Первый агент сделал знак своему товарищу и направился к двери ванной. Я схватил его за руку и отрицательно затряс головой, а палец поднес к губам, призывая к молчанию. Тот остановился, а я поспешно заговорил:

— Если желаете, можете обыскать номер. В соседней комнате спит мой шурин, а жена в ванной моет ребятишек перед сном. Больше здесь никого нет. Фамилию Апплегард я слышу впервые. Может, вы ошиблись номером? Не лучше ли вам уточнить все у хозяина?

Тем временем я достал из кармана огрызок карандаша, схватил со стола листок бумаги е рекламным изображением мотеля и начал быстро писать под испытующим взглядом полицейского. "Продолжайте говорить", — написал я и показал эти слова полицейскому, и когда он заговорил снова, я стал писать дальше: "Гангстер находится в ванной, вместе с моей женой и детьми. Он вооружен. Прошу вас ,не делать опрометчивых шагов. Он ждет,. когда ему привезут деньги за убийство Хэллорана, а потом собирается перестрелять всех нас. Сейчас вам лучше уйти, чтобы у него не возникло подозрений, но держите его под контролем. С минуты на минуту сюда должен приехать Шинабэргер с деньгами, хотя, по-моему, Шини собирается пристукнуть   гангстера,  который  начал  шантажировать его; тем самым, заодно он уберет лишнего свидетеля своих махинаций".

Пока я писал, агент не сводил е меня глаз; своему напарнику он дал знак, чтобы тот продолжал разговор. Когда я закончил писать, он взял у меня листок, сунул его в карман, кивнул и громко спросил:

— Вы далеко направляетесь, Моррис?

— В Чикаго, — ответил я. — Сегодня утром умерла моя теща. Я узнал об этом еще на работе, и мы сразу же выехали, даже не успели переодеться. А здесь решили заночевать, потому что все очень устали.

— Ну, что ж... Хорошо. Извините за беспокойство. Спокойной ночи!

— До свиданья!

Некоторое время я смотрел им вслед, потом закрыл дверь. Чиггер вышел из ванной, и я обернулся к нему:

— Ну, как я разделался с ними?

Но бандит, казалось, совсем спятил. На мгновенье ноги у меня стали ватными — так было сильно предчувствие того, что сию секунду он всадит в меня несколько пуль. Но вместо выстрела я получил всего лишь хлесткую пощечину. От неожиданности я пошатнулся и упал на стол, прежде чем снова обрел равновесие. Я удивленно уставился на Чиггера, вытирая рукавом кровь, сочившуюся из разбитой губы.

— Ты что, одурел?— не сдержавшись, спросил я.

— Проклятый хитрец! — прошипел гангстер, сунув мне под нос клочок бумаги. Это была записка, которую я написал в ванной для Риты.

Я выпрямился и поднял голову.

— А ты думал, что я буду сидеть, сложа руки, и ждать, когда ты перестреляешь всех нас? Дудки!

Дрожа от злости, Чиггер размахивал запиской. "Пусть детишки помоются под душем!" — кривляясь, передразнивал он меня. "Так они лучше уснут!" — Ты у меня сейчас тоже уснешь, и без теплого душа! — и прежде чем я успел уклониться, он ударил меня в лоб рукояткой пистолета. Мне показалось, будто меня с маху ударили бревном. 'В голове взорвались тысячи искр, в ушах грянул гром, и я рухнул на пол, потом ниже, ниже, в черный бездонный колодец, в мягкий звенящий бархат...

Когда сознание вернулось ко мне, я никак не мог сообразить сразу, где я и что со мной происходит. Потом оказалось, что я лежу на кровати, в комнате, в окна которой с улицы падает мерцавший электрический свет. Потолок над моей головой испещрен черными и белыми полосами, которые раскачивались, когда ветерок из форточки шевелил оконную занавеску. Голова, нос пульсировали так, будто кто-то колотил меня железной кувалдой. Затем вдруг в одну секунду я вспомнил все: искаженное яростью лицо Чиггера, шероховатую рукоятку пистолета. Я инстинктивно вздрогнул, и это микроскопическое движение причинило мне такую боль, что я чуть снова не потерял сознание.

— Ты очнулся Стэн? — шепнул над ухом взволнованный голос Риты.

— Все в порядке, девочка! — хотел было бодро ответить я, но пересохшие губы издали какой-то сиплый писк. Немного помолчав, и собравшись с силами, я спросил:

— А где этот...?

Рита кивнула в сторону окна, и я взглянул туда.

Чиггер сидел на подоконнике и в щель между занавесками смотрел в окно. В неверных лучах сочившегося с улицы света он выглядел кошмарным призраком.

Чиггер нервно курил, и в мерцающем свете сигареты его голова казалась отвратительным черепом, располосованным глубоким шрамом.

— Дети...? — с трудом прошептал я. — Где дети?

— Спят, рядом с тобой, — поспешила успокоить меня Рита. Я с трудом повернулся и в мутном полумраке гостиничного номера увидел детишек, укрытых одеялом.

— Слава богу, ты жив, Стэн! — прошептала Рита. — После его удара ты рухнул на пол и не шевелился. Я уже подумала, что это конец...

— А как я очутился на кровати?

— Я затащила тебя сюда. Он даже не помог мне, — горько добавила она.

— А почему мы сидим в темноте?

— Спроси у него. Стэн, по-моему он еле жив от страха. И таким я боюсь его еще больше, потому что в этом состоянии он может натворить все что угодно... С той самой минуты, когда ушли полицейские, он прилип к окну и не отходит от него.

— Я долго был без сознания?

— Минут двадцать...

Внезапно тень легла на лицо Риты — это шевельнулся Чиггер. Потягиваясь, он подошел к нам:

— О чем вы здесь раскудахтались? Ты уже проснулся, Апплегард?

— Как видишь. Я немного отдохнул. А чего мы сидим в темноте? Ты забыл оплатить счет за электричество?

Чиггер шагнул ближе, и я подумал, что пришло время получить в лоб еще один удар рукояткой пистолета. В темноте трудно было разобрать выражение его лица, но я заметил, что весь он дрожит, от злости на меня или же от страха перед Шини и полицейскими.

— Как ты смог предупредить фараонов? — взвизгнул бандит.

— А у меня телепатия, — спокойно ответил я. — Я смотрю человеку в глаза...

Закончить фразу мне не удалось, он сильно ударил меня в лицо. Я почувствовал, как из носу потекла теплая струйка крови, вытер ее рукавом пиджака и молча посмотрел на расплывшееся темное пятно на рукаве.

— Никого я ни о чем не предупреждал. Да и как я мог это сделать?

— Наверно, бросил в форточку записку, когда я отпустил тебя в ванную, не так ли? Кто-нибудь подобрал ее и предупредил полицию.

— Если бы я так сделал, разве ушли бы отсюда полицейские? Пошевели мозгами. Тысячи людей могли видеть нас, пока мы выбирались из города. Хотя бы та парочка, что ехала в "форде". Они запросто могли остановиться у первой же телефонной будки и позвонить в полицию. Кто угодно мог предупредить полицию. Полицейские заглянули в мотель просто так, с обычной проверкой. Откуда ты взял, что предупредил их я?

— Потому что ты всегда стараешься схитрить, вот почему!

В логике ему отказать было нельзя.

— Что же, — покорно произнес я,— иногда приходится хитрить.

— Попробуй еще раз и увидишь, чем это кончится... Понял?

— А почему бы все-таки не попробовать? Думаешь, мне охота торчать здесь и ждать, пока нагрянут твои приятели и переколотят всех нас?

Чиггер вздрогнул и подбежал к окну. Быстро оглядев окрестности, он самодовольно ухмыльнулся и вновь обернулся ко мне:

— И не думай, они никогда не пойдут на это, как-то не очень уверенно сказал он, скорее убеждая себя. — Шуму будет, почем зря... Нет, Шини не пойдет на это, он хитрый парень.

Я с трудом сел на кровати, сжав зубы от боли. С минуту мне пришлось просидеть неподвижно, пока не прекратилось пульсирование в висках.

— Хорошо, Чиггер, — покорно согласился я. — Пусть будет по-твоему: надейся и жди.

Чиггер затравленно обернулся:

— А ты советуешь Мне плюнуть на восемь тысяч долларов?

— Нет, — ответил я. — У тебя не хватит ума на это. И ты будешь торчать здесь, пока не приедут твои бывшие приятели и не уложат тебя. А следующим твоим посетителем будет гробовщик. Он-то и сдвинет тебя отсюда, раз ты не хочешь сделать это сам...

— Прекрати! — заорал Чиггер. — Ты с ума меня сведешь своей болтовней! Помолчи, я сам во всем разберусь...

Он замолчал, достал сигарету и прикурил ее, от окурка предыдущей. Руки у него дрожали.

Рита пододвинулась поближе и шепнула мне на ухо:

—Стэн, не дразни его. Неизвестно, что он может натворить в таком состоянии.

— Так надо, — шепнул я в ответ. Если мы ничего не будем делать то можем считать себя покойниками. Единственное наше спасение — напугать его, внушить ему, что у него нет другого выхода, как бежать отсюда. Тогда есть шанс, что он оставит нас здесь, а не потащит опять за собой...

— Перестань шептаться, Апплегард, и садись ближе, чтобы я тебя видел.

Чиггер не закончил фразу. По гальке зашуршали шины приближавшегося автомобиля. Мы обернулись к окну: перед зданием дирекции остановился черный "кадиллак". Затаив дыхание, мы уставились в окно. Открылась передняя дверца, и из машины вышел рослый мужчина. Руки он держал в карманах куртки; сказав пару слов сидевшему за рулем парню, он направился к зданию дирекции.

— Вот они и приехали! — обрадовался Чиггер, но в голосе у него звучала некоторая неуверенность.

— У тебя остался последний шанс, — тихо произнес я. —  Если ты сейчас же проберешься в гараж, ты еще сможешь...

— Ты с ума сошёл! Бежать, когда мне привезли монету!?

— Если они привезли тебе деньги, то зачем им понадобилась дирекция?

— Может, они хотят убедиться, что приехали в нужный им мотель, — после некоторого раздумья предположил Чиггер.

— Если тот парень не увидел световую рекламу мотеля, то тебе нечего его бояться — значит он слеп, как крот.

— Хватит каркать. Я сказал, что все будет нормально. Видишь, видишь, он идет в нашу сторону! Он ищет кресло, как мы и договорились с Шини!

Чиггер счастливо рассмеялся, как ребенок, которому не терпится заглянуть в коробку, принесенную ему Дедом морозом.

Я же все еще сомневался:

— Смотри, "кадиллак" уезжает.

— А чего ему торчать на виду? — ответил бандит. — Тут на каждом шагу торчать полицейские.

Я промолчал, наблюдая за мужчиной, который делал вид, что интересуется клумбами, а сам внимательно разглядывал наш домик.

На какой-то жуткий миг я поверил Чиггеру, что

мужчина привез ему деньги, получив которые, бандит довершит порученное ему дело. Горло у меня разом пересохло, а руки вспотели.

Потом я понял, что нет никакой разницы в том, заплатят Чиггеру или нет. Убьет нас Чиггер или это сделают молодчики Шинабэргера — все равно, наша судьба была предрешена.

— Что-то не видать у него пакета с деньгами, — сказал я вслух первое, что пришло мне в голову.

— Неужто он будет тащить их в руках, черт побери! — ответил гангстер. — Восемь тысяч! Я даже представляю их: сто пятьдесят бумажек по двадцать долларов каждая и сотня бумажек — по пятьдесят. Он, наверно, сунул деньги под рубаху,

Я стал страстно молиться, чтобы снова появились полицейские — их приезд может напугать бандитов, вынудит их убраться отсюда.

Я жадно вглядывался в мелькавшие мимо машины, надеясь, что вдруг снова подъедет черно-белый "форд" с гербом на дверце и хромированными прожекторами на крыше, но напрасно...

— Он сел в кресло, сел в кресло! — радостно воскликнул вдруг Чиггер. - Что я говорил тебе, хитрец!

Рядом едва слышно скрипнули пружины кровати, но я сначала не придал этому значения, разглядывая севшего в кресло незнакомца. Снова скрипнула пружина и теперь я понял, что это шевельнулась Рита, но не осмелился даже посмотреть в ее сторону. Лишь через пару бесконечных минут, когда я убедился, что Чиггер целиком захвачен наблюдением за мужчиной, я обернулся.

Рита сидела чуть в стороне, и Чиггер не видел ее. Заметив, что я смотрю на нее, она поднесла палец к губам, призывая к молчанию, осторожно взяла с телефонного столика тяжелую стеклянную пепельницу и спрятала ее в складках одеяла.

Сердце у меня заколотилось так, что  его стук можно было услышать в Чикаго. Я медленно отвел взгляд в сторону. Чиггер по-прежнему заворожено смотрел в окно. Если мне удастся привлечь его внимание, то Рита могла бы оглушить его пепельницей...

Чиггер чуть повернулся в нашу сторону.

— Ну, что там нового? — поспешно спросил я.

Бандит снова уставился в окно, вид у него был слегка растерянный. — Ничего, — ответил он наконец, — Ровным счетом ничего. А тебе какое дело?

— Просто так...

Чиггер вздохнул и вынул из пачки новую сигарету. Рита немного отодвинулась, чтобы прикрыть пепельницу. Чиггер достал из кармана коробок спичек, открыл его и бросил на пол — он оказался пустым.

— Дай мне спички, Апплегард.

Я бросил ему коробок. Он открыл его и недовольно проворчал:

— Здесь тоже только одна спичка. У тебя есть еще?

— Нет.

Чиггер пожал плечами, положил пистолет на край стола, чиркнул спичку, но та сразу же погасла.

— Черт побери! — выругался бандит, швырнув на пол и этот коробок. Он взял пистолет и снова принялся шарить по карманам. — Где-то здесь были спички...

И я вспомнил. Когда мы пришли сюда, в чистой пепельнице лежал целый, коробок спичек. А сейчас пепельницу спрятала Рита.

Я ничего не видел, — поспешно ответил я.

Чиггер выругался:

— Без курева я  не  могу. — Он наморщил лоб и внимательно оглядел комнату. — И все же где-то

здесь были спички. Постой, постой, они лежали у телефона.            

— Сейчас я подам их тебе, — предложил я, поднимаясь с кровати. Чиггер толкнул меня в грудь. — Сиди на месте! Незачем тебе болтаться по комнате, да еще в темноте! Спички возьму я сам.

Я старался не смотреть в сторону Риты. Если гангстер заметит, что пепельница исчезла — быть беде...

Чиггер подошел к телефонному столику и стал шарить впотьмах.

— Что я тебе говорил? Вот и спички.

Он прикурил и по привычке осмотрелся, куда положить спичку. Я замер. Чиггер не нашел ничего подходящего и бросил спичку на пол, направившись на свой наблюдательный пост у окна. Он сделал уже пару шагов, как вдруг остановился.

— Постойте, постойте...

В его голосе прозвучали такие нотки, от которых мороз пробежал у меня по коже.

— Что случилось?

— А где пепельница, что стояла возле телефона?

— Не видел никакой пепельницы, — подавив зевок, равнодушно ответил я.          ' -

— А я помню ее. Она была на столике, когда я звонил.

— Стряхни пепел на пол. Какая тебе разница?

Чиггер медленно подошел ко мне, улыбаясь своей жуткой гримасой убийцы, остановился от меня в полутора метра, глубоко затянулся и выдохнул дым мне в лицо.

— Это твоя очередная шутка, хитрец?

Он посмотрел на Риту и вновь обратился ко мне.

— Послушай, у меня нет времени решать твои загадки. Где пепельница?

— Что ты привязался ко мне с этой пепельницей? — разозлился я. — Сел бы лучше, не то мельтешишь перед носом!

Я надеялся разозлить его, чтобы он бросился на меня; тогда ему придется повернуться спиной к Рите...

Но на этот раз он не попался... Крепко сжимая в руке пистолет, бандит прошелся несколько раз по комнате, потом остановился и приказал:

— Апплегард, зашторь окно!

Я колебался. Если он найдет пепельницу, то в припадке ярости может прикончить нас. Его вид не предвещал ничего хорошего.

— Апплегард! — категорически повторил он. — Зашторь окно!

Я поднялся, но прежде чем потянуть за шнур, выглянул в окно.

— Что случилось? — нетерпеливо воскликнул бандит.

— Интересно... Почему этот парень все еще сидит там? Ведь он должен был оставить деньги и уйти...

— Не твое дело! Выполняй, что тебе говорят! Я пожал плечами и зашторил окно.

Чиггер включил свет, и все мы прищурились, пока глаза привыкали к яркому свету. Гангстер стоял у столика и шарил глазами по комнате. Потом, не сводя с меня пистолета, нагнулся и заглянул под кровать. Не найдя пепельницы и там, он свирепо взглянул на нас.

— Можно, в конце концов, узнать, что все это значит? Что за сцена из-за какой-то пепельницы? — с наивным видом спросил я.

— Пепельница большая и тяжелая, — проворчал Чиггер. — Тяжелая, — повторил он. — Такой пепельницей можно расколотить любую голову.

Чиггер замолчал и перевел пистолет на Риту:

— А ну-ка ты, тихоня, встань с кровати!

Рита взглянула на меня, будто спрашивая совета.

— Делай, как он говорит, — сказал я, ибо другого выхода не было.

Рита пронзила бандита ненавидящим взглядом, достала из-под одеяла пепельницу и бросила» ее на кровать.

Чиггер взял пепельницу, прикинул ее на вес.

— И вы, мадам, вполне могли бы стукнуть меня по макушке этой пепельницей...

— С удовольствием! — отрезала Рита.

Я испугался, что бандит станет бить ее, и приготовился вмешаться, но Чиггер только злорадно усмехнулся и прошипел сквозь зубы:

— Подлая тварь, ты мне еще ответишь за это!

Затем бандит вернулся к окну, приказав мне погасить свет.