– Хейс приедет домой в следующем месяце, – сказал Нолан, седлая своего жеребца, которому дал подходящую кличку Док.

– Я уже попросил Чарли подготовить дом и закупить продукты, – ответил Кольт. – Думаю, у нашего брата будет достаточно свободного времени, чтобы снова привыкнуть к гражданской жизни.

Хейс служил в армии последние пятнадцать лет, куда ушел сразу после окончания школы. Они думали, что брат прослужит дольше, а потом выйдет на пенсию, но он решил бросить военное дело и вернуться домой. Хейс очень изменился за последнее время. Он очень многое повидал, но никогда не обсуждал то, что ему довелось пережить. И в последний раз, когда брат приезжал домой на побывку, его взгляд был каким-то загнанным.

Кольт не знал, захочет ли Хейс помогать ему на ранчо, но в любом случае радовался его приезду. У брата было достаточно денег, чтобы не работать, но Кольт собирался немного занять его, чтобы отвлечь от мрачных мыслей.

– Как думаешь, папа узнает его? – спросил Кольт.

– Зависит от того, в какой день Хейс поедет повидаться с ним. Я заезжал к отцу после дежурства, и он был не в самой лучшей форме.

– Я собираюсь к нему завтра. – Кольт поправил седло на своей лошади. – Эти несколько дней были немного суматошными.

Когда Аннабель отправилась домой час назад, он был слишком взбудоражен, чтобы заняться делами, поэтому решил прокатиться на лошади и немного развеяться, но тут появился Нолан.

– Как твоя новая работница?

Кольт пожал плечами и надвинул шляпу на глаза, чтобы не встречаться взглядом со своим проницательным старшим братом. После того поцелуя Кольт стал сам не свой и все время придумывал поводы, чтобы прикоснуться к Аннабель.

– Она умеет прилежно работать. Джош и Райан впечатлены не меньше моего. – Кольт до сих пор ощущал гибкое тело девушки, прижатое им к стене конюшни, и чувствовал ее теплое дыхание на своей щеке и шее. Аннабель почти что таяла от его прикосновений, и он не мог дождаться, когда сделает ее своей. – Она не жалуется на жару или тяжелую работу. Просто делает свое дело и делает его на отлично.

– Работа на ранчо не из легких, – заметил Нолан. – Думаешь, твоя помощница станет профессионалом всего за три месяца?

– Аннабель решительно настроена расплатиться с долгами отца. И она знает, что я хочу заполучить ее землю.

Нолан бросил на него осуждающий взгляд.

– Только не начинай, – сквозь зубы процедил Кольт.

– Я не сказал ни слова. Но кажется, тебя уже гложет чувство вины.

– Нолан, я не могу руководствоваться чувствами, принимая важные решения. Это ранчо – мой бизнес.

– Логично. Но что ты будешь делать, когда она вернет долг своего отца?

Кольт мрачно потер шею.

– Я дам им время подыскать себе другое место.

– Вряд ли она обрадуется.

– Я не завожу дружбу с ней. Я преследую цель, которая была у нашего отца, и сделаю все, чтобы добиться ее. Как еще, по-твоему, я мог приобрести эту землю? Я ведь много раз пытался выкупить ее.

Они остановили лошадей и посмотрели на луга и поля, расстилающиеся перед ними до самого горизонта.

– Знаешь, много лет назад я принял неправильное решение, которое повлияло на всю мою жизнь. Поэтому я не могу безучастно смотреть, как ты совершаешь ошибку, о которой потом придется пожалеть.

Кода-то Нолан был влюблен, но, когда его девушка начала давить на него, чтобы он остепенился и женился на ней, он испугался. А потом, когда последовала незапланированная беременность и выкидыш, он оказался не в состоянии справиться со сложившейся ситуацией.

С тех пор Нолан избегал серьезных отношений. Он работал в больнице, ходил на свидания и иногда помогал на ранчо. Но почти все выходные он проводил в компании или в постели какой-нибудь красотки. Конечно, он никогда не привозил их в Пебблбрук, что лишний раз подтверждало несерьезность его намерений.

– Я пожалею, если упущу эту землю, – ответил Кольт. – Я собираюсь превратить Пебблбрук в самую шикарную базу отдыха на западе. Я уже встречался с проектировщиком, который разработает план по перестройке соседнего дома.

– На твоем месте я бы не рассказывал о своих планах Аннабель.

– Она ничего не знает.

– Кажется, эта девушка не безразлична тебе, – пристально посмотрел на него Нолан. – Не боишься, что твои чувства окажутся сильнее и помешают делу?

– Я всего лишь хочу затащить ее в постель. Кому, как не тебе, знать, что такое секс без обязательств.

– Твоя правда, – кивнул брат.

– Кроме того, я обязательно женюсь когда-нибудь. Мне очень хочется наполнить Пебблбрук детишками, но сначала я хочу привести в порядок свою жизнь и осуществить свою мечту.

– Но для женитьбы не существует идеального времени, – с улыбкой покачал головой Нолан. – Ты просто встречаешь правильного человека и женишься. Иначе останешься один и будешь пытаться заполнить пустоту, которая образовалась по твоей же вине.

Кольт не переживал, что может влюбиться в Аннабель. Они добивались разных целей, и то, что ему отчаянно хотелось раздеть эту рыжеволосую красавицу и овладеть ею, еще не значило, что он готов был заказать полотенца с ее инициалами и развесить у себя в ванной.

– Через два дня на ранчо приедет один фермер из Оклахомы, который заберет сорок голов скота. – Кольт решил сменить тему.

– Я не смогу тебе помочь. Завтра я заступаю на трое суток на дежурство, буду подменять одного из сотрудников, который решил устроить жене второй медовый месяц.

– Ты когда-нибудь надорвешься на этой работе.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Нолан. – Ты такой же трудяга. Просто каждый из нас занимается любимым делом, поэтому оно нам не в тягость.

Кольт подумал об остальных братьях. Было бы здорово снова собраться всем вместе. Может быть, они смогли бы даже навестить отца. А еще лучше – привезти его на ранчо хотя бы на один день.

Он смотрел на горизонт и думал о том, что обязательно исполнит мечту Гранта Эллиота, даже если ему придется лишить последней надежды свою рыжеволосую соседку. В этом деле не было места для жалости, и единственным местом, где Кольт хотел видеть Аннабель Картер, была его постель.

– Мы едем домой на грузовике? – спросила Аннабель, забираясь в кабину. – Я получила повышение?

Кольт улыбнулся в ответ, и ее сердце учащенно забилось.

– Мне нужно по дороге заскочить в город, и я подумал, что тебе доставят удовольствие несколько минут охлажденного кондиционером воздуха, прежде чем мы приступим к работе.

– Ты босс, тебе командовать.

– Радость моя, мне очень нравится, когда ты говоришь такие вещи.

– Я бы предпочла, чтобы ты назвал меня мисс Картер, – застонала Аннабель.

Он повернулся и буквально пригвоздил ее своим взглядом.

– Ты прижималась ко мне своим соблазнительным телом, отвечала на мои поцелуи и наверняка представляла, что мы любовники. Так что наши отношения давно перестали быть официальными.

У нее перехватило дыхание. Она никогда не встречала настолько прямолинейного мужчины…

– Может быть, – не стала возражать Аннабель и чуть подалась вперед, довольная тем, как его взгляд тут же скользнул к ее губам. – У тебя в голове те же самые мысли, но только ты ни на шаг не приблизился к тому, чтобы заполучить меня.

Кольт тут же потянулся к ней и обхватил рукой за затылок. Завладев ее губами, он приоткрыл их и коснулся языком ее языка. Сила его страсти и настойчивость его поцелуя должны были испугать Аннабель, но она была слишком возбуждена и потрясена его действиями, чтобы чувствовать страх.

Его поцелуй не был мягким и нежным, как в первый раз. Сейчас Кольт целовал ее так жадно, что у Аннабель кружилась голова.

Аннабель сжала руки в кулаки, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не потянуться к нему… но не могла не признать, что ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность.

Кольт убрал руку с ее затылка и провел пальцем по линии ее подбородка, а потом по нижней губе, и Аннабель не удержалась и лизнула его палец.

– Я бы сказал, что мы на шаг ближе, – прошептал он.

Аннабель задумалась над словами Кольта, когда он отстранился и завел мотор. Она хотела съязвить по поводу его высокомерного поведения, но, когда он поднял руку и помахал кому-то, она вся съежилась. Повернувшись, Аннабель увидела отца, стоящего на крыльце с Эмили и Люси на руках. По выражению его лица она поняла, что он все видел.

Великолепно. Отец увидел, как она целовалась с их общим врагом. Как раз тогда, когда ей казалось, что хуже быть уже не может.