Или возможно создано только для нас. Гэвин проводит руками вверх и вниз по моим голым бедрам. На мне до сих пор надета его рубашка, больше ничего.

— Попробуй пройти мимо сотрудников ККП (Канадская конная полиция), дислоцированных за пределами дома, — рокочет он.

— Думаешь, они прикуют меня к воротам, если я попытаюсь сбежать? — восклицаю я, как только он убирает мои руки за спину. Это именно то, что мне хочется, я тут же начинаю двигаться на его эрекции, закрытой джинсами. — Сними их, — стону я, чувствую себя возбужденной и отчаянно желая его снова.

— Презервативы наверху.

— Я буду хорошей девочкой. Я хочу потереться о него.

— Господи, — он отпускает мои руки, спускает джинсы и выпускает свой уже бушующий член. Я вижу, как он проходится по нему рукой, затем опускает джинсы ниже, на бедра, освобождая для меня место, чтобы я могла передвинуться поближе.

Я прикусываю губу, мне так хочется ощутить его на всю длину внутри себя. Я на таблетках. И ему я доверяю. Но это наше первое свидание. И он купил презервативы, которые лежат наверху, позаботившись обо мне, это важно для него, и мне нравится, что...

— Спрайт, — предупреждая говорит он, словно способен читать мои мысли.

— Я немного поиграю с ним.

— Хорошо, — он приподнимает спереди вверх мою рубашку, опустив ладони мне на задницу, поглаживая по спине через тонкую хлопчатобумажную ткань. — Я буду несказанно рад, если ты будешь помнить, что себя нужно контролировать.

По моему телу проходится сильна дрожь.

— Буду.

— Хорошая девочка.

Он поглаживает меня, я медленно начинаю крутить бедрами но его эрекции, но внизу своего живота чувствую нарастающее напряжение, мне хочется двигаться быстрее, он спускает свою рубашку с моих плеч и дотрагивается до моей груди.

Дотрагивается не совсем то слово, которое подходит к нему, он производит определенную работу над моей грудью. Он методично и точно изучает мою реакцию, невероятно горячую. Он возбуждает, поглаживая и сжимая грудь, не отводя от меня глаз, затем переводит взгляд обратно на мою грудь и так все время. Он наблюдает и изучает мою реакцию, что мне больше всего нравится. На это у него уходит немного времени, чтобы выяснить мою точку дискомфорта, он продвигается немного дальше, заставляя меня запищать.

— Ты можешь взять его, — с уверенность говорит он. И я ему верю.

Эрекция пульсирует между моих ног, и я испытываю такую сильную радость, которая заводит меня еще сильнее. Я хочу потереться о его член, как кошка, но только похотливо, так способен только человек.

— Ты хочешь кончить подобным образом?

Я киваю, испытывая страстное желание, которое туманит мне голову.

— Ты самая сексуальная женщина, Элли. Господи, — доносится до меня его голос, он притягивает мое лицо к своему, грубо целуя меня, пока я усиленно жестче трусь клитором о его член, уловив правильный угол, что чувствую себя от этого «ОБожемой!», очень хорошо. — Я хочу проделать с тобой так много всего.

— Да, — тяжело дыша, отвечаю я, удерживая себя, чтобы не кончить. Он не хочет, чтобы я кончила, я и не буду. Я готова умереть, но не кончу. — Скажи мне что именно.

— Позже.

Я расстроенно выпячиваю нижнюю губу, и он прикусывает ее. Его горячее дыхание на моих губах, заставляет меня таять.

— Прямо сейчас, — шепчет он, — я хочу, чтобы ты кончила на мой член. А потом, ты возьмешь в свою руку мой х*й, покрытый твоими соками, и будешь мастурбировать им. Я хочу кончить тебе на живот, Спрайт. А после этого, ты разотрешь мою сперму по своей коже и оставишь эту метку на всю ночь.

— Это звучит так грязно, — я пытаюсь улыбнуться, уже так близко подошла к краю, почти, я превратилась в один единый комок нервов между своими ногами, который трется о эрекцию мужчины моей мечты. Это слишком много для меня, и пока он шепчет мне какие-то слова, я кончаю ослепительным, головокружительным оргазмом, который начинается в моем сердце и проходится через все тело.

Даже мои пальцы покалывают от ощущений, но я помню, что он хотел получить от меня. Несмотря на то что оставшиеся слабые волны все еще изредка проходятся по моему телу, я переключаю свое внимание на него, оборачивая пальцы вокруг его члена.

Он мокрый от моих соков, у Гевина вырывается стон от моего прикосновения.

— Я уже слишком близко.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь. Я хочу прикоснуться к тебе и попробовать на вкус. Я хочу, чтобы ты кончил на меня.

— Ты ненасытная, — усмехается он, опуская голову на спинку кресла. Я наклоняюсь и целую его в шею. Его эрегированный член зажат, как в ловушке, между нашими телами, я прохожусь рукой вверх-вниз, его головка упирается мне в живот.

Он рычит, коротко и резко, от этого звука я испытываю гордость, его руки сжимаются, а потом отпускают мою задницу.

— Быстрее. Ты можешь действовать грубее.

— Это больше относится к тебе.

— Боже..., — вскрикивает он, выстреливая на меня струей, я начинаю хихикать. Ничего не могу с собой поделать. Сперма горячая и липкая. — Не смейся, Спрайт.

— Извини, — радостно говорю я. Я не отдергиваю руку и не делаю ничего такого, словно это является чем-то ужасным. Мне нравится. И я больше чем уверена, что он знает, что мне нравится. Мне нравится все, что он может мне предложить, в том числе и включая мой облитый живот от моего же «ручного труда».

Он фыркает.

Я жду, он несколько раз глубоко вздыхает, затем открывает глаза, и я делаю то, что он говорил, размазываю его сперму по своей коже, оставив его след. Он замерев наблюдает за моими действиями, когда я заканчиваю, мы словно возвращаемся к действительности и окунаемся в страстные ласки друг друга, мне кажется такое не может происходить между двумя взрослыми — заниматься сексом уже с десяток раз за последние восемнадцать часов.

Я немного утрирую, конечно.

Видимо, «оставить след на всю ночь» подразумевало тридцать минут, потому что, в конечном итоге, мы вместе принимаем душ, и я впервые с вечера пятницы одеваю нормальную одежду.

Единственная причина, по которой я согласилась с его аргументом заказать еду на ужин, в обмен на секс у стены… не то, что я бы жаловалась, но секс у стены… умм.

— С курицей и карамелизированным луком, на данный момент — это мое самое любимое блюдо.

Он потрясенно смотрит на меня.

— Что?

— Это не пицца.

— Прости? — я визжу, когда он наступает на меня и прижимает к стене. Я замираю, как только оказываюсь в ловушке его рук — одна рука упирается в стену рядом с моей головой, другая обвивается вокруг моих бедер. — Зато вкусно.

— Ты вкусная. Но это не пицца.

— Что ты закажешь?

— Для нас пиццу пеперони, если ты не вегетарианка. Можно заменить грибами или помидорами.

— Что это такое? Пепперони?

— Это начало, основа. Затем можно добавить грибы, зеленый перец, колбасу, лук… не карамелизированный. Это слабость. Красный лук. Оливки тоже будут хороши.

— О мой Бог, — я облизываю губы. Мне не стоит вдаваться в дискуссию, что стоит положить в пиццу, но я не могу. — Ты сноб, но наоборот.

— Я не сноб.

Я киваю, теперь отчетливо видя всю картину.

— Твой мир соответствует заведенному порядку. Это не клише. Ты, на самом деле, предпочитаешь пиво и пиццу навынос.

— Конечно.

Я смеюсь.

— Ты настолько идеален, что мне аж больно.

— Вряд ли я настолько идеален. У меня есть красивая женщина, с которой я спорю по поводу пепперони. Если это не отрицательная черта моей личности, не знаю тогда, что.

— Мне нравится спорить с тобой.

— Может, после пиццы и пива мы сможем провести дебаты по поводу инициатив в различных областях нашей экономики и стоит нам или нет ликвидировать Сенат.

— Серьезно? Давай начнем прямо сейчас.

— Не могу, — он нежно целует меня, затем чуть глубже, его поцелуй посылает ток по моим пальцам, я своими действиями, начинаю призывать его к продолжению. Но на этом все. — Нужно заказать пиццу. Две пиццы.

— Думаю я справлюсь с пепперони. Если ты добавишь туда черные оливки.

— Я смогу завтра с утра доесть остатки, пока буду готовиться к встрече на высшем уровне.

— Если бы твои избиратели видели тебя сейчас….

— Прекрати, не заставляй меня краснеть.

Я все еще продолжаю хихикать, он поднимает трубку и набирает номер, который видно помнит наизусть. Он заказывает две пиццы, добавив в мою вяленые помидоры и маслины, подмигивая мне, когда я удивленно приподнимаю брови.

— Что? Думаю, могу подавиться карамелизированным луком, если вокруг будут еще и другие вкусности.

— А ты интересный человек, мистер Стронг.

Он просто ухмыляется.

— И ты действительно закажешь доставку, как и все остальные?

— Я такой же как все.

— Ну...

— Эта пиццерия проверена, как говорится. Лаклан дал мне ее номер телефона, и сказал, что я могу позвонить, их проверяют у ворот. Но я совершенно ясно выразился, что не собираюсь нанимать шеф-повара, который будет готовить мне пиццу или что-то типа того. Мне необходимо хоть иногда иметь нормальную жизнь, и охране приходится приспосабливаться.

В его словах есть нечто такое, отчего мое сердце отзывается болью, я привстаю на цыпочки и нежно его целую. Затем я возвращаюсь к своей книге, пока мы ждем пиццу. Он отвечает на телефонный звонок, потом открывает дверь, когда приезжает доставщик.

— Вот ваша пицца, — слышу я, поднявшись по лестнице в холле, и стараясь не показываться на глаза. — Тридцать долларов.

— Спасибо, парень. Сдачу оставь себе.

Я следую за ним на кухню, мы раскладываем пиццу на тарелки (он берет кусочек моей, по его мнению, он обязательно должен ее попробовать) и предлагает мне пиво.

— Или мы могли бы открыть бутылку вина, — добавляет он, видя, что я замешкалась со своим ответом.

Я от удивления моргаю.

— Ты любишь вино?

— Да.

Я пытаюсь отыскать на его лице признаки, что он подкалывает меня, но оно по-прежнему вежливое.

Он смеется.

— Я предпочитаю красное, но пью белое. Шампанское только в особых случаях, когда какое-то событие или пью его с тела красивой женщины.

— И ты часто такое проделывал?

— Не на днях точно.

Я улыбаюсь.

— Пиво звучит неплохо.

— Это был своего рода тест?

Теперь пришла моя очередь смеяться.

— Нет. Иногда ты просто двигаешься вперед с такой скоростью, что я не поспеваю за тобой. Я всего лишь раздумывала, чего мне больше хочется.

Он протягивает бутылку пива, но не отдает ее мне, когда я тяну руку.

— На самом деле, ничего такого — шампанское с тела женщины, не было за последнее время.

— Я..., — мой пульс замирает. — Уже забыла об этом.

— Я не хочу быть ни с кем, только с тобой.

Я киваю.

— Только мы.

— Не слишком мы перегрузили наше первое свидание?

Нет, не слишком.

— Ты купил мне пиццу. Возможно, с этого начинается наше второе свидание.

Он криво улыбается, морщинки появляются в уголках его глаз.

— Когда дело доходит до тебя, я становлюсь полным собственником. Предупреждаю честно.

— И я тоже, — я не собираюсь сдерживаться. — Предупреждаю честно.

Мы оставляем этот разговор, делая несколько глотков пиво.

Мы едим пиццу, под звук телевизора, а потом он открывает дверцы шкафа, встроенного в книжные полки, предоставив моему обозрению настоящую сокровищницу настольных игр.

— Что ты предпочитаешь? «Монополия»? «Ключ к разгадке»? «Скрабл»? Кости?

Винтажная игра «Ключ к разгадке» искушает меня, но я хочу сыграть в «Скрабл» с умнейшим человеком, с которым переспала.

Оказывается, он до непреличия отвратительный жулик.

— Прекрати, — протестую я, указывая на еще одну S, которую он выуживает из своего лотка. — Сколько их у тебя?

Он пожимает плечами и ставит ее, превращая мой HOOK (ловушка, западня) в HOOKS (руки, пальцы) (подшучивая над тем, как всего лишь какая-то буква S в «Скрабл» способна так легко изменить предмет), а потом вниз от своей S он выстраивает полностью слово — STAINER (краситель), всеми имеющимися у него буквами.

— Я ненавижу тебя.

— Это не хороший знак, что мне повезло в конце нашего второго свидания, — он подмигивает мне, и я понимаю, что он поддразнивает меня, раздражение тут же проходит, сменяясь противоположным чувством, на которое тут же откликается мое тело.

Игра в «Скрабл» и его жульничество, стремительно сменяются тем, что я на самом деле чувствую к Гевину, чему-то более серьезному.

— Нет, — слабо говорю я. — Могу поспорить, что ты довольно тверд.

20.

Гэвин

Выходные были настолько идеальными, но прошли, сейчас я торчу на борту самолета, направляющегося на саммит в Амстердам по вопросам изменения климата, вместо того, чтобы прижаться к моей милой Элли.

Я скрещиваю ноги и смещаюсь немного в сторону, чтобы скрыть свою дискомфортную эрекцию. Я не могу даже произносить ее имя, чтобы тут же не вспоминать ее красивое, голое тело, раскинутое на моей кровати, когда ее попка порозовела от моих шлепков.

Я возвращаю свое внимание к речи, с которой должен выступить в среду. Все хорошо, но чего-то не хватает. Я пишу Стью, чтобы Элли посмотрела речь.

Если я и Элли собираемся держать все в тайне, лучше всего действовать исключительно профессионально. А это означает, не пропускать звеньев в рабочей цепи.

По моим часам мне предстоит просидеть здесь еще шесть бесконечных часов, пока не приземлимся. Мне нужно подготовиться к этому саммиту, и я готов заключить сделку с самим собой. Если я закончу все по брифу во время полета, я смогу позвонить Элли, как только размещусь в номере гостиницы.

Как только я остаюсь один (ну, настолько, насколько могу быть одним, Лаклан расселился в соседней комнате) я достаю свой телефон. Номер Элли уже внесен в мои контакты. Я изменяю ее имя на Ли (Ли Холловэй, главная героиня фильма «Секретарша», — прим.пер)... неа, я не могу устоять не ссылаясь на «Секретаршу»… жду. На четвертый звонок, мысленно формулируя сообщение, которое собираюсь ей отправить.