Арвида никогда не видел демонов, хотя и чувствовал их присутствие. Когда «Копье Небес» подверглось нападению, его разум сосредоточился на варпе. Смертные глаза закрылись, тело лежало на палубе, а разум обратился в самого себя и оттуда в эфир.

Чародей ждал, что переход запустит изменение плоти, и мутирующий ужас навечно изменит его, но все оказалось иначе. Как только они вошли в пасть разлома, давление в висках исчезло, рев в ушах стих, а боль в суставах уменьшилась. Минуту спустя он осознал истину – место, в которое они вошли, было защищено от основной массы Пучины. Огромные стены психической материи сдерживали волны, окружив весь флот барьером движущегося колдовства. Корабли мчались по титаническим туннелям, пробуренным подобно ходам насекомых в глубины эфира, под самую основу мироздания.

Освобожденный от необходимости бороться с деградацией плоти разум Арвиды странствовал впереди флота, опережая его быстрейшие корабли. Он видел бесчисленные линии, расходящиеся паутиной ошеломляющей сложности. Чем дальше он уходил, тем колоссальнее становилась охватывающая галактику сеть каналов и путей, которые соединялись, перекрещивались и сплетались с сотнями других. Человеческий разум не мог задумать подобное, тем более – создать его.

В этом месте не было Астрономикона, только бесконечный головокружительный лабиринт петляющих во тьме туннелей, каждый из которых был заполнен магией более могущественной и старой, чем он встречал за всю свою жизнь, даже на Просперо на пике его славы.

Он вспомнил последние слова Есугэя.

«Им понадобится проводник».

Навигаторы не могли следовать этим путем. Их обучали находить свет Императора среди водоворотов истинного варпа. Арвида напрягал все силы, проецируя силу своего разума впереди флота. Он просматривал паутину каналов, предугадывая какой из них более верно вел к цели, и освещал путь, проецируя маяк, за которым могла следовать каждая психически обученная личность.

Они ответили. Один за другим корабли флота приняли сигнал. К тому времени все они двигались быстрее мысли, превышая на порядок возможности обычных звездолетов людей. Их влекли стихийные силы, которые бушевали в незримых путях.

Поначалу Арвида следовал маршрутом бессознательно, позволяя своему ощущению будущего направлять их. Огромная и мерцающая сеть расширялась, разбросанная спутанным золотым клубком на лике вечности. Вопреки всякому смыслу, он понял, что хочет задержаться: чтобы изучить этот лабиринт, проследить тысячи маршрутов и узнать все его секреты. Чародей мельком видел чудеса, сокрытые еще глубже – огромные пространства, что устремлялись в абсолютную тьму; громадные пустоты, мерцающие, как освещенные звездами жеоды; скопления красноватых, пылающих изнутри облаков; черные сферы скованных солнц, окруженные гигантскими сверкающими сталагмитами.

Флот уходил все глубже. Арвида чувствовал слабое присутствие разумов. Ничего более чуждого он никогда не ощущал. Они были ожесточены, словно давно свергнутые короли, лишенные своих армий и наблюдающие за захватчиками, что бесчинствовали на землях, которые они когда-то могли защитить. Чародей ощутил едкий гнев, но и пустое бессилие. Они были призраками, простыми отголосками старших богов, сохранившимися подобно кольцам дыма над тлеющими углями.

Библиарий сфокусировал свои силы. Избавившись от ужаса изменения плоти, он получил возможность подняться высоко в Исчислениях, используя методы предсказания, которым его обучили на Тизке. Видения стремительно посыпались на него, одно за другим, в беспорядочной мешанине. Он увидел тысячи вращающихся в пустоте миров, все до единого были опустошены, либо осаждены, или же охвачены войной. Он увидел бесконечные волны демонов, толпившихся у порога реальности, готовых перескочить разрыв между мирами, и с ужасающей ясностью понял, что они натворят, как только им это удастся.

Затем Арвида вспомнил, что увидел на Темном Стекле.

Он вспомнил планету колдунов, темную башню и ряды шаркающих магов в мантиях. Он вспомнил расколотого бога, его единственный глаз – все, что осталось настоящим от того существа, которым он некогда был.

Если это место было реальным, он мог привести туда флот. На миг его разум неуверенно потянулся в том направлении, выискивая знамение, что сеть простирается до той планеты.

«Им понадобится проводник».

Даже здесь – посреди основ бесконечности – был соблазн не подчиниться.

Арвида собрал все свои силы, спрессовывая расколотые грани тысяч возможных вариантов будущего в одно целое. Великий лабиринт создали существа, для которых Терра был неизвестным захолустьем, простой отметкой на звездных картах. Даже сейчас флот не мог вернуться в мир живых по прямому и легкому пути.

Арвида устремил вперед свое восприятие будущего, уходя все дальше и дальше по лабиринту вероятности. Когда он нацелился на место, к которому вел вихрь, то впервые увидел устроенную вокруг их цели сумятицу. Соединению, созданному Есугэем в Катуллусе, не хватало ответного голоса, и поэтому каждый путь к сердцу Терры был заблокирован армиями эмпиреев, поднимающихся из самых глубин бездны. Туннели пылали, затмевая свет большого Трона, а в подземельях пекла бушевала какая-то тайная война.

Но Арвида мог вести большую часть пути.

В лабиринте были порталы, которые выходили в реальное пространство перед границами Солнечной системы, но также перед наступающими армиями магистра войны. До них все еще было далеко, но невероятная скорость постоянно росла, вызывая тряску и напряжение в конструкции пустотные кораблей. Если бы Арвида мог поддерживать курс на маяк, если бы мог найти путь, то они бы добрались до цели.

Он смутно ощущал вонь демонов. В мире чувств они с воплями пробивались к нему, чтобы вцепиться в его душу. Но он не мог позволить своей концентрации ослабнуть, не мог пошевелиться, чтобы защитить себя. Потому что, если он дрогнет, то они все погибнут.

Мимо проносились раскаленные магические стены. Он слышал голоса, кричащие от гнева и боли. Чувствовал под собой твердую палубу и видел парящие над ним величавые и жуткие эмпиреи.

«Держись, – прошептал он. – Еще немного».

«Держись».

Демоны с распахнутыми пастями и вытянутыми когтями прорвались через отказывающие поля Геллера, принеся с собой неистовый хор проклятых душ.

Грозовые пророки ответили, обрушив на них бурю. Первых тварей эфира разорвало на куски. Их плоть взрывалась частицами высвобожденной энергии, но следом с визгом и хохотом появлялись новые.

Джагатай встал возле Арвиды, как и Джубал с кэшиком, укрепив островок перед троном. По всему мостику воины орду открыли огонь, выкашивая волны демонической плоти массированными залпами болтеров.

Твари эмпирей с пылающими глазами выли, падая на палубы и бросаясь в ближний бой. В реальность хлынули десятки, затем сотни демонов, проникая сквозь металл корпуса, поднимаясь с палуб, бросаясь со сводов. Они ступали на выгнутых назад ногах и щелкали крабовидными клешнями, размахивая цепами и плетьми с исключительным изяществом. Каждое их движение было окутано мерцающей завесой ложного цвета, создавая проблемы зрению смертных.

Болтеры ранили чудовищ, но только оружие вечности – клинки, кулаки, копья – приканчивали их. Белые Шрамы сошлись с врагом в ближнем бою, используя всю свою скорость и силу. Тальвары сходились с цепами в вихре атак и блоков, и вскоре на верхних уровнях мостика разгорелся ближний бой.

Демоны рвали плоть смертных, отрывали их палубы и швыряли в ямы. Сыны Джагатая отвечали с не меньшей свирепостью, отсекая мерцающую плоть со скачущих и кружащихся нерожденных.

Грозовые пророки шагнули в сердце битвы, вызывая еще больше разрушения словами силы на хорчине. Сверху с треском психической мощи били зигзаги молний, испепеляя демонов всепоглощающим пламенем. Штормовой ветер усилился, неистовствуя над навигационными постами и группами когитаторов, сбивая с копыт проклятых и разбрасывая их по сторонам.

Но на их место продолжали прибыть новые твари: более крупные и более злобные. На гибких телах сохранились останки какофонов – пятна пурпурной брони, цепляющейся, словно чешуйки за мягкую плоть нерожденных. Эти гибриды открыли пасти, и мостик наводнил оглушающий звуковой ужас, от которого лопались барабанные перепонки и глазные яблоки. Демоны вытягивали сплавленные с остатками прежнего оружия руки и извергали цунами шума, который разрывал палубу и распылял колонны.

Ни один смертный не мог противостоять им. Матросов корабля вырезали толпами, их панцирная броня и шлемы слабо защищали от подавляющей мощи демонов, но они все равно держались, вдохновляемые присутствием легионеров.

Воины Легиона, собранные из экипажей «Бури мечей» и «Копья небес», бросились на врага, стремясь удержать тактически выгодные позиции. Белые Шрамы двигались вихрем стали, стремясь не отставать от сверхъестественных движений врагов. Яркие вспышки света, созданные грозовыми пророками, окутывали воинов, ослепляя отродий и заставляя их кричать. Самые маленькие демоны были крупнее любого легионера, но орду сражалась сплоченно, парируя, рубя, атакуя тварей, где бы они не приземлялись, и уничтожая их.

Когда армии сцепились, мостик превратился в арену из необузданного шума и воплощенных кошмаров.

Джагатай сражался в гуще битвы, так как обитатели эмпиреев набросились на Арвиду, зная, что это он ведет весь флот. Подобно шершням они устремились к чародею, наполнив воздух смертоносными звуковыми волнами из широко распахнутых пастей, отчаянно пытаясь дотянуться до него шипастыми плетьми и отравленными наконечниками копий.

Грозовой пророк Наранбаатар отражал эти атаки, создав полусферический кинетический щит над стоявшим на коленях Арвидой. При каждом попадании оболочка щита вспыхивала чистым пламенем, выбрасывая каскады отраженного варп-света.

Джубал повел кэшик в сердце битвы, и телохранители в терминаторских доспехах прорубали себе дорогу через толпы атакующих демонов, орудуя глефами двуручным хватом. Несмотря на тяжелую броню, легионеры не уступали в скорости отродьям варпа, выдерживая ужасающий поток звука, а затем атакуя окутанными неоновыми пламенем клинками.

Каждая душа сражалась, каждый разум был сфокусирован, каждая способная держать оружие рука – задействована, но враги все прибывали. Раскаленный воздух дрожал от выпускаемых плазменных разрядов и варп-заклинаний, и кровь закипала там, где падала.

В самом эпицентре битвы сражался Джагатай, нанося каждый удар с ужасающим хладнокровием. Он сделал выпад, попав в горло вопящего ужаса и отделив рогатую голову от змеиной шеи, затем развернулся и вонзил острие в кишки налетевшего двойника твари. Примарх встряхнул клинок, и демона разорвало. Его останки разлетелись по спрессованной массе сражающихся врагов.

Никто не мог устоять перед примархом. Он возвышался над нерожденными, прорубая путь через орду для следующего за ним кэшика. Шаг за шагом, метр за запятнанным ихором метром они оттесняли демонов от Арвиды. Молнии хлестали и разили, пронзая тварей даже в момент их проявления, кромсая их сущность и отправляя с воем обратно в Пучину.

– Хай Чогорис! – раздался боевой рев, вырвавшийся из глоток каждого легионера на мостике, и на миг их ярость заглушила вопли эфира.

Но затем корабль содрогнулся, резко нырнув вниз. Последние слабые остатки щита Геллера лопнули, засыпав мостик потоком серебристых осколков. Перед командным троном сливалась новая огромная фигура, обретая цельность, словно дым при перемотке назад. Зловещий пурпурный туман превратился в гигантского призрака из самых страшных снов человечества.

От доспеха Коненоса не осталось ни следа. Из корчащегося тела выросли четыре бледные руки, две из которых заканчивались длинными крабоподобными клешнями, а две другие походили на человеческие с когтями. Конический череп с кроваво-красными рогами и абсолютно черными глазами был изрезан ритуальными шрамами. Когда пасть открылась, из-за частокола клыков вылетел длинный фиолетовый язык. Каждое движение твари было безумно соблазнительным, одновременно отталкивающим и опьяняющим, а также размытым из-за клубов едкого ладана.

Огромный демон с грохотом приземлился на палубу, расколов копытами плиты. Втрое выше примарха, он был аватаром порчи, выброшенным в мир чувств. По его телу ударила грозовая молния и отпрянула от нечестивой плоти, выгорев в ленточки пара.

– Приветствую, сын Анафемы, – сказало существо голосом, что заключал все прекрасные и отвратительные оттенки – крик испуганного до смерти младенца, вопль жестокого восторга, вздох боли под ножом палача. – Ты далеко от дома.

Хан взглянул на демона, оценивая все его великолепие и уродство, заключенные в бледную плоть, мерцание дымки, запах вожделения и отвращения.

– Встань у меня на пути, якша, – сказал примарх, держа свой священный клинок в защитной позиции, – и я прикончу тебя.

Демон рассмеялся, и этот звук напомнил скрип стекла по кости.

– Попробуй и твоя освежеванная душа подсластит течение вечности.

Затем демон нанес нисходящий удар. Хан парировал, и клинки сошлись с грохотом раскалывающегося айсберга. Примарх тут же развернулся, перехватывая хлесткий выпад клешней. Тальвар задрожал от удара, срезав ломоть демонического хитина с внутреннего изгиба, а затем метнулся вверх, атакуя щелкающие когти.

За спиной великого демона не стихала битва. Грозовая магия столкнулась с варповой дьявольщиной в шквале психических взрывов, перемежающихся с физическим боем из выпадов клинков и болтерной стрельбы. Джубал со своей свитой атаковал самых крупных приближенных Манушьи-Ракшсаси, и терминаторская гвардия сошлась с психозвуковыми гибридами из когтей и сплавленных вокс-усилителей. Магистр Охоты выкрикивал имя примарха каждый раз, как изгонял очередного демона в преисподнюю. Намаи бился подле него, вращая гуань дао сверкающим ореолом.

Никто не мог сравниться с безупречностью Хана в бою. Сражаясь с самым могучим обитателем эфира, с самым сильным из посланников всех богов в мире смертных, примарх поднялся до наивысшего уровня контролируемой ярости. Его стремительный меч кружил быстрее степных ветров. На каждую отраженную демоническую атаку следовал равный ответ Боевого Ястреба. Два клинка сталкивались снова и снова, растворившись в урагане ударов и блоков, уколов и уклонов.

Манушья-Ракшсаси завопил, накрыв Хана сотрясающим молекулы потоком звука, но примарх выдержал его. Пылающий рунами длинный меч с рычаньем давил на тальвар, а когти скрежетали по жемчужно-золотому доспеху, но Джагатай отбросил их. Клинок примарха рубил без остановки, вгрызаясь в связанные эфиром жилы и заставляя демона реветь от боли.

– Ты ведь сильно любил своего колдуна бури, – сказал Манушья-Ракшсаси, отступая перед яростной атакой Хана. – Хочешь, я покажу тебе его страдания?

Примарх только усилил натиск, напрягая все силы и орудуя клинком так быстро, что казалось, будто тот рассекает саму реальность. Обоих бойцов окутало пламя, разжигаемое вращающимися мечами.

Хан почувствовал предел сил врага. Тот полностью выложился, но примарх был все еще жив. Его воины были живы и сражались с непокорным ревом. Тварь питалась страхом, но на борту «Копья Небес» для нее не было пищи.

– Машины душ не предназначались для тебе подобных, – насмешливо произнес Манушья-Ракшсаси, новой атакой едва не выбив Хана из равновесия. – Они выше вашего понимания, как и мы.

Хан вонзил пылающий энергией меч в тело Манушьи-Ракшсаси. Острие вышло из спины демона, прежде чем когти полоснули по нагруднику примарха, почти сорвав его с тела Джагатая. Теперь противников окружало не только пламя, но и кровь – красная человеческая и фиолетовая демоническая.

– Тебе не следовало решаться на это шаг.

Демон снова завопил, отбросив Хана на шаг и разрушив палубу под его ногами. За этим последовал свирепый выпад сжатой клешней, угодившей в челюсть примарху и заставившей его снова отступить.

– Это наш мир.

Хан тут же контратаковал, отбив меч демона в сторону и направив свой в грудь врагу. Клинок попал в цель, нанеся очередную рану в боку твари. При соприкосновении с расщепляющим полем меча ихор вспыхнул, окатив противников пульсирующим кровавым пламенем.

– Все миры – наши. А вы чума в них, зараза, которую необходимо искоренить.

Тварь атаковала когтями, но Хан отбил их и в ответ полоснул клинком по ведущей ноге демона. Затем обратным движением разрезал грудь до костяной клешни.

– И так и будет.

Манушья-Ракшсаси ударил копытом в бок Хана и расколол доспех. Примарха отбросило в сторону. Демон снова презрительно завопил и нанес нисходящий удар пылающим мечом. Смертельное лезвие рассекло воздух, шипя коварной магией.

Хан парировал, и оба меча столкнулись. Раздался громкий звон, сверкнула вспышка, и тальвар Хана сломался. Демон взмахнул костяной клешней и отшвырнул примарха в сторону. Тот с лязгом отлетел на пустой командный трон.

Все еще запертый в своем видении будущего и неведающий о происходящем Арвида остался один и безо всякой защиты. Хан вскочил и бросился к нему. Манушья-Ракшсаси с жаждой убийства в прищуренных глазах потянулся когтями к чародею. Безоружный примарх прыгнул на демона.

Манушья-Ракшсаси среагировал слишком поздно. Хан вцепился ему в шею, сжав сиреневую плоть и используя инерцию, чтобы оттащить тварь от Арвиды. Примарх вдавливая обе руки в напряженную плоть демона.

Захваченный врасплох свирепой атакой Хана демон потерял равновесие и рухнул на спину. Джагатай повалился на него сверху, продолжая сжимать горло Манушьи-Ракшсаси. Тот выгнул спину, пытаясь скинуть примарха, но Хан, вкладывая все до остатка генетически улучшенные силы, давил сильнее, ломая скрученные варпом кости и разрывая многочисленные извращенные трахеи.

Задыхающийся Манушья-Ракшсаси задергался сильнее. Его меч резанул по спине Хана, рассекая пластины доспеха. Когти царапали по бокам, вонзаясь в плоть там, где были вырваны куски брони. Огромная тварь извивалась, словно змея, пытаясь сбросить с себя своего палача, но Хан только усиливал хватку, вдавливая пальцы в глотку демона и разрывая сухожилия.

– Вам больше негде прятаться, – прошипел Хан, выдавливая остатки жизни из дергающегося демона. – Теперь мы знаем вас и будем охотиться в каждой грани реальности. Мы очистим пустоту, а затем и сам варп.

Манушья-Ракшсаси непокорно зашипел, но к слюне теперь примешался ихор, а глаза затуманились. Истерзанное тело содрогнулось, а конечности безвольно повисли.

– Взгляни на меня, якша, – произнес Хан, – и узнай своего убийцу.

Демон сделал последний сдавленный вдох, глядя на Джагатая с ненавистью и ужасом. Примарх расцепил руки и вырвал меч демона из его ослабевшей хватки. Обхватив пылающую рукоять обеими руками, он взмахнул клинком и вонзил его в грудь Манушьи-Ракшсаси. Демон завопил. Хан вырвал пылающий меч, а затем погрузил руку в зияющую рану.

– За Императора! – закричал он, вырвав сердце демона и потрясая им над головой. По руке примарха стекал, источая пар, густой и черный, как нефть, ихор.

Белые Шрамы по всему мостику услышали триумфальный клич своего повелителя. Услышали его и демоны. И все увидели поднятое вверх и все еще бьющееся сердце Хранителя Секретов. Воины воспряли и с кличем «За Хана!» продолжили биться, крепко сжимая рукояти клинков и вонзая их во врагов.

Примарх отшвырнул демоническое сердце, подобрал осколки своего тальвара, все еще пылающие энергией, и бросился в битву. Его кэшик построился вокруг него, уничтожая всех кто, вставал у них на пути. Грозовые пророки возобновили свой натиск, обрушивая стихийные силы на наступающие ряды нерожденных. Болтеры ревели, разносились боевые кличи, а в ответ вопили с ненавистью и отчаяньем орды преисподней.

Посреди всей этой бойни стоял на коленях Арвида. Нетронутый, невредимый и ведущий флот вперед.

За обшивкой корабля все быстрее и все дальше проносилась вселенная.

– Сражайтесь! – проревел Хан.

Непреклонные и отважные Белые Шрамы бились с вопящими демонами.

– Сражайтесь!