Они работают, как могут, стараются. У меня все. Конец связи…
— Конец связи.
Я не желал понимать, что это за спецтехника такая, если она боится военных действий. Зачем тогда она вообще нужна?
Вторая засада с удобством устроилась почти у поворота в ущелье на сравнительно большом по площади плато. Первым их нашел, как обычно, старший сержант Пермитинов с помощью моего бинокля.
Перед этим мы остановили колонну, спрятав ее среди скал за поворотом, а старший сержант забрался на каменный отрог. Сверху ему все было прекрасно видно.
— Первые готовились к встрече, — сообщил старший сержант по связи. Слышно его было отлично, и я подумал, что напрасно мысленно ругался за плохую поставку техники в войска. Раньше, еще пару лет назад, Пермитинову пришлось бы спускаться, чтобы доложить обстановку в засаде. — В напряжении сидели, как струны на гитаре, зазвенеть были готовы. Только не зазвенели, а загремели… У этих два миномета «Поднос»[26] и крупнокалиберный пулемет. Но они слышали, я думаю, звук взрыва и успокоились. Посчитали, что первая засада нас не пропустит. Сели в кружок, курят. Думаю, были бы на плато дрова, развели бы костер. Вообще никакой осторожности.
— За это следует наказывать, — заявил я категорично.
— Разрешите, товарищ капитан? — спросил Пермитинов. — Я с собой пятерых возьму, они не заметят, как мы подкрадемся.
Использовать во второй раз вариант со снайпером я не хотел. Привык действовать разнообразно. Иногда такая привычка, бывает, даже спасает положение.
— Иди, — разрешил я. — Подъем должен быть со стороны ущелья. Думаю, достаточно пологий. Иначе им было бы тяжело затаскивать наверх минометы и опасно таскать мины.
— Товарищ капитан, — вмешался в наш разговор ефрейтор Кораблев. — Там место открытое, хорошо бы мины испытать…
— Слишком близко к основной группе бандитов. Мы их так предупредим о своем близком подходе.
— «Галл» стреляет бесшумно…
— А светошумовая мина шума делает больше, чем три крупнокалиберные гаубицы…
Пермитинов уже спустился со скалы и позвал с собой пятерых бойцов. Перед выходом передал мне мой бинокль, хотя я не просил. Я вообще не намеревался карабкаться на отрог, но, раз уж бинокль оказался в моих руках, почему бы не посмотреть, как пройдет дело…
Подъем оказался не настолько сложным, как думалось снизу. Я оказался наверху даже быстрее, чем это делал старший сержант. Видимо, сказалась тренировка на «скалодроме», которой я никогда не пренебрегал. Наверху открывался хороший обзор. Я залег с биноклем за камнем из опасения, что и у противника могут оказаться такие же приборы наблюдения. Но даже если приборы у бандитов и были, они, чрезвычайно спокойные, ими не пользовались.
Своих солдат я видел хорошо. Они в достаточном темпе бежали почти вплотную к горной гряде, дважды обогнули выступающие каменные «языки» и скоро свернули в ущелье. Дальше получилось так, что я видел и своих солдат, и бандитов, но бандиты видели только друг друга.
Старший сержант Пермитинов работал в классической манере. Трое остаются и держат бандитов на прицеле, трое подкрадываются, потом передние держат противника на мушке, подкрадываются задние. И так три смены состава.
В итого совершать нападение выпало тем, которых возглавлял Пермитинов. Солдаты встали за спинами бандитов. Те вскочили, но было уже поздно. Не прозвучало ни одного выстрела, малые саперные лопатки, всегда хорошо заменяющие боевые топоры, синхронно обрушились на головы бандитов.
— Товарищ капитан, путь свободен, колонна может следовать дальше, — спокойно доложил Пермитинов. У него даже дыхание не сбилось. Не зря мне его рекомендовал майор Телегин, не зря…
— Спускайтесь в ущелье. Продвигайтесь вперед, как только услышите шум двигателей колонны, сообщайте. Мы машины оставим. Если раньше нас дойдете до бандитов, в бой не вступать. Это категорично.
— Есть, товарищ капитан, не вступать в бой. Работаем.
— Работайте. Конец связи…
— Конец связи…
Я начал спуск, памятуя, как быстро спускался старший сержант. И следовал его путем, перепрыгивая с одного каменного уступа на другой. Еще на середине спуска дал команду:
— Колонна выходит на дорогу. Продолжаем движение в сторону ущелья.
Колонна оказалась рядом как раз к тому моменту, когда я спустился.
На броню бронетранспортера я запрыгнул на ходу. Рядом уже не было старшего сержанта Пермитинова, и мне словно бы чего-то не хватало. Но с собой старший сержант взял только одного солдата с нашего БТРа, остальные четверо были с других машин. Выбор Пермитинова был мне непонятен, но это, скорее всего, потому, что я еще недостаточно знал, на что способны солдаты разведроты вместе и по отдельности. Старший сержант лучше меня знал, чей локоть он чувствует рядом, кто более надежен и кто на что способен.
— Товарищ капитан, — оказался легок на помине Пермитинов. — Здесь, в ущелье, два часовых стоят. Курят… Ничего не опасаются.
— Снимай их!
— Понял. Уже сняли. И оттащили с дороги под скалы, в темень…
Такие невнимательные часовые среди опытных бандитов, прошедших ряды ИГИЛ, — редкость. Или это тоже какая-то хитрость Старшего брата Сатаны?
— Внимательно смотрите, часовых могут пожелать не вовремя сменить.
— Я понимаю, товарищ капитан. Мы сначала думали их обойти стороной. Но там пришлось бы между ними проползать. И еще подумали, что, если мы дальше уйдем, они раньше нас двигатели колонны услышат и сообщат своим. Потому и отработали. А сменить их могут. Смотрим и слушаем. У нас все прицелы с тепловизионной насадкой. Автоматы с глушителями. Подходы контролируем.
— Работайте. Конец связи…
— Конец связи…
Я много раз встречался с ситуацией, когда инициатива снизу может пойти вразрез с замыслами командира. В данном случае наши разведчики проявили инициативу по делу. Действительно, часовые могли услышать двигатели наших машин раньше, чем Пермитинов и его команда, и сообщить своим. Значит, «снимать» часовых необходимость была прямая. Такая инициатива всегда приветствуется и не вызывает нареканий.
Многие из бандитов служили в армии. Или просто слышали об армейских правилах и порядках. В главных армиях мира часовой ставится на два часа, и бандиты старались придерживаться того же правила. Они не брали пример с НОАК[27], где часовой выставляется на четыре часа, или с армий Афганистана, Пакистана или Индии, где на каждом посту существует только два часовых — дневной и ночной. И никто не подскажет, когда этих часовых выставили.
Я еще не успел проверить на местонахождение все телефонные номера. И потому часовых могли выставить и два часа назад, и только что. Более того, это уже могла быть вторая смена часовых.
Но, вероятно, это все же была первая смена, потому что старший сержант Пермитинов доложил:
— Товарищ капитан, четверо идут. Вероятно, разводящий с новой сменой, и с ними еще кто-то. Может, еще один часовой в другое место, может, разводящий кого-то повел в усиление засады. Предполагаю работать на поражение. Была мысль захватить разводящего, чтобы спросить, но не уверен, что он ответит, и может поднять стрельбу. Тревога в лагере бандитов нам ни к чему.
— А что, лопатками работать разучились? Или они у вас затупились после засады? Троих убрать, разводящего попробовать захватить. Мы скорость добавляем. Водители, слышали?
— Слышали, товарищ капитан, — за всех ответил старший прапорщик, механик-водитель головного бронетранспортера, на «броне» которого я ехал. И тут же я почувствовал рывок. Два мощных дизельных двигателя, что стоят на БТРе, может быть, и не могут разгоняться так, как легковой седан, но стараются. И рывок при разгоне обычно ощущается.
В первые секунды головной БТР сделал отрыв от колонны, но остальные тут же подтянулись. Дорога пока позволяла разгоняться, хотя местами и петляла.
Мы очень быстро оказались против «ворот» нужного нам ущелья. Правда, съезд с дороги здесь был неудобным — высоковатым и крутоватым. Если бронетранспортеры еще могли преодолеть такой откос дороги, то для грузовиков это было затруднительно. Тем не менее я решил рискнуть: приказал солдатам покинуть кузов, а сам сел в кабину к водителю.
— Тормоз нажимаешь постоянно и только понемногу отпускаешь, чтобы машина сползала.
Солдат-срочник из автороты был счастлив выполнить такой маневр. Но все же настороженно спросил:
— А мы не будем вести себя как кошки?
— Это как?
— Они всегда лезут в такие места, откуда выбраться не могут. Я сильно сомневаюсь, что назад грузовик выберется…
— Двумя БТРами вытащим, если одного не хватит.
— Кардан порвется.
— Просвет у машины большой. Даже не заденет. Спускайся…
Я выпрыгнул из кабины, чтобы посмотреть, будет ли грузовик цепляться карданным валом. Под машиной было темно. Воспользоваться тактическим фонарем я не решился. Мало ли кто со стороны увидит свет! Но звука, который выдал бы такое касание, слышно не было. Грузовик сполз по откосу и даже не надумал перевернуться, хотя тормоза его почти не держали. Тормоза держали колеса, а сам откос был из насыпного и плохо утрамбованного щебня. По этому щебню грузовик сползал с дороги без остановки. Но высота все равно была меньше длины грузовика.
Он сполз и не уткнулся в землю капотом, чего я опасался, а выбрался на ровное место без проблем. Следом и другие грузовики и БТРы совершили тот же маневр. Для БТРа здесь вообще не было никакой сложности, у него очень высокие углы «съезда-выезда».
— Товарищ капитан, — вышел в эфир старший сержант Пермитинов. — Мы отработали смену караула. Разводящий живехонек, вот, лежит у моих ног. Сообщил только, что нам хана, эмир сам нас всех зарежет вместе с нашим командиром роты. Куда вел смену — не говорит. Упертый и дикий, только глазами вращает, как пьяная рыбина — напугать хочет. — Характерный «хекающий» звук показал мне, что старший сержант дал бандиту пинка, чтобы пресечь вращение глазами. — Из него ничего не вытянуть. Я уж ему палец за ключицу[28] чуть не на всю глубину загнал. Стонет только и зубами скрипит. А потом грозить начинает. Представляется крупнейшим специалистом по снятию шкуры с живых людей. Его, говорит, сам Старший брат Сатаны этому учил. Как и самого Сатану. Глядя в его глаза, можно в это поверить. Что с ним делать будем, товарищ капитан?
— Я не понял, ты что, Сережа, свою лопатку потерял? Или бандит железный?
Следующий «хекающий» звук сообщил мне, что малая саперная лопатка поднялась, как и полагается, на вдохе и опустилась на выдохе.
— Нас не слышно?
— Пока только в наушники. Я прикажу паре солдат своей группы снять шлемы, чтобы лучше слышать.
— Добро… Выдвигайся дальше. Мы догоняем. Конец связи…
— Конец связи, товарищ капитан…
Значит, бандитов вместе с эмиром осталось шестнадцать человек. То есть по десять с лишним спецназовцев на каждого, плюс командный состав, где каждый офицер пятерых солдат стоит. Преимущество подавляющее. Но именно такое преимущество позволяет нам проводить операции без потерь в живой силе. И еще, конечно, умение воевать. Бандитам этого не дано. Им просто негде обучаться. Но даже если и было где, я сомневаюсь, что они сумели бы противостоять нам на равных даже при равном численном составе.
Сегодняшняя ситуация — редкость. По двум прошлым командировкам в этот регион я хорошо знаю, что часто нам приходится иметь дело с более сильным по численности противником. Да и сегодня мы уже уничтожили почти половину банды Старшего брата Сатаны, причем уничтожили без проблем. И я нисколько не сомневался, что так же точно будет уничтожена вторая половина банды. Это, конечно, тактический урок Омахану. Я вот имею возможность распылять свои силы, потому что у меня сил достаточно. А он этого делать не должен, он обязан все силы в кулак собрать. Хотя бы на случай попытки прорыва. Хотя такая попытка обречена на неудачу. Но этот урок, как я понадеялся, не пойдет эмиру впрок, потому что в мои намерения входило уничтожить его лично…
— Товарищ капитан, машины уже слышно, — сообщил старший сержант Пермитинов. — Похоже, вы приехали… По ущелью звук быстро проходит. Да еще в темноте… Правда, пока звучит не громко, и трудно разобрать, что это такое, слышно просто отдаленный гул. А посторонние звуки не могут бандитов не насторожить.
— Понял. Стоп, колонна! Ты, Сережа, далеко углубился? Водопада еще не видно?
Обращаясь к командиру группы, я, естественно, имел в виду всю группу своих разведчиков. Звучит это, конечно, неприлично красиво — разведгруппа разведроты военной разведки. Тем не менее это так. А мое обращение к себе лично старший сержант понимал правильно. Точно так же командование обращается ко мне в единственном числе, но подразумевается при этом вся рота. Обыкновенная армейская манера общения. Упрощенная для скорости и ясности.
— Пока нет, не видно, но шум воды уже слышен. Должно быть, за поворотом и водопад будет. Там, кстати, где-то за поворотом, но не слишком близко от него, похоже, костер горит. До нас запах дыма доходит.
— Бандиты рядом. Они или у водопада, или под ним. Под струями воды прячутся. Там, возможно, вход в пещеру. Наверное, прямо по воде и входят. А зимой камни в воде выставляют, чтобы ноги не мочить. Или болотные сапоги держат на всех, в чем я сомневаюсь. Вода-то в озере теплая. Может быть, даже горячая, но ее водопад сильно разбавляет. Ладно, красотой мы с тобой на пенсии будем любоваться! Сейчас бандитам на глаза не попадайся. Только до поворота дойди и проведи визуальную рекогносцировку. Докладывай мне, что увидишь. Мы выступаем пешим порядком. Скоро будем у вас…
Я построил роту повзводно, не пренебрег передовым охранением из четырех пулеметчиков. Подумав, туда же направил младшего сержанта — второго снайпера, имеющего винтовку с глушителем. В середину строя спрятал минометчиков с их «Галлами» и выделил им носильщиков для переноски мин. Там же поставил прапорщика Юнусова с роботизированным снайперским комплексом.
После этого рота двинулась быстрым походным маршем. Прошли мы, по моим подсчетам, только треть пути, когда старший сержант Пермитинов снова вышел на связь:
— Есть бандиты, товарищ капитан. Вижу их хорошо…
— Сам им не показался? — спросил я то, что меня больше всего беспокоило.
— Мне, товарищ капитан, популярность с самого детства претит…
— Докладывай по существу, — сказал я строго. Меня в такой напряженный момент меньше всего интересовали эпизоды из детства старшего сержанта.
— Вышли мы к повороту, сразу приняли влево, чтобы увеличить угол обзора. Смотрим из-за камней. Видим на площадке рядом с водопадом, сбоку от озерца, большой костер. Там десять бандитов сидит. Еще двое только что выходили, отдали какое-то распоряжение и вернулись под водопад. Пропажа разводящего пока никого, видимо, не волнует. Предположительно разводящий должен посетить обе засады, чтобы разведать обстановку. Взрыв на дороге, я думаю, бандиты слышали и считают, что наша колонна с потерями отступила. Но сколько они будут его ждать, неизвестно. Предполагаю, что скоро начнется волнение. Надо быстрее их атаковать, пока они в безмятежном состоянии. Товарищ капитан, колонна уже близко?
— Приближаемся к половине дистанции. Мы добавим темп. Жди. И не высовывайся. У меня все. Конец связи…
— Конец связи, товарищ капитан.
Мне сильно не нравилось, что никто не беспокоился по поводу разводящего. Сменные часовые должны были бы уже вернуться. Что-то здесь было не так. Но я не мог понять, что именно, и потому чувствовал беспокойство.
К моменту окончания разговора я уже вышел во главу колонны. Впереди было только усиленное охранение, которому я отдал категоричный приказ об увеличении темпа движения. Сам я побежал впереди колонны, колонна меня поддержала, хотя бежать с минометами в специальных упаковочных рюкзаках, опорными плитами в других таких же специальных рюкзаках и минами было не слишком приятно. Тем не менее дистанция была короткой, и колонна даже не успела растянуться.
Команду опять дал старший сержант Пермитинов:
— Головное охранение! Стоять!
— Приплыли? — спросил я.
— Товарищ капитан, еще пятьдесят шагов колонне…
— Начали рассредоточение! — скомандовал я. Рота быстро собралась в угрожающую повзводную толпу, которая перекрыла ущелье.
— Пермитинов! — позвал я.
— Я! — отозвался старший сержант.
— Можешь ко мне перебраться? Не заметят тебя?
Последний вопрос, судя по всему, был лишним.
— Иду, товарищ капитан.
А я уже рассмотрел в бинокль сидящих у костра людей и отдал распоряжение о разворачивании минометной батареи. Солдаты сразу взялись за выполнение работы, видя цель, которую им предстояло поразить. Я прислушался: ни один звук, когда металл бьется о металл, до меня не донесся. До бандитов он не донесся тем более. Им слышать звуки со стороны мешал нескончаемый шум водопада.
Пермитинов появился из-за камня, на который я только что смотрел, ничего в тени за ним не замечая. Умеет старший сержант передвигаться скрытно. Но я в этом убедился еще во время ликвидации второй засады. Тогда не только Пермитинов, но и другие солдаты передвигались так же незаметно для противника и были обнаружены бандитами только тогда, когда сами этого захотели, то есть за мгновение до нанесения смертельного удара. А у малой саперной лопатки каждый удар бывает смертельным. Если противник и успеет прикрыть голову рукой, лопатка все равно руку отрубит и ударит в голову. Это уже проверено многократно на опыте.
Я стал рассматривать в бинокль водопад, и хорошо, что догадался это сделать. Вода ничего не могла спрятать от мощного тепловизора. Вход в пещеру был за водопадом. И там же, скрытые струями воды, стояли, держа пулеметы у пояса, два пулеметчика.
Внезапно мне в голову пришла интересная мысль. Впечатление складывалось такое, будто людьми у костра эмир Омахан решил пожертвовать, отдав их на растерзание спецназу. Но как только спецназ появился бы перед водопадом, из-за водяной завесы нас встретили бы два пулемета. Причем в банде имелся даже так называемый снайпер-пулеметчик. Значит, он мог бы стрелять выборочно. У меня возникла мысль, что Омахан Исмаилов знал о том, что мы к нему придем. И наверняка подготовил нам кучу сюрпризов. И сюрприз с пулеметчиками — это еще не сюрприз по большому счету, потому что такой опытный эмир должен понимать, что два пулеметчика роту не остановят.
Какие он мог подготовить сюрпризы? В первую очередь это минирование пространства против входа в пещеру, то есть место, которое мы должны занимать в темноте. Однако и здесь должны были присутствовать свои тонкости — одного или даже нескольких взрывов было откровенно мало. Они не смогли бы уничтожить разведроту спецназа ГРУ. Видимо, была задействована целая цепочка взрывных устройств, в которой после первого взрыва сдетонируют и соседние. При этом одними взрывами уничтожить разведроту все равно было бы невозможно.
Что мог еще предпринять эмир Омахан Исмаилов? Он явно к чему-то готовился. Только к чему? Я стал осматривать сначала весь водопад доверху, потом заинтересовался близко подходящей противоположной стеной ущелья. И понял…
Эмир заминировал противоположную стену. Там большое количество камней и скал, которые при малейшем сотрясении свалятся и похоронят тех, кто будет прятаться среди камней против водопада…